Глава 21. Ника

Мама почти радует. Весь месяц исправно ходит на сеансы психотерапии, а недавно даже нашла в себе силы попросить у меня прощения. И передать Ане, как ей жаль. Видеть младшую дочь мать пока не готова — жгучий стыд мешает. Хотя попытки всё равно предпринимает: робкие, от Ани по большей части зависящие.

Что ж, сестрёнка пока не оказывается настроена на общение. Она вообще в себе замыкается всё чаще. Со мной разговаривает, конечно, но всё больше на отвлечённые темы. Как-нибудь позже подведу к прощению мамы и Аню — но это потом. Пока пусть и вправду с друзьями чаще время проводит. Хорошо, что они у неё появились в новой школе.

У меня в новом универе, кстати, тоже. Ребята вообще хорошими, добрыми и чуткими оказались. Сами того не зная, помогли мне выбраться из ямы отчаяния и безнадёги.

Ник… О нём я стараюсь просто не думать. Активная университетская и внеучебная жизнь, новая подработка и решение скопившихся проблем напополам с новыми впечатлениями помогают. По крайней мере, в моменты, когда не вижу его.

Ведь всё равно реагирую… Каждый даже случайный взгляд на него заставляет сердце сжиматься. А уж когда Дикий смотрит в ответ…

Ладно. Справлюсь. Когда-нибудь это должно закончиться. Например, ему надоест моё показное безразличие и он переключится на куда более сговорчивую девчонку. Я ведь вижу, что у него много вариантов. И далеко не только в нашей группе — некоторым девушкам достаточно даже лишнего его взгляда, чтобы зажечься. Пополнять их ряды не собираюсь.

Даже не знаю, хочу ли наконец увидеть Дикого с другой, или по-дурацки этого боюсь. С одной стороны, он пока меня и не напрягает лишним вниманием, а с другой — именно его новое увлечение бы и оборвало всё окончательно. Может, мне стало бы легче дышать. Хотя, возможно, сложнее.

Сплошная мешанина бурлящих чувств какая-то, и так почти всякий раз, когда захожу в универ. Сдаю пальто в гардероб и аж вздрагиваю от неожиданности, услышав знакомый голос:

— Я один остался.

Бросаю на него взгляд — Андрей стоит недалеко от гардероба, опираясь спиной о стену. Вокруг никого — да, я сегодня слегка опоздала на пару. Но этот-то что здесь делает? Всё это время меня выжидает, или что-то другое?

— Прости? — непонимающе переспрашиваю, не особо даже вникая в смысл его странной фразы.

— Дикий всех, кто хотел против него выступить, сломал, — горько усмехается Андрей, как-то жутко уставившись мне в глаза. — Ребята теперь тени собственной боятся. Ты не замечала, что происходило целый месяц?

Сглатываю. Опять эти попытки Андрея вовлечь меня в непонятные заговоры… Иначе к чему он мне это рассказывает?

А ещё в душе неприятно колет от новостей, что Ник совсем не перестал быть Диким, судя по всему. Методы те же. Конечно, я не замечала — старалась вообще игнорировать всё, с ним связанное. И вроде как логично, что он не изменил себе, но почему это так ковыряет? Как будто он, блин, обещал мне сделать обратное. А возможно ли это вообще?

Нет, не верю, что нет никаких других выходов, кроме как жестить. Тогда — да, возможно, их не было. Но теперь-то… И время уже прошло.

— А зачем мне это замечать? — наконец, пренебрежительно вовлекаюсь в диалог.

— Потому что в тебе вроде как есть чувство справедливости. И мозги. Ты чуть не прогнулась под Дикого, но в последний момент передумала. Теперь как бы сама по себе. Не буду спрашивать, как именно он открыл тебе глаза на то, что из себя представляет, но… — Андрей вздыхает, оборачивается по сторонам и делает шаг в мою сторону. — Что ты собираешься делать дальше?

Серьёзно? Никак не уймётся? Даже забавно, что Андрей не теряет надежды сделать меня своей сообщницей. Забавно и жалко.

— Просто учиться, — выдавливаю сухо. — Мне все эти ваши разборки неинтересны.

Андрей отрывается от стены и подходит ближе.

— Зря ты так, — заявляет с многозначительной ухмылкой. — У меня тут есть стопроцентный вариант, как его смести…

Его загадочные нотки подбешивают — такое ощущение, что этот придурок даже не сомневается в своём превосходстве и в том, что способен меня заинтересовать. Вот же ж ляпнула когда-то на свою голову, что готова с ним вместе действовать, теперь не отцепится никак.

— Как? — всё-таки спрашиваю.

Не ради Андрея… Просто слишком уж самодовольный у него вид. Вдруг и вправду задумал что-то серьёзное?

Да, я волнуюсь за Ника. Просто потому, что понимаю — его авторитет тут важен. Да и без того объективно очевидно, чья сторона справедливая. Пусть и жёсткая…

— Я не настолько уж уверен в тебе, — не ведётся Андрей, снисходительно окидывая меня взглядом. — Докажи, что на тебя можно положиться, вот тогда и раскрою. Пока ты скорее любопытство проявляешь, чем собираешься участвовать.

Морщусь — стелиться перед этим ничтожеством я даже ради Ника не буду. В смысле, ради привычного порядка. Это того не стоит — разберутся без меня. Ещё не хватало, чтобы Андрей меня оценивал, а я ему что-то доказывала. Никогда не опущусь до такого унижения.

— Участвовать я в любом случае не собираюсь, — заявляю почти откровенно враждебно, скрестив руки на груди. — И тебе не советую.

Андрей кривится. Но, увы, не отваливает. Какие-то секунды смотрит мне в глаза, а потом заявляет надменно:

— Смотри, как бы не пожалела. Макс в курсе, какое значение ты имеешь для Дикого.

Макс — это, как я понимаю, тот самый мажор, которого Ник сломал. Выходит, Андрей теперь не столько и сам мечтает о возвращении былых времён, сколько со своим бывшим покровителем советуется? А тот, значит, зализал уже раны и готов к новому противостоянию?

Или о чём речь вообще?

«Какое значение ты имеешь для Дикого»…

Сердце ускоряет темп. Андрей не говорит в прошедшем времени, хотя сама я уже не уверена, что у Ника не угас интерес ко мне. Он не предпринимал ни единой попытки заговорить со мной этот месяц — только смотрел иногда. Ну и помогал с некоторыми заданиями, причём даже незаметно. Узнавала об этом, только когда получала отличные баллы за тесты и рефераты, которых не делала. Но и то было в период, когда я оказалась максимально разбита, а потом ребята вывели из этого состояния и дальше обходилось без Ника. Не знаю, стал бы он продолжать делать всё за меня, если бы в какой-то момент сама не справилась?

— Что, испугалась? — мерзко скалится Андрей, видимо, иначе восприняв мою загруженность.

— Чего? — уточняю как можно более невозмутимо, хотя его слова уже начинают на угрозу смахивать. — Что вообще всё это значит?

— Что тебе не стоит принимать неверных решений, — чуть наклонившись ко мне, загадочно сообщает Андрей и, самодовольно подмигнув, уходит быстрым шагом.

Прыснув ему вслед, качаю головой. Тут даже на полноценный смех его выпады не тянут — лишь так, смешок. Большего не заслуживает.

Но… Всё-таки что-то в Андрее поменялось. Уверенности прибавилось — это определённо. Наверняка он теперь с мажором советуется по каждому шагу.

Скорее всего, Ник это предусмотрел. И вряд ли угроза ему не по силам. Но это с одной стороны. С другой — не стоит забывать, что такие, как Андрей, способны на самую разную подлость. Даже тот факт, что этот придурок спаивал девушек каким-то наркотиком ради секса, на это красноречиво указывает. Сомневаюсь я, что эти уроды напрямую на Ника полезут. И сами понимают, что не вывезут уже. Поэтому, скорее всего, готовят какую-то подставу.

И если уж мне нельзя принимать неверных решений, то самым верным кажется одно — предупредить Ника.

*****

Заговорить с Диким спустя месяц… Вроде бы ничего такого в этом нет — можно просто подойти, вывалить всё и уйти. Вот только загвоздка в том, что для меня и подойти почему-то не так уж просто.

Я всю пару на это настраивалась, а теперь, на перемене, чуть ли не заново приходится.

По крайней мере, по мере приближения к нему дыхание сбивается и волнением дурацким накрывает. С каких это пор я чуть ли не смущаюсь?

Это ведь ничего не значит. Любой на моём месте предупредил бы. И, безусловно, Дикий должен это понять и не надумать себе лишнего. А даже если надумает, мне ведь на это плевать — с чего вдруг нервничать?

Он меня пока не замечает, сидит за своей партой, печатает что-то у себя в телефоне. Сообщение кому-то? Девушке?

Как-то странно тянет в груди. А сердцебиение увеличивается в разы, когда Ник всё-таки поднимает на меня взгляд. Ещё и напрягаюсь мгновенно. Волна мурашек от лёгкого удивления в его глазах. Не ожидал, что я подойду к нему вообще. Может, и не стоило?

— Привет, — глупо выпаливаю, лишь бы как-то начать.

Кажется, на нас тут уже и посматривают все вокруг. Марк, сосед Ника по парте, — так вообще не скрываясь, с интересом явным.

— Привет, — спокойно отвечает Дикий, но его взгляд на меня становится настороженно внимательным. — Что-то случилось?

Ну да, логично, что раз я вообще к нему подошла, то что-то явно не так. И ведь угадал. Но колеблюсь — стоит это говорить при всех?

Да, ребятам я, безусловно, доверяю. Андрея здесь нет, его и на паре не было. Хотя это как раз тревожный звоночек: возможно, прямо сейчас начал что-то предпринимать.

Но говорить при всех всё равно не стоит — кто-то может случайно проговориться или как-то спалиться перед Андреем и мажором, что я предупредила. Сейчас стоит быть осторожнее. Даже странно, что этот придурок мне на свои планы намекнул. Конечно, он тот ещё идиот, причём самонадеянный, да и я дала повод думать, что не на стороне Ника… Но всё же, с его стороны это было глупо.

— Выйдем? — так и не дождавшись моего ответа, предлагает Дикий.

И уже поднимается с места, видимо, не особо рассчитывая, что я и сейчас что-то скажу. Заставляю себя отмереть уже наконец и пойти за ним — раз уж решила предупредить, что теперь отлынивать?

Хотя лучше бы написала ему в сообщении, вот и всё. Оставаться совсем наедине… Мне не нравится, как при этой мысли сжимается сердце.

Мы отходим достаточно, чтобы никто из мимо проходящих ничего не слышал. Прикусываю губу — не по себе, когда Ник вот так безотрывно смотрит. Не периодические взгляды бросает, как на протяжении месяца, а вот так долго, стоя напротив меня.

— Как ты вообще? Как Аня? Мама? — допытывается он, потому что да, я всё ещё молчу, как дура.

Правда, эти вопросы всё-таки выводят из оцепенения.

Серьёзно решил, что я могла бы обратиться к нему за помощью, если бы с ними что-то случилось? Или со мной?

— Нормально всё, — довольно резко заявляю. — Речь не об этом. Андрей… Он что-то задумал. Говорит, у него есть стопроцентный способ тебя смести. Скорее всего, собирается устроить какую-то подлянку. Он же спаивал девчонок каким-то наркотиком, вдруг тебя как-то отравит, ну или подбросит тебе в машину наркотики, а сам вызовет ментов, я не знаю. В общем, будь начеку.

От смысла собственных слов самой становится не по себе, почти даже страшно. А что если бы Андрей не сказал мне ничего, если бы мы не встретились сейчас? Он мог бы втихую осуществить свои грязные планы…

И что тогда стало бы, даже представить страшно. У Дикого, может, всё и под контролем, но он излишне прямой, не представляю себе, чтобы коварные планы строил или типа того. В этом у Андрея, скорее всего, куда больше опыта и изобретательности.

Ситуация настолько сгущается и кажется жуткой, что у меня возникает нехилый такой диссонанс, когда всё-таки смотрю на Ника более осмысленным взглядом. Он… улыбается.

Мгновенно вспыхиваю:

— Вообще-то это всё серьёзно, а не повод для улыбочек. И если ты думаешь, что избить Андрея — это способ решить проблему, то на этот раз ты ошибаешься, это не то, что решается силой. Так что, какими бы «действенными» ни были твои методы, очевидно, что в этом случае требуется другое решение, — я, конечно, нешуточно завожусь, но и сама понимаю, что зря припомнила ему наш разговор про его «методы» и моё к ним отношение.

Мне ведь вообще уже всё равно на это должно быть. Просто, блин, бесит, что, судя по всему, Дикий не считает, что угроза серьёзная. Подозрительно довольный у него вид. Хотя и серьёзный при этом.

Почему-то всё более волнующе становится смотреть ему в глаза, хотя я всё ещё продолжаю полыхать негодованием. Отвожу взгляд.

— Понял, — слышу спокойный ответ.

Но мне этого мало — я хочу знать наверняка, что тема с Андреем будет закрыта, а не повлечёт за собой непонятно какие последствия.

— Что ты понял? — с нажимом уточняю.

— Что ты за меня волнуешься, — неожиданно заявляет Дикий, поймав мой взгляд своим внимательным.

Сердце пропускает удар. Я не была готова к таким словам. Даже мысленно такие выводы не делала, а он тут мне утверждает…

Надо бы, конечно, отрицать. Объяснить, что вообще-то я по-прежнему просто считаю, что так будет лучше для всех ребят, вот и всё. Но почему-то не получается у меня всё это убедительно выпалить, когда он так смотрит. Так ласково, серьёзно и словно точно зная, что у меня на уме.

Я, блин, и сама этого как будто не знаю. А в его глазах уверенность какая-то тёплая, обволакивающая.

Отвожу взгляд, стараясь взять себя в руки. Нет, соврать всё равно не смогу. И… как будто даже не хочу. Неправильным это кажется.

Ну да, волнуюсь за него. Ну и что?

— А ещё? — голос чуть дрожит, когда пытаюсь перевести на главное.

А в голове только понимание, что, получается, подтверждаю его догадку. На какой-то момент оно вообще всё остальное вытесняет, мешая дышать.

И не только у меня. По крайней мере, я словно физически чувствую стремление Дикого ко мне. Словно даже понимаю, улавливаю каждой клеточкой, насколько тяжело ему оставаться на месте. Тело пробивает мелкая дрожь, а новый вдох получается совсем уж судорожным.

Хорошо хоть тихим, вряд ли слышным.

— Я буду осторожен, — наконец отвечает мне Ник. — И постараюсь решить проблему иначе, чем привык.

Киваю. Вроде бы всё, моя миссия выполнена. Уйти бы… Пока не поздно.

— Знаешь, как? — зачем-то спрашиваю, не сразу решаясь снова посмотреть на него.

— Есть один способ… Надеюсь, всё получится, — задумчиво прикидывает Дикий.

Ну вот, он наконец включается в проблему, явно сейчас прокручивает в уме решение. Я своего добилась. Пора уходить.

А то пальцы по-дурацки покалывать начинает от совершенно неуместного желания его обнять. Откуда оно вообще? Ещё и сердце ускоряется.

— А если нет? — старательно цепляюсь за нить разговора.

— Тогда я пойду на всё, чтобы защитить тебя, — твёрдо сообщает Дикий, так, что нет никаких сомнений: действительно на всё.

— Меня? — хмурюсь, прочистив горло. — Мы о тебе говорим.

Хотя, конечно, глупо отрицать, что при этом его заявлении мне вспомнились слова Андрея, смахивающие на угрозу. Но с этим я лучше сама разберусь, чем сейчас стану связывать своё благополучие с Диким.

Зато он явно собирается — и для этого ему даже эти слова передавать не пришлось. Сам к ним приходит:

— О тебе тоже. Они наверняка воспользуются моей единственной слабостью.

Не нахожу ничего лучше, чем фыркнуть, потому что сердце слишком уж ощутимо сжимается, отзываясь на эти слова. Я не должна реагировать на Дикого, даже если он не перестанет на меня.

Не похоже, что он сказал это ради какого-то признания, требующего ответа. Скорее просто обозначил как факт. Но тем настойчивее эти слова вертятся в голове, вытесняя почти всё остальное.

— Я пойду. Надо подготовиться к семинару, — отчуждённо бросаю и сразу направляюсь в сторону кабинета.

Вот только ноги ослабеть уже успевают, как-то не слишком уверенно шагая. И сами собой останавливаются, когда слышу вслед негромкое и мягкое:

— Ника…

Замираю, не поворачиваюсь. Примерно так меня Дикий окликал, когда папку мне отдавал и собирался что-то важное сказать. Я и сейчас не хочу слышать. Ещё и ком к горлу подступает.

— Что? — спрашиваю резко.

И всё-таки поворачиваюсь к Нику. Он всё ещё спокоен, только ухмыляется странно, мимолётно. Серьёзнеет сразу и сообщает непоколебимо:

— Я буду рядом, и тебе придётся мне это позволить. Провожу до дома. До универа утром тоже. С рестораном твоим так же.

Какое-то время я едва соображаю от этих неожиданных заявлений. Не знаю, к каким была готова — да, наверное, ни к каким, но эти совсем уж выбивают. Дикий что, на полном серьёзе считает, что Андрей станет меня подстерегать где-то? Чтобы что? Подсунуть мне под нос один из своих наркотиков и, лишив сознания, похитить, диктуя Нику свои условия?

М-да, я бы подумала, что у меня слишком богатая фантазия — довольно ярко всё это вырисовывается в сознании, складывается легко. Да только вот Дикий, судя по всему, мыслит примерно так же. Ну или перестраховывается.

Не может рисковать…

Хотя обычно делал это легко — вот и на мажора пошёл, не зная точно, подстраховывает ли того влиятельный отец. Себя Ник тогда мог серьёзно под удар подставить. А сейчас даже по мелочам заморачиваться собирается.

Ухмыляюсь невесело — ну да, сейчас ведь моя безопасность под угрозой. Сомневаюсь я, что вокруг своей он будет так носиться. Хорошо если проконтролирует хотя бы машину свою через ребят, например.

— Не будет никто на меня нападать, — огрызаюсь зачем-то. — Нафига мне охрана?

— Я не спрашиваю разрешения, — ничуть не теряется от моего тона Ник. — Не в этом вопросе. Пока мажор не отправится к херам окончательно, я буду рядом.

Поджимаю губы, борясь с желанием высказать, что лучше бы он так носился вокруг своей безопасности. Подобраться хотят именно к нему в первую очередь, а не ко мне. Я вообще могу подыграть Андрею — кажется, он достаточно туп, чтобы купиться.

Но ничего такого я не говорю, потому что в глазах Ника появляется какое-то новое волнующее выражение. Он ещё и шаг ко мне делает — осторожный, небольшой, но ощутимый настолько, что у меня дыхание сбивается.

— А когда отправится, — негромко и уверенно начинает, что я даже не сразу понимаю, о чём. — Я бы всё равно хотел оставаться рядом, но уже с твоего позволения.

Замираю на месте, не в силах даже назад пошевелиться почему-то. Надеюсь, что у меня сейчас самое строгое выражение лица из всех возможных, потому что именно так я должна реагировать на подобные наглые заявления. Как и на саму идею о том, что Дикий явно рассчитывает, что мы в итоге будем вместе. И, судя по всему, не собирается рассматривать никаких других вариантов.

— Никогда, — почти одними губами проговариваю.

— Посмотрим, — Дикий как-то ласково усмехается. — Я не сдамся.

А не охренел ли он вконец? Может, стоить напомнить обо всех наших обстоятельствах?

Только напомнить всё равно не получается — более того, даже отступить тоже не удаётся. Хотя Ник и не подходит ближе, но мы всё равно чертовски рядом. Ощутимо слишком.

— Откуда ты знаешь, что я теперь в ресторане работаю? — неожиданно даже для себя вспоминаю.

Я ведь за этот месяц устроилась. За тот самый, в течение которого вообще никак с Диким не контактировала. И, кажется, он понимает, что проговорился — морщится слегка.

— Слышал от кого-то, — выдавливает неохотно.

Что-то сомневаюсь я, что он мимоходом услышал об информации, которая мало кому из курса известна. Мы с Лерой работаем вместе — а она не сплетница. Другим ребятам, может, тоже упоминали во время каких-то совместных движух, но всё равно… Не та эта тема, чтобы запоминалась кому-то или обсуждалась за спиной. Многие подрабатывают в студенчестве.

— Обсуждал меня с кем-то? — возмущённо скрещиваю руки на груди.

— Просто интересовался твоими делами.

Смеряю его недовольным взглядом и наконец всё-таки разворачиваюсь и ухожу. Не буду подробности спрашивать — мне должно быть всё равно. Мне и всё равно. Надеюсь, всё-таки станет… Когда-нибудь.

Успокоить бы ещё совсем уж ускоренное сердце.