Глава 23. Ник

План у нас с ребятами простой: привлечь отца мажора. Иными словами, как в детстве, «я всё папе расскажу». Не мой метод, но в ситуации, когда угроза уже над Никой висит, иначе никак.

Компромата у нас хватает. Этот самонадеянный придурок сам же и снимал многое, а потому сейчас часть ребят собирает всё возможное, а часть — ищет способы связи с отцом мудака. Про него уже всё узнали: действительно вменяемый, хоть и равнодушный в целом ко всему, кроме работы своей. Но вроде как имидж ему важен, и лицо держать тоже. В восторге от поведения своего сынка не будет. Тем более если там и преподы с руководящим составом универа осмелеют и выскажут всю правду.

А такая цепочка очень даже возможна. Она уже запущена, ребята совсем не такие зашуганные, какими были. С энтузиазмом выполняют план, горят им. У кого-то были страхи и сомнения, но другие же развеяли их по итогу. А до отца мажора выйти тоже вполне реально: у меня вообще много связей как раз потому, что полно людей вокруг. По жизни где только ни был и с кем только ни пересекался. И теория шести рукопожатий очень даже рабочая, особенно, когда привыкаешь пробиваться самому. Правда, с ребятами из универа не пробовал никогда. А зря. Там тоже хватает людей из разных социальных слоев, и «знакомые знакомых знакомых» кого-то из наших запросто могут привести к нужному результату.

Раньше такое было рискованно. Хватало шатающихся и тех, кого устраивали былые времена. Сейчас я своеобразно «зачистил» таковых, отбив всю решительность нам противостоять. Ну и плюсом к тому сейчас не только ребята, но и я готов рискнуть — а риск всё же есть, причём конкретно для меня. Если отец мажора покопается в деталях прошлого, наверняка узнает, как я запугал и унизил его сыночка, да и морду ему расквасил тоже. Каким бы справедливым батя у Макса ни был, а подобное может и не простить. Тем более если на видео увидит. Но с этим ладно — надо будет, отвечу.

Тёма тоже участвовал в «перехвате власти», но больше по другим работал. Но и его зацепить теоретически могут — а потому, конечно, обговорил с ним. В случае чего все ребята будут делать вид, что его там не было. А даже если не получится — друг готов к рискам. В целом, ему особо не за что отвечать, там в основном я отличился, причём не только в моменте, но и в дальнейшем поведении в универе.

И, конечно, если бы Ника не появилась в моей жизни, продолжал бы в том же духе. Вряд ли мне вообще пришла бы в голову мысль привлечь отца мажора. Но и эти её «дикий» и «твои методы мне противны» отпечатались где-то в мозгу и ковыряют периодически. Доходит до того, что многое переосмысливаю. Спокойнее становлюсь, рассудительнее, даже терпеливее. Последнее мне вообще чуть ли не каждый день теперь нужно — видеть её и не иметь возможности даже заговорить лишний раз, не то что коснуться…

А ведь Ника реагирует. Волнуется за меня, причём не только в плане мажора — ещё и по той ситуации с её отцом тоже. Все те её слова и извинения мне — в них столько участия и чуть ли не тепла было, что затопило разом. А тоска по ней такая острая, что даже не знаю, каким образом ограничился одним только поцелуем. Наверное, только потому, что люблю — вижу же, что Нике ещё больно. И тем не менее, всем своим поведением и откликом на меня девчонка ясно даёт понять, что основной пиздец позади. Если месяц назад с ней лучше было даже не говорить, то теперь и шагать навстречу можно. Постепенно, конечно. Без резких движений. А то она только недавно улыбаться начала, и теперь чуть ли не плачет в моём присутствии.

Несколько минут назад Ника ушла на работу — в тот свой ресторан. Проводил её, а теперь хожу по её району, от дома до ресторана, контролирую обстановку. К счастью, работает она в месте, где окна как стены, видно всё. Проверяю, всё ли нормально, теплеет на душе от вида порхающей довольно легко от столика к столику с виду беззаботной Ники, иду дальше. Хотя необходимости заглядывать к ней постоянно нет: у неё за столиком сидит готовый чуть что дать мне сигнал Стас, но мне проще всё же убеждаться самому.

Но вот по уже знакомому маршруту происходит осечка. Как раз возле дома, где снимает квартиру Ника. Останавливаюсь, неожиданно заметив знакомую фигурку, выглядывающую из угла. Хреново шифруется, конечно. Даже боковым зрением легко зацепить. И зачем Аня тут?

В ситуации, когда вот-вот может нагрянуть новая собранная вне нашего универа команда шестёрок мажора, тереться здесь девчонке опасно. Не лучшее время она выбрала, чтобы понаблюдать за мной. И ведь сомневаюсь, что Ника не объяснила сестрёнке моё присутствие тут. Хотя бы в общих чертах наверняка дала понять.

— Я тебя вижу, — обращаюсь достаточно громко, чтобы Аня услышала.

Пусть выйдет из своего сомнительного укрытия. Мне надо домой её отправить — найти способ. И желательно как можно скорее. При этом контролируя улицу — потому что чуть ли не боюсь упустить хоть что-то. Даже на секунду отвлечься кажется нереальной задачей. Я ведь видел, как был зол Андрей и процедил сквозь зубы что-то про Нику и то, что нарвалась.

Аня не реагирует. Продолжает там прятаться. Прекрасно, блядь, — возиться с обиженным подростком в то время, когда бдительность по другому поводу нужно максимальную сохранять. Часть из ребят у меня, конечно, на подхвате — и я готов им доверить что угодно, но только не безопасность Ники. Тут мне надо самому быть уверенным, что всё как надо.

— Шла бы ты домой, — голос сам собой жёстко звучит, но я и не пытаюсь смягчить. — Здесь может быть опасно.

Как ни странно, Аня всё-таки реагирует: то ли на тон, то ли на смысл сказанного. Высовывается всем телом и презрительно выдаёт:

— Опасно там, где ты.

Хм, а вопросов по поводу моих слов у неё не было. Значит, Ника хотя бы вкратце набросала про ситуацию. И всё равно Аня тут.

— Но не для тебя, — пытаюсь говорить мягче.

Всё-таки передо мной не просто обиженный подросток, а потерявший отца и явно не оправившийся после такого. Как ни бесит её мешающее мне сейчас присутствие, проблему надо решить иначе, чем быковать. В её взгляде не столько даже ненависть, сколько боль на меня обрушивается.

— Для всех Беликовых, — враждебно цедит она, уже чуть приближаясь.

Явно на отца намекает. Ладно уж, если ей нужен этот разговор — без проблем, но как бы не сейчас.

— Будешь делать глупости, подставишь под удар не только себя, но и Нику, — обозначаю достаточно твёрдо, чтобы дошло.

— Я тебе не доверяю, — тут же парирует она, скрестив руки на груди.

Типа поэтому тут будет торчать? Меня контролировать?

Та-а-ак, ладно. Похоже, уговорами ситуацию не решить. Да и я не дипломат.

Времени долго думать нет, да и я не колеблюсь с прикидками. Все занимаемые ребятами позиции важные. Но одну вполне можно опустить: не зная, какой дом у мажора и какие чужие для нас шестёрки у него на этот раз, я послал Марка следить за Андреем. Просто потому, что это ничтожество наверняка в курсе какого-либо замеса и будет принимать в этом участие. Но в целом, и без того понятно, что что-то назревает и будет направлено на Нику. Так что важнее укрепиться здесь, чем там.

Он на машине и относительно недалеко. Можно было, конечно, привлечь Тёму, но я не знаю, где тот сейчас. А риски мне не сдались — каждая секунда на счету, ждать долго просто не могу. Самостоятельно отправить домой Аню тоже. Пока она возле меня трётся, хоть как-то, но контролировать территорию можно — а если домой её затащу, ещё небось сопротивляться там будет, опять порываться уйти и в итоге убью кучу нужного времени, оставлю всё без контроля и нахрен с ума сойду от мысли, что что-то важное упущу. А уж если до Ники за это время доберутся…

— Марк, отбой по Андрею, давай сюда, — без предисловий говорю, как только он принимает вызов. Глушу дурацкую мысль о подозрительности Ники к нему: у неё паника, напугана просто. Любому сейчас не доверяет… Кроме меня. — Нужно, чтобы ты отвёл одну девчонку домой, зашёл с ней и проследил, чтобы никуда не шла. Останешься с ней, в общем, — да, я сообщаю всё это, стоя перед Аней и наблюдая, как перекашивается её лицо, но не до церемоний сейчас. И Марк это явно понимает, потому что не тормозит, лишь один уточняющий вопрос задаёт. — Да, подъезжай к дому Ники, здесь пересечёмся, — отвечаю как раз на него и сразу сбрасываю.

Не сомневаюсь, что Марк уже в пути. Если бы я хоть чуть-чуть колебался в нём — привлёк бы лучше Тёму, где бы он сейчас ни был. Но к соседу по парте у меня и вправду нареканий никаких. И опять же, он один из первых встал на мою сторону в том самом «перехвате власти».

Аня смеряет меня уничтожающим взглядом, а я просто остаюсь начеку. Побежит ведь небось. Не позволит вот так просто увести себя.

А мне помимо Ани нужно ещё и обстановку контролировать, так что отчасти чтобы её расслабить, отчасти ради необходимости куда больше вовлекаюсь именно в это. Пока просто по сторонам смотрю, бдительность к каждому прохожему проявляю. Аню не упускаю боковым зрением. Вижу, как расслабляется постепенно, поглядывая на меня… А потом, конечно, бежит.

Скорее бы Марк приехал. Не проблема нагнать девчонку тринадцатилетнюю, как и пресечь её бунт — проблема без максимального внимания всё остальное оставлять.

Догоняю Аню быстро, чуть дав ей фору — чтобы подстеречь у максимально безлюдного переулка. Ещё не хватало, чтобы народ вокруг решил, что я опасный тип, нападающий на малолеток.

Она, конечно, брыкается и лягается так сильно, что удерживать её довольно сложно. Приходится хватку усиливать и наверняка боль причинять. О том, что руки мне царапает и ногами машет куда только может, конечно, и говорить нечего. Но к подобному у меня уже иммунитет с детства. Вообще похер на любые удары, тем более, от скорее ребёнка.

— Тише, ты всё равно не убежишь, — негромко, но настойчиво обозначаю, чтобы вся эта возня наконец прекратилась.

Мы и так в так себе месте с точки зрения наблюдения за ситуацией. А Андрей реально злой был, когда понял, что меня предупредили. И шестёрки новые, как я понял, наготове.

Вот только Аня от моих слов не только не успокаивается, но как будто только в новой истерике заходиться начинает. Дёргается, кулаками машет, сыпет всё более интенсивными ударами по мне, аж задыхаться начинает:

— Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу! Сдохни!

Вот это эмоции. И удары некоторые неплохие. Я не закрыт: руками удерживаю её и даже не пытаюсь уйти от кулаков или их перехватить. Ощущаю каждый, жду. Она безоружный подросток, особого вреда не причинит. Наверняка скоро выдохнется.

А что до слов… Уверен, они не столько уж мне направлены. Аня тогда с такой яростной решимостью Нику попросила, чтобы позволила мне отхерачить отчима, что там точно скопилось многое в первую очередь к нему, кому отпор никогда не могла дать. И наверняка даже боялась смотреть лишний раз. Я просто подходящий вариант выплеснуть эту агрессию. Окей, пускай, но не слишком долго.

Кровь она мне всё-таки пускает. Ногтями царапает во время удара в лицо. Морщусь, и на этот раз перехватываю запястье одной рукой:

— Успокоилась?

Аню уже чуть ли не колотит, но взгляд чуть проясняется. Замечает кровь. Смотрит без сожаления, но растерянно.

— Почему ты не сопротивлялся? — обращается всё ещё враждебно, но хотя бы спокойно.

— Предлагаешь мне драться с тринадцатилетней девчонкой? Тебе надо было выплеснуть эмоции, а мне надо, чтобы ты успокоилась и прислушалась к разуму.

Ослабляю хватку: кажется, Аня и вправду приходит в себя. Не факт, что окончательно, но бдительность я не теряю.

Долго там ещё Марк?

— Что за криминальные разборки у вас в универе? — насмешливо вскидывает брови она. — Или так везде, где ты?

— Пока без криминала, но лучше перестраховаться, — решаю не вдаваться в детали и уж точно не обращать внимания на попытки уколоть меня.

Хотя с первым пока непонятно: судя пор всему, у Ники от сестры секретов нет. Возможно, Аня уже много чего знает. Высвобождается из моих рук, но не убегает. Потому и я снова не удерживаю, лишь бегло смотрю по сторонам.

— Ника в опасности из-за тебя, да?

Неожиданно серьёзный вопрос на какой-то момент выбивает меня с ответом. Ведь по сути да — Ника в опасности даже не из-за того, что предупредила меня, а просто из-за моих чувств к ней. Но первопричина всё же не я. Как ни бесит мысль, что по сути, девчонка натерпелась со мной уже всякого — с такими ублюдками и без меня нашёлся бы повод. Особенно, если бы в универе по-прежнему царили порядки мажора-мудака.

— Из-за того, что кое-какой уёбок не способен осознать своё место в жизни.

Аня ядовито ухмыляется:

— Ты?

Медлю лишь мгновение. С одной стороны, эти обзывательства и все возможные колючки от подростка мне ровно, но с другой — пусть не наглеет.

— Следи за языком, — сурово обозначаю. — То, что было в прошлом, не значит, что собираюсь пресмыкаться перед тобой и спускать подобное.

Она вздрагивает: то ли из-за тона, то ли всё-таки из-за темы, которую вот так напрямую поднимаю. Можно было, конечно, обойти углы и опустить этот момент, а заговорить о нём впервые помягче, но я и без того тут с Аней излишне вожусь. Так более доходчиво зато.

И даже провоцирует её высказаться:

— Если бы не ты, папа был бы жив.

Она поджимает губы, но в глазах больше злости, чем боли. Вряд ли расплачется.

— Не факт, тот убийца был настроен решительно, — как ни странно, абстрактно рассуждать о том, что могло быть с Аней куда проще, чем с Никой. Сам с собой мысленно, конечно, не раз уже это делал и даже примирился с реальностью: правда, до того, как к нам новенькая пришла и в мою жизнь ворвалась. — Судить стоит в первую очередь за мотивы. У меня никогда не было цели убить твоего отца, и о его смерти я сожалею больше всего в жизни.

Говорю без особых эмоций, но искренне. Уверен, Аня это видит. Хоть и кривится, конечно — впрочем, другой реакции я был бы даже удивлён.

Вообще-то неплохо было бы попросить прощения: у обеих Беликовых. Потребность такая есть, грызла меня давно. Но в этой ситуации разве уместны извинения? Потому только и говорю снова и снова, как мне жаль, что так случилось. И от этого только идиотом себя чувствую.

— Мне это неинтересно, — не сразу, но с ещё большей враждебностью цедит Аня.

— Хорошо. Но безопасность твоей сестры я надеюсь, входит в круг твоих интересов? — возвращаю нас обоих в реальность.

В которой я уже несколько минут торчу в дурацком безлюдном переулке, наверняка много что пропуская. Хорошо хоть ребята на шухере в случае чего.

— Я тебе не доверяю, — вместо ответа снова выдаёт Аня.

— Это я уже слышал, — со вздохом напоминаю и быстро проверяю телефон: новостей от ребят нет, зато Марк уже подъехал: — Сейчас тебя проводят домой.

Она фыркает, но всё-таки не предпринимает попытки убежать. Неужели поверила, что я хочу как лучше для Ники?

Удивительно, насколько одно только предположение об этом наполняет почти что облегчением. Временным, конечно, но воодушевляющим.

*****

День подходит к концу. Марк не только проводил Аню, но поднялся с ней, остался в квартире, и никто его не прогнал. Крайне неожиданное поведение от сестрёнки Ники — но что ж, главное, что не было лишних хлопот. Хотя сомнения о том, насколько уместно присутствие незнакомого для Ани парня вместе с ней наедине в доме пару раз мелькнули: всё-таки у девчонки явно травма насилия имеется. Но Марк, видимо, неплохой дипломат и всё сделал, как надо. Не раз держал меня в курсе и даже присылал фотки, как они с Аней играют в приставку.

Мажор и все его шестёрки, включая Андрея, так ничего и не предприняли. Уже ребята довольно далеко продвинулись: получилось даже спровоцировать завтрашний приезд отца Макса в универ и убедить руководящий состав начать тот самый разговор. Завтра, возможно, последний день свободы ублюдочного мажора. А значит, контролировать безопасность Ники остаётся не так долго. Хотя с этим ещё посмотрим: будет зависеть от мер папашки и от быстрой зачистки шестёрок. Пусть те и сами по себе вряд ли на что-то способны.

Зато сегодня уже почти хорошо всё: Ника выходит из ресторана, чуть усталая, но живая и здоровая. Видит меня, принимает моё присутствие без колебаний и даже сама подходит.

— Это тебе, — неожиданно протягивает пакет.

Кажется, меня уже зацикливает на безопасности Ники. Потому что даже долбанный пакет беру настороженно, и первая мысль — там что-то от мудаков, которые на неё нацелились. Может, Стас упустил кого-то, и ей что-то передали, а она теперь мне показать хочет?

— Что это? — спрашиваю, хоть и уже заглядываю в пакет и убеждаюсь, что замороченный дебил сегодня.

А ещё голод тут же даёт о себе знать. Пахнет вкусно.

— Еда из ресторана, в котором я работаю. Итальянская кухня. Карбонара и мясной салат. Плюс фоккача с травами, — немного смущённо обрисовывает Ника. — Это вкусно.

Да я не сомневаюсь. Хотя мне сейчас что угодно вкусным будет уже от одного только факта, что это она мне принесла. Думала обо мне там у себя на работе…

Даже теряюсь слегка. Непривычно. Обычно сам за других впрягаюсь и обеспечиваю условия, а чтобы вот так обо мне позаботились… Тем более, Ника. Это и согревает, и выбивает.

— Спасибо, — наконец отвисаю, и, закрыв пакет, ищу взглядом ближайшую скамейку приземлиться. Она как раз возле подъезда девчонки.

Давненько не ел на улице. Хотя всякое бывало, конечно. И не из серии развлекательных пикников.

— Ешь, пока тёплое, — мне кажется, или Нике всё более неловко от своих жестов становится? Говорит быстро, чуть резко. — Просто ты тут целый день торчишь, и вряд ли ел, если только не зашёл куда-нибудь.

Вообще была мысль, конечно. Но охренеть насколько на заднем плане, глушилась успешно. Не хотелось лишний раз отвлекаться ни на что.

— Не заходил, — успокаиваю её, уже садясь на замеченную скамейку. — Ты правда своевременно.

Почему-то опускаю заявление, что если бы зашёл, то именно к ней. Было довольно заманчиво, но решил, что стоит дать ей хотя бы видимость личного пространства, раз уж я сегодня везде.

Ника чуть медлит и осторожно рядом садится. На достаточном расстоянии, но всё же. Вообще-то по-хорошему надо бы её сначала до квартиры проводить, а потом уже есть, а не тут перед ней сидеть и затягивать заслуженный отдых девчонки. Вот только… Как-то трудно расставаться вот так быстро, когда она вдруг такая милая со мной. Впитывать такие моменты хочется, растягивать.

И вот неужели при всех подобных проявлениях ко мне Ника прям не допускает нас вместе?

— Приборы я одноразовые попросила стажёра купить, там лежат, — бормочет она, глядя перед собой вперёд.

Напряжённая опять. Как будто улавливает, о чём я думаю.

— Очень мило, — открываю первый контейнер, почему-то вспомнив, как мы в тюрьме доставку получили. В похожих упаковках было. — А ты не голодная?

— Ела там, — уверенно и сразу отвечает Ника. — Поешь и давай домой, тут всё чисто и вряд ли сегодня кто-то что-то сделает.

Умом я и без того это понимаю. Да и ребят распустил уже. Но всё же оставить ситуацию без контроля не получается никак. Я должен быть уверен наверняка, что тема закрыта. Вечер и ночь — вполне себе время для ублюдков. И хотя Аня с Никой вряд ли куда-то выйдут, даже чисто на лестничную площадку мусор вынести — но лучше пусть я буду видеть их окна и понимать, что нормально всё.

— Мне неспокойно, — признаюсь негромко.

Ника вздыхает. Зачем-то отодвигается ещё сильнее и торопливо проговаривает:

— Тогда проще подняться к нам, а не торчать тут днями и ночами. И ребят распусти.

Хм, вот это уж точно неожиданное предложение. Сомневаюсь, что Ника не сознаёт, насколько неоднозначно себя со мной ведёт. Снова и снова сносит мне голову и выбивает из колеи. При других условиях и с любой другой бы уже напролом действовал после таких вот сигналов, но эта девчонка ведь особенная. И ситуация у нас тоже, чтоб её. Не хочется ошибиться. Чуть ли не страшно. Помню её слёзы сквозь наш поцелуй. И свои выводы, что тут осторожно надо. Она явно сейчас без задней мысли это всё говорит и делает.

— Я бы поднялся, но твоя сестра будет против, — только и говорю.

— Мы с ней на связи были всё это время, она уже спокойнее относится, — снова ошарашивает меня Ника. — Как я понимаю, Марк ей всё в подробностях о ситуации объяснил, я лишь в общих чертах, — задумчиво добавляет.

Охренеть Марк преуспел, оказывается. Но хоть спокойнее становится, что Ника в курсе о том, на какую компанию я её младшую сестру оставил. И вроде ни у кого никаких возражений. Хотя ещё днём Ника была настроена к Марку настороженно.

— В общем, если надумаешь, зайди, постелю в гостиной, — не дожидаясь моих комментариев, просто подытоживает Ника.

Но взгляд отводит, когда смотрю.

Хочется согласиться. Но не буду — в доме ещё Аня, ей явно будет некомфортно, что бы ни говорила. Напряжённых ситуаций сейчас никому не надо. А съёмная квартира у них наверняка небольшая, просторные апартаменты Ника бы не потянула одна оплачивать.

— Учту, если что.