10. Алина
Сунула ноги в кроссовки, бросила последний взгляд на себя в зеркало, машинально поправила капюшон джинсовой куртки… Схватила брелок, закинула за спину маленький рюкзачок, выбежала из квартиры под нетерпеливую мелодию телефонного звонка от Ромки.
Поворачивая ключ в замке и запирая дверь, торопливо нажала кнопку мобильника, принимая вызов.
— Иду, Ром, спускаюсь!
— Давай, жду.
…Уже на выходе из подъезда прямо в дверях налетела на грузную фигуру, слишком знакомо пахнущую дешёвым одеколоном и жареной капустой… Подняла глаза…
— Алинка?! Приве-е-ет! — Лёшик расплылся в удивлённо-довольной улыбке. — Куда несёшься? А я вот к тебе как раз…
Отступила на шаг… Вот же чёрт! Ни раньше ни позже!
— Привет…
Лёша махнул перед моим носом пакетом.
— С гостинцами, между прочим. Вот! Мама пироги пекла сегодня… С капустой!
Да что ж за форменное издевательство?!
— Лёш, я сегодня никак не могу… Прости… — я отступила ещё назад и в сторону, намереваясь обойти заметно поправившегося и раздавшегося вширь мужчину.
Ну почему он до сих пор таскается ко мне, а?! Миллион раз же всё объясняла…
Лёшик, кажется, понял, что я действительно тороплюсь. Насупленно поджал губы и засопел, глядя на меня с обидой и разочарованием.
— Я спешил, пока пирожки горячие… Тебя порадовать хотел… Поговорить там… — он со скорбью в голосе опустил голову. — Может, уделишь мне всё-таки полчаса, м?!
— Лёш, извини…
…Трель телефонного звонка раздалась снова, и я, прижав мобильник к уху и махнув Лёшке на прощание рукой, поспешила вдоль парковки, высматривая Ромкин тёмный мерседес, легко узнаваемый в шеренге видавших виды Опелей и Тойот нашего двора.
— Ну ты где, Ром? — я ещё раз с надеждой пробежала глазами ряд автомобилей, совершенно не желая возвращаться назад и проходить мимо Лёшика лишний раз. — Не вижу…
В ту же секунду справа из ровного разноцветного строя иномарок стартанула чёрная машина, и я с облегчением выдохнула, мгновенно признавая в ней Ромкин Мерседес. Старалась не смотреть в сторону Лёшика, так и продолжавшего стоять у моего подъезда и наблюдать за моими метаниями. Широко улыбнулась, поймав через лобовое стекло взгляд Ромы, когда Мерседес поравнялся со мной. Торопливо распахнула пассажирскую дверь и плюхнулась в кресло.
— Привет! — я бросила рюкзак на заднее сиденье. — Извини за опоздание…
— Это кто? — Ромка равнодушно кивнул в сторону Лёшки.
— А… Сосед… — почему-то ужасно стыдно было признаваться, что это мой бывший, за которого я замуж планировала выйти…
— М-м-м, — Ромка кивнул головой, поворачивая руль и выезжая со двора.
С обожанием покосилась на его профиль… Не знаю, что заставило его сегодня бросить всё и предложить мне эту совместную поездку, но я безумно рада лишней возможности побыть с ним вдвоём.
Сейчас Ромка в своих синих джинсах и голубой футболке совсем не походил на сурового директора большой компании, каким я привыкла его лицезреть, и этот нынешний образ мне безумно нравился. Очень хотелось бы видеть его таким как можно чаще…
Ехать предстояло совсем недалеко — от силы полчаса по городу в том случае, если счастливо миновать возможные пробки, и минут двадцать по загородной дороге. Мама там уже ждёт, стол накрыла…
…Познакомить Ромку с мамой пришлось три недели назад, когда в маминой квартире прорвало трубу в ванной, и ледяная вода успела затопить все нижние этажи до приезда аварийки. Я не смогла выйти на работу, помогая матери с переездом на дачу и пытаясь вести переговоры с пострадавшими соседями, но и то, и другое выходило из рук вон плохо… Ромка тогда сам приехал, договорился с оценщиками, нанял машину, уладил конфликтные ситуации… Всего пара часов, и он смог сделать то, над чем мы с мамой бились почти сутки. Именно тогда мама наконец признала, что лучше хоть какой-то мужчина в доме, пусть даже женатый, чем совсем никакого. В её глазах это был настоящий комплимент, и Рома это понял почему-то…
Вот Лёшика она всегда недолюбливала. И сейчас я была с ней полностью согласна…
А вчера мама справляла свой шестьдесят седьмой день рождения. Я не поехала на дачу, планируя отложить визит и поздравления на выходные, но Ромка сам предложил навестить именинницу сегодня. И я испытывала бесконечную благодарность к нему за этот поступок…
Снова бросила взгляд на его сосредоточенное лицо, обвела глазами гладко выбритый подбородок, мощную шею… Улыбнулась про себя, слушая по третьему кругу все эти занудные рассуждения о надоевших до оскомины иностранных партнёрах и их проектах и услужливо поддакивая в нужных местах… Люблю, когда Ромка такой… Мой…
Ромка безошибочно остановил Мерседес у нужного дома, хотя бывал здесь всего один раз. Приятно, что запомнил…
Вылезла из машины, поспешила к калитке. Рома задержался за воротами, доставая из багажника цветы, а мне нетерпелось поскорее войти внутрь…
Мама встретила меня прямо во дворе. Отставила на декоративный пенёк прикрытую плёнкой салатницу, которую несла за дом, скорее всего в беседку, где, по-видимому, накрыла стол, с улыбкой пошла мне навстречу по мягкой траве газончика… Её невысокая стройная фигура и уже успевшие загореть до черноты под майским солнцем изящные руки безошибочно выдавали очень красивую когда-то женщину. Никогда не могла понять, почему она так и не вышла замуж ни за моего отца, ни за кого-либо другого…
Я распахнула объятия, поцеловала маму в обе щеки, с особым удовольствием вдыхая привычный аромат свеженарезанной зелени и лёгких цветочных духов. Отступила в сторону, и Ромка протянул ей огромную нежно-розовую композицию из чайных роз…
Усмехнулась про себя, наблюдая за тем, как мама с искренним восхищением благодарит Рому, принимая шикарный букет. Её вообще трудно удивить цветами — весь участок благоухает ими с ранней весны до поздней осени. И розы эти через пару дней безжалостно лишатся лепестков, будут обрезаны по всем правилам и отправятся в стакан с водой на проращивание корней. Но Ромке об этом, понятное дело, знать необязательно…
— Роман Арнольдович, право, не стоило, — мама с улыбкой прижала букет к груди. — Но они действительно восхитительны…
— Рад, что Вы оценили, Василина Петровна, — Ромка сверкнул самодовольной мальчишеской улыбкой. — Я старался.
— Пойдёмте, Роман Арнольдович, — мама сделала приглашающий жест рукой. — Угощать мне вас особо нечем, но, как говорится, чем богаты…
— Не стоило беспокоится, мам! — я неловко улыбнулась, опасаясь, что Ромка может отказаться. — Мы всё равно ненадолго…
— Алин, ну невежливо как-то, — Рома с осуждением посмотрел в мою сторону. — Полчаса мы вполне можем погостить.
Счастливо вздохнула. Господи, какой же он молодец…
Я осторожно взяла Ромку под руку… Он, кажется, даже не обратил на это внимая, шагая по садовой тропинке и отвечая на мамины вопросы о состоянии дорог в пригороде, привычно защищая чиновников и сферу их деятельности относительно этой проблемы. Мягко, не желая обидеть женщину, но абсолютно не допуская вероятность собственной неправоты. Господи, Ромка такой Ромка в подобные моменты…
Иногда мне кажется, что ему было бы хорошо здесь, с нами. Что он смог бы бросить свой бизнес, забыть прошлое и просто жить… Просыпаться по утрам с улыбкой на губах, пить вместо крепкого кофе парное молоко, которым торгуют с самой зари местные хозяйки, колоть дрова, топить баню, осенью собирать с земли перезревшие яблоки, опадающие с многочисленных старых яблонь и которыми всегда усыпан весь мамин двор, купаться летом в реке, смеяться от души… С его возможностями и умениями он смог бы создать для себя новую компанию, пусть не такую огромную империю, как нынешняя, но ему бы хватило…
— Алин, хватит мечтать. Положи Роме мясной салат, — мама многозначительно посмотрела в мою сторону. Мужчин кормить надо…
Усмехнулась про себя… Торопливо потянулась за тарелкой, охватывая взглядом стол и пытаясь предположить, что Ромке могло бы понравиться…
Господи, я даже не знаю, что он любит… Ни предпочтения в еде, ни привычки, ни хобби, ничего… Только дурацкие собственные фантазии без права на исполнение…
Ромка смотрел на мамины разносолы с лёгким брезгливым любопытством. Оно и понятно — солёные и маринованные домашние огурцы и помидоры, овощное лечо, оливье, столичный, мимоза и селёдка под шубой, варёная картошка, слабосолёное сало с прослойками красного мяса, простая жареная рыба, купленая у местных рыбаков, длинные сочные зелёные перья молодого лука с белыми головками, свежий домашний чёрный хлеб, ярко-красная ягодная самодельная наливка в изящном хрустальном графине… Рома не привык к такому. И я пойму, если он откажется…
Но он не отказался. Молча наблюдал за тем, как я наполняю его тарелку, как мама поднимается с места и, всплеснув руками, отбирает у меня ложку, чтобы самой положить всех салатов и картошки, щедро и с горкой…
Он даже пригубил полную наливки вычурную стопку из набора, который мама достаёт лишь по особым случаям, произнеся какой-то тост о здоровье и долголетии…
Я не позволяла себе лишнего. Не прижималась к нему, не лезла с разговорами, не напоминала о времени. Просто смотрела и слушала поддерживаемую мамой беседу… Ромка вспоминал о студенческих годах, когда такой стол показался бы им с Санькой и Димоном настоящим пиром, рассказал пару коротких историй о собственном детстве и каникулах у бабушки в деревне, ненавязчиво посетовал о том, что его дети видели только аквапарки и море, но до сих пор ни разу не гуляли у лесной мелководной речушки…
Наверное, я знала, просто чувствовала, что ему сейчас хорошо. Спокойно… Так, как никогда не бывает в офисе. Может, если только дома, с семьёй…
За отведённые полчаса времени порядка шести звонков на его номер — поставщики, представитель иностранных партнёров, из офиса…. Ненавидела в эти минуты звонивших. Ну почему Ромка просто не отключит телефон? Впрочем, да, глупый вопрос, нельзя…
Во время очередного звонка мама лёгким прикосновением к плечу извинилась перед Ромой, поднялась из-за стола и кивнула мне, подзывая пойти за ней. Поговорить хочет…
Мы отошли всего на пару десятков метров к сарайке, где висел древний умывальник.
— Алин, доча, — мама прислонилась к стене, рассматривая свои узенькие дачные шлёпанцы. — Вы рожать-то будете? У него своих трое…
Тоже опустила голову…
— Мы пока не говорили об этом. Вряд ли, мам…
Она лишь тяжко вздохнула.
— Сложно с таким, конечно… Вряд ли он разведётся и детей бросит ради тебя…
Перед глазами мгновенно пронеслись кадры последних месяцев — редкие минуты ласки, секс за деньги, боль, пощёчина и фотография жены на тумбочке в кабинете… Почему-то стало жаль маму…
— Я знаю, что не разведётся, мам, ну, — я привычно улыбнулась одними губами. — Нам и так хорошо. Да и ненадолго мы, это пока у него с женой сложный период… Не переживай, ладно?
Я протянула руки и обняла самого близкого человека на свете, зарываясь носом в тонкие седые волосы, которые мама, несмотря на уход за собой, никогда и не думала красить. Наверное, я помнила её седой всегда…
— Мы поедем, мам, ладно? Спасибо… За всё…
Ромка как раз тоже поднялся и прикурил сигарету, придерживая плечом мобильник, когда мы вернулись к столу.
— Алин, нам пора, — он зажал пальцами микрофон, его холодный приказной тон вызвал лишь улыбку у меня и неодобрительный кивок у мамы.
— Я готова, поехали, — я подхватила рюкзак и обернулась. — Мам, не провожай, мы сами…
Ромка от души послал маме воздушный поцелуй, продолжая спорить с Дмитрием Сергеевичем о дате подписания контракта со своими надоевшими иностранцами. Господи, когда эти новоиспечённые партнёры уже свалят отсюда…
Выходя из калитки, помахала рукой соседке, выглядывающей из окна дома напротив, поздоровалась с дядь Ваней, пристально изучающим нашу машину, занявшую половину дороги…
Смешно. Ромка никогда не сможет тут жить. Ему здесь просто не место. Всё, очарование рассеялось. Помечтала и хватит, Алин…
Обратный путь в город, как водится, показался гораздо короче. Рома хмурился, то и дело меняя радиостанцию в телефоне, давил на газ…
Молчала, глядя в боковое стекло машины на яркое майское небо. Всё-таки интересно, сколько времени он ещё потерпит меня рядом с собой…
— Тебя домой? — Ромкин привычный безразличный голос вывел меня из прострации.
— У супермаркета останови, я там пешком доберусь, — я махнула рукой на дорогу. — Кошкам корм надо купить…
Он промочал. Проехал ещё один квартал, свернул на мою улицу.
— Выходи быстрее, тут стоять нельзя, — Ромка осмотрелся по сторонам, даже не взглянув на меня. — Завтра на работу не опаздывай.
— Хорошо… Спасибо тебе, Ром… Большое…
Я торопливо вылезла из салона, хлопнула дверью, отошла на насколько шагов. Обернулась, с тоской провожая взглядом стремительно уносящийся дальше по улице мерседес, мгновенно затерявшийся в плотном потоке машин…
Больно почему-то… Но я привыкла. Справлюсь.