12. Алина
Я нереально устала. От этого шума, суеты, громкой музыки, потока сменяющих друг друга лиц…
Вдохнула глоток свежего воздуха из приоткрытого окна. Прислонилась спиной к стене прохладного коридора, прижалась затылком к твёрдой поверхности… Тишина, пусть и относительная, ватным коконом опустилась на затылок…
Ноги невыносимо гудели после нескольких часов, проведённых на высоких тонких каблуках, оголённые плечи замёрзли, несмотря на духоту помещения, голова раскалывалась от непривычной сложной причёски, сооружённой накануне опытной рукой мастера…
Всё. Наконец-то улажены все нюансы, составлены договоры, обозначены даты и обговорены сроки. Остались какие-то мелкие недочёты, но их исправят завтра утром, а послезавтра эти чёртовы иностранные партнёры, которых так долго обхаживал Ромка, свалят на родину, и в офисе снова воцарится относительный мир и покой. Скорее бы уже…
Не выдержала, слишком болезненно реагируя на громкие крики, доносящиеся из зала. Запустила пальцы в волосы, отыскивая шпильки и заколки и распуская по плечам длинные белые пряди. Сразу стало гораздо легче… Мне очень хотелось выглядеть эффектно этим вечером, и у меня вполне получилось. Но Ромка уже достаточно пьян для того, чтобы не обращать внимания на мою внешность, занятый своими новыми друзьями-австрийцами, не способными произнести ни слова по-русски, поэтому можно немного расслабиться. Если бы ещё Дмитрий Сергеевич не отпускал свои двусмысленные шуточки в мой адрес при любом удобном случае, то было бы вообще замечательно…
Бесит всё. Если бы не эти иностранцы, у нас с Ромкой было бы гораздо больше времени на двоих, пока его жена отдыхает где-то заграницей… Но увы, подготовка документов и бесконечные переговоры требуют слишком много личного внимания руководящего состава, тем более там действительно выгодное по всем фронтам сотрудничество…
Отлепилась от стены, гулко цокая шпильками, зашагала в сторону уборных…
Мысленно выругалась, поспешно натягивая на лицо приветливую улыбку — из мужского туалета вырулили выше упомянутый Дмитрий Сергеевич и один из этих чёртовых австрийцев…
Мать их… Ни раньше ни позже… Ещё и пьяные…
— М-м-м… Кто это у нас тут?! — Дмитрий прервал диалог на немецком, сбавляя неровный шаг и смещая траекторию пути в мою сторону. — Алина Евгенье-е-евна…
Его ледяной нетрезвый взгляд равнодушно прошёлся по мне, на секунду задержался на распущенных волосах.
Выдохнула, пряча раздражение под вежливой маской доброжелательности. Процедила сквозь зубы, отчаянно пытаясь казаться дружелюбной и не выдать неприятный липкий страх, тысячами игл вонзившийся в позвоночник:
— Дмитрий Сергеевич, вам лучше поспешить в зал, там как раз смена блюд… — я говорила всё тише, глядя на медленно приближающегося мужчину, и последние слова почти прошептала, — кажется, десерт на очереди…
Дмитрий оскалился, останавливаясь прямо передо мной. Опёрся ладонью о стену…
Перевела взгляд на австрийца, с любопытством поглядывающего на нас, робко улыбнулась… Дима же ничего мне не сделает при нём, правда?!
Будто спохватившись, Дмитрий Сергеевич оглянулся, что-то произнёс на немецком, махнул рукой в сторону зала. Мужчина согласно закивал, бормоча согласие, неторопливо посеменил по коридору…
— Ну что ты от меня весь вечер бегаешь, м? — льдистые голубые глаза впились в моё лицо, голос зашипел брезгливой неприязнью, сам Дмитрий Сергеевич наклонялся всё ниже, загораживая собой свет, пока его подбородок не оказался в паре сантиметров от моего лба…. — Боишься меня, Алин? Ну хоть один танец мне подаришь?
Вздрогнула…
— Рома… Роман Арнольдович вряд ли одобрит… — понимала, что несу чушь, и Ромка точно не откажет лучшему другу. — Ему может не понравиться…
Не признаваться же этому человеку, чем это чревато для меня, если Ромке это правда не понравится?! Впрочем, он и так наверняка знает…
…Позади послышались шаги — кто-то тоже спешил посетить уборную… Господи, спасибо!..
Дмитрий усмехнулся.
— Да брось, одобрит. Возомнила ты о себе слишком много, смотрю… — он оттолкнулся от стены, протянул руку, небрежным демонстративнымжестом откинул с моего плеча волосы, словно нечаянно задев обнажённую кожу. — Давай, Алин, поторопись тут… Жду тебя в зале.
Он отступил в сторону, исподлобья изучая идущих по коридору людей. Зашагал следом за своим австрийцем…
Машинально протёрла ключицу — фантомный след, оставленный его пальцами, будто леденил кровь в этом месте, и его очень хотелось согреть хоть как-нибудь. Мерзкое ощущение… Торопливо застучала каблуками в сторону двери, ведущей в женской туалет…
Танец?! Дмитрию?! На клазах у всего рабочего коллектива? Все же отлично знают, как он ко мне относится! Очередной способ зацепить и указать мне моё место… Не хочу я с ним танцевать! Несколько минут прикосновений его рук к своему телу я просто не выдержу! Чёрт, ну пусть он там напьётся так, чтобы и думать забыл об этих дурацких танцах…
Сам Ромка в начале вечера старался держать дистанцию. Но чем большее количество алкоголя попадало в его организм, тем быстрее сокращалась это расстояние. Нет, конечно, он не удерживал меня при себе прилюдно всё время, но соседние кресла за столом, собственнические тяжёлые взгляды, мимолётные объятия — если кто из сотрудников не знал или не верил слухам, то сейчас предоставилась прекрасная возможность убедиться во всём самостоятельно. А теперь ещё и Дмитрий Сергеевич… О том, что зам. директора на дух не выносит любовницу Романа Арнольдовича, тоже все прекрасно в курсе…
Тянула время как могла. Обновила макияж, расчесала и привела в порядок волосы, покурила в открытое окно… Может, просто отпроситься у Ромки и уехать домой? Это было бы идеально, да…
С этой спасительной мыслью спустила окурок в унитаз, уверенно зашагала по коридору обратно в зал. Он отпустит, я почти уверена…
Однако по возвращении в полное народу душное помещение я не нашла взглядом ни Романа Арнольдовича, ни Дмитрия Сергеевича…
Села на своё место, поднесла к губам бокал с вином, задумчиво оглядывая нетрезвую аудиторию. Отвратительное предчувствие, преследовавшее меня весь вечер, снова отчётливо зашевелилось в груди, обретая силу… Наверное, мне лучше просто уехать сейчас, а потом объяснить всё Роме, сославшись на головную боль и усталость…
Подождала ещё десять минут, сканируя уставшим взглядом зал. Промелькнула мысль позвонить Роме, но я не рискнула — неизвестно, чем он занят, а отвлекать его в неподходящий момент себе дороже…
Неторопливо допила вино. Наконец поднялась места, с удивлением ощутив, как слегка закружилась голова… Действительно устала. Ещё диета эта… Зря я всё-таки не отдохнула перед корпоративом…
Сердце стучало слишком сильно, будто я делаю что-то действительно нехорошее… Но ведь я всего лишь хочу уехать домой. Если Ромка и разозлится, то не настолько же, чтобы…
…Зажатый в ладони телефон настойчиво завибрировал, обрывая все мысли и разгоняя страхи.
Роман Арнольдович.
Глубоко вздохнула. Задержалась в дверях на секунду, отгоняя прочь мимолётное желание не брать трубку — лучше всё-таки правда поставить в известность об уходе…
— Да, Ром! — я закрыла ладонью второе ухо, абстрагируясь от громкой музыки и шума.
— Алин… — Рома замолчал на секунду, по всей видимости, делая глоток алкоголя и шипя в микрофон. — Поднимись в мой кабинет.
Оу… Чёрт… Впрочем, может, оно и к лучшему. Потом точно отпустит…
— Иду.
Я отключила мобильник. Хорошо, что раньше не уехала…
Торопливо вышла из банкетного зала, свернула в длинный холл, разделяющий кафе от входа в деловую часть здания. Поднялась на лифте на пятый этаж, гулко застучала каблуками по коридору к двустворчатой двери директорского кабинета…
Надеюсь, Ромке никто не успел испортить настроение. И почему в кабинет?! Могли бы ко мне поехать… Ах да, иностранцы, мать их…
Притормозила, когда дверь в десяти метрах впереди распахнулась, и из неё показался Дмитрий Сергеевич…
До меня долетел конец его фразы, брошенный вскользь бесцветным тоном внутрь кабинета:
— …Я тогда позже подъеду… Давай…
Да что ж такое! Достал просто…
Похоже, он удивился не меньше меня, захлопнув створку и подняв голову… Светлые глаза мгновенно сузились, выдавая раздражение и вспыхнувшую злость.
— А ты здесь что забыла? — в его резком голосе просквозила угроза, и я невольно шагнула назад.
— Меня Роман Арнольдович просил зайти… — я привычно опустила взгляд и попыталась осторожно свернуть с пути быстро приближающегося мужчины.
— Какого… — Дмитрий осёкся, бесцеремонно схватил меня за локоть, разворачивая к себе. — Зачем? Гав сейчас уедет…
Чёрт, волосы под пальцы попали, больно… Сука…
— Откуда я знаю?! — я вскинула глаза, злясь в этот момент на него так, как не злилась никогда раньше. — Пустите! Планы ваши нарушать не собираюсь, если что! Я вообще домой собираюсь! Дайте пройти уже, Дмитрий Сергеевич…
Дима несколько долгих секунд вглядывался в моё лицо, сдавливая мёртвой хваткой руку и волосы. Больно же! Скотина…
Видела по полному ненависти взгляду, что он с удовольствием и вовсе сломал бы мне что-нибудь, лишь бы не мельтешила под ногами…
Наконец он прошипел сквозь зубы:
— Через пять минут чтоб тебя здесь не было, поняла? Собралась домой — так вали…
Я уже готова была пообещать что угодно, лишь бы отпустил.
— Поняла! — попыталась выдернуть руку. — Меня Рома ждёт…
Невольно поёжилась, глядя на то, как на его скулах играют желваки…
— Дура.
Дмитрий резко разжал ладонь. Оттолкнул меня плечом, и я едва устояла на своих каблуках… Не оглядываясь, зашагал по коридору…
Идиот. Ненавижу.
Потёрла ноющий локоть, пригладила волосы, оправила платье. Машинально промокнула пальцами глаза… Ну за что он меня так ненавидит?! Все они…
Впрочем, к чёрту всех.
Выпрямила спину, подошла к двери. Мысленно попросила Ромку быть в хорошем настроении… Решительно постучалась, сразу повернула ручку…
— Это я, Ром… Роман Арнольдович…
Застыла на пороге, невольно заливаясь краской стыда…
Рома сидел на своём привычном месте за столом. Но в кабинете он оказался не один… В посетительких креслах расположились ещё двое, с интересом оглянувшиеся на мой голос.
Иностранцы, мать их. Один, кажется, Ганс, я с ним даже танцевала сегодня. Впрочем, могу и ошибаться — все они в любом случае на одно лицо. А имя второго точно не вспомню…
— И-извините, — пробормотала, бросая быстрый взгляд на Романа Арнольдовича и делая шаг назад. — Я, наверное, позже зайду…
Рома торопливо поставил на стол пустой стакан.
— Подожди-подожди, Алин! — он скупо улыбнулся, тяжело поднимаясь из-за стола. — Заходи.
Неприятные липкие мурашки суетливо побежали по спине и рукам, вызывая противное покалывание в кончиках пальцев. Не сдвинулась с места, глядя на чуть пошатывающегося Ромку, приближающегося ко мне. Какого чёрта…
Рома привычно положил ладонь мне на талию, уверенно потянул в сторону, заставляя отступить от входа. Второй рукой захлопнул дверь за моей спиной…
Затрясло. Так, что зачастил пульс и сорвалось дыхание. Волна погующей неуверенности и смятения отхлынула от затылка и расплескалась по всему телу…
Обвела глазами двоих мужчин, со спокойным любопытством наблюдавших за происходящим. Слишком спокойным… Знают о нас с Ромкой?! Чёрт, ну вот зачем он…
— Алин… — Рома мягко потянул меня за руку, разворачивая к себе лицом.
Подняла на него вопросительный взгляд…
Он разглядывал меня так, будто видел впервые. Пристально, с холодным изучающим интересом, однако где-то в самой глубине полупьяных серых глаз светилась та самая своеобразная нежность, моменты которой бывают между нами лишь наедине… Однако сейчас эта нежность казалась неуместной, и это почему-то пугало…
Зашептала, не опуская взгляд:
— Дмитрий Сергеевич сказал, ты сейчас уедешь… Я домой, ладно, Ром?..
Его губы дрогнули в чуть разочарованной улыбке, глаза на мгновение вспыхнули мимолётным сожалением…
— С нами поедешь, Алин, — тихий голос прозвучал с нажимом, пресекая возможные возражения, ладонь крепче сжала моё запястье. — Отдохнёшь, расслабишься…
Сглотнула слюну, чувствуя, как холодеют руки и покрывается испариной спина. Старалась не смотреть на австрийцев, без смущения наблюдавших всю эту сцену.
— К-куда? — мой голос засипел, хотя я пыталась держать себя в руках.
— В сауну, — Рома примирительно улыбнулся. — Мы решили отойти от формата делового общения, все устали от этих переговоров…
Я больше не слушала его. Нет, наверное, я всё поняла сразу, ещё в тот момент, когда вошла в этот кабинет, но…
Внезапно закружилась голова. Чудовищным откатом накрыла паника, полоснул страх, затошнило от какого-то отторжения… Губы задрожали, на глаза моментально навернулись слёзы… Судорожно втянула ртом ставший вдруг густым и вязким воздух… Машинально дёрнула руку, пытаясь освободиться из сжимающей запястье ладони, но Роман Арнольдович мгновенно пережал хватку, не позволяя даже шевельнуться… Будто в тумане видела, как наливаются суровой решимостью его глаза, неотступно следящие за моим лицом…
— Ром… Я… не могу… — слова давались с трудом, с каждым звуком будто вызывая горячие ожоги во рту. — Не могу…
Голос подал один из иностранцев, громко обращаясь с вопросом на немецком к Роме… Тот оглянулся, наконец отрывая взгляд от моего лица, усмехнулся, что-то ответил на их родном языке…
— Можешь. Давай, хорошая моя, — он снова повернулся ко мне, приобнял за плечи, продолжая крепко сдавливать пальцами мою руку.
Подтолкнул немного вперёд…
От заскользивших по моему телу двух пар чужих глаз стало нестерпимо жарко, в горле раздулся огромный колючий ком, мешающий дышать. Стиснула зубы, глядя куда-то в тёмное окно поверх голов сидящих в креслах мужчин, но всё равно чувствовала на себе их взгляды, видела и слышала, как они обмениваются фразами, знала, что улыбаются…
Ромка прижал меня к своему боку, погладил по волосам…
— Это Ганс, — он движением головы указал на одного из австрийцев. — Ты с ним танцевала, помнишь?
Молодой мужчина в синем костюме широко улыбнулся, демонстрируя ряд ровных белых зубов.
С трудом кивнула, глядя мимо него и пытаясь проглотить дерущий горло комок…
— А это Харальд, без помощи которого наше сотрудничество было бы практически невозможно, — Рома, судя по голосу, немного расслабился.
Крепкий гладко выбритый мужчина с седеющими висками лишь чуть склонил голову в знак приветствия, улыбаясь уголками губ и отряхивая несуществующую соринку с манжета тёмно-серого пиджака.
Я машинально мазнула по нему взглядом, снова уставилась в тёмный проём окна. Упрямо повторила одними губами, глотая горячие слёзы:
— Ром, я не могу…
Рома недовольно вздохнул, разворачивая меня к себе.
— Успокойся, Алин, — его серые глаза полыхнули раздражением, тихий голос стал жёстким.
Харальд снова задал вопрос, переводя взгляд с меня на Рому и обратно, явно интересуясь у него тем, точно ли я не против…
Роман Арнольдович уверенно ответил… Добавил ещё что-то, разворачивая меня к двери…
Мужчины тоже поднялись со своих кресел… Ганс торопливо допил содержимое своего бокала, прежде чем поставить его на стол. Харальд оправил и застегнул пиджак…
Не выпуская мою занемевшую ледяную руку, Рома распахнул перед австрийцами дверь, выпуская их в коридор…
Повернулся ко мне, больше не пряча угрозу в холодном взгляде. Быстро заговорил:
— Послушай меня, Алин. Давай только без слёз и истерик, ладно?
Всхлипнула, до боли кусая губы…
— Ром… Сними им проституток лучше… Пожалуйста… Отпусти меня…
— Да какие проститутки, твою мать! — он сжал ладонью мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его горящие злостью глаза. — Ну чего ты из себя сейчас показать пытаешься?
Захлёбываясь слезами, попыталась оттолкнуть его руку…
— Я просто не могу, Ром! — я судорожно всхлипнула. — Не могу!..
Он сдавил пальцы сильнее, рискуя продавить мне челюсть.
— Да что не могу, а?! — его голос почти сорвался на крик. — Ну помнишь, ты квартиру хотела?! Помнишь? Сделай всё как положено, и квартира твоя… В любом районе, сама выберешь… Согласна?
Разрыдалась в полный голос…
Рома зашипел в самое ухо:
— Не бойся, поняла? Тебе никто ничего плохого не сделает. Просто не паникуй на пустом месте…
Я наконец с трудом протолкнула ком в горле, цепляясь за эти слова как за соломинку. Никто ничего плохого не сделает…
Не могла не спросить…
— Ты сам… предложил… или они… попросили?
Рома, тяжело дыша, помолчал несколько секунд. Наконец отпустил моё лицо, оставляя жгучие пятна на коже.
— Я не предлагал. И они не просили, — он раздражённо пожал плечами. — Так получилось… Иди давай. И не реви…
Я действительно больше не ревела. Смысл?
Глаза оставались сухими, кода я в обществе трёх мужчин прошла по коридору к выходу мимо зала, в котором веселилась толпа коллег, покинула здание, вцепившись в Ромин локоть, ибо ноги отказывались идти без опоры, залезла в припаркованный у входа автомобиль…
Ромка почему-то сел вперёд…
Как-то по-привычке стало неловко перед водителем, бросившим на меня равнодушный взгляд в зеркало заднего вида…
Несмотря на тепло, исходившее от мужчин, расслабленно сидевших по обе стороны от меня, тело бил крупный озноб. И они не могли этого не заметить…
Смотрела на собственные дрожащие сжатые колени, облянутые тонким капроном чулок, на прижимающиеся к моим бёдрам мужские ноги в дорогих брюках, иногда поднимала взгляд исподлобья на Ромин затылок…
Изредка по щекам катились одиночные слезинки…
Страха больше не было — расположившиеся рядом австрийцы не давали повода для него, скорее вселяли какую-то уверенность своей невозмутимостью и спокойствием. На смену страху пришло какое-то неподдающееся пониманию чувство безвыходности и апатии, которое уютно угнездилось в сознании… Я могла бы начать сопротивляться, попытаться отказаться от происходящего, закатить истерику… Да до истерики и не дошло бы, скорее всего, они отпустили бы меня и так, только пальцем у виска покрутили бы…
Я снова подняла глаза на Ромку… Так хотелось увидеть его лицо, подбадривающий взгляд…
Вместо этого на бедро осторожно легла узловатая мужская ладонь, обрамлённая серым манжетом пиджака… Легко и уверенно, прямо поверх платья, но жар от неё просочился даже сквозь ткань…
Сжалась внутренне, но руку не оттолкнула…
Над ухом раздался тихий голос, произнёсший несколько фраз на немецком, но я не поняла ни слова, продолжая пялиться в одну точку. Мне не нужна чужая поддержка… Тем более от них…
Ладонь ободряюще похлопала по моему колену, исчезла…
По щеке снова скатилась слеза…
Ехать долго не пришлось — ночные улицы почти пустовали. Хотя я бы, наверное, согласилась провести в дороге как можно больше времени…
Глубоко вздохнула, когда машина наконец остановилась, и мужчины по обоим сторонам распахнули двери, впуская в тёплый салон холодный уличный воздух…
Ганс придержал дверцу, кивая мне. Вылезла следом…
Не удивилась тому, что Ромин выбор пал на второсортную сауну — скорее всего, тут просто было свободно в данный момент. Не очень презентабельно для дорогих гостей, но остальные надо бронировать заранее.
Поёжилась на холодном ветру, оглядывая невзрачную пристройку с большой вывеской…
Внутри тесного коридора снова вспыхнула паника… Однако Ромина ладонь, уверенно обнявшая мою талию, не позволила сказать ни слова.
Если до этого момента я ещё надеялась, что он передумает, то с хлопком закрывшейся входной двери эта призрачная надежда развеялась как дым…
Австрийцы быстро сориентировались в небольшом коридорчике, свернули в мужскую раздевалку. Рома распахнул передо мной небольшую противоположную дверцу, развернул меня к себе лицом…
— Алин, послушай меня, — его голос звенел напряжением, глаза даже в тусклом полумраке выдавали лихорадочное беспокойство. — Ты молодец, просто умница. Просто продержись до конца, ладно? Мы уже не можем повернуть назад, понимаешь? Обещаю, больше такое не повторится. Слышишь меня?!
Чёрт побери… Конечно слышу! Только что толку?
— Ром, я не хочу… — я судорожно шмыгнула носом, отвела в сторону полный слёз взгляд. — Отпусти меня…
— Алин, я тебя прошу, — он тряхнул меня, заставляя снова повернуться, прижался горячим лбом к моему лбу. — Один раз. Они уедут, и ты их больше никогда не увидишь… Всё будет хорошо, слышишь…
Запах дорогого алкоголя забился в нос, вызывая тошноту. Кивнула, обессиленно понимая, что в данный момент просто не в состоянии его убеждать. Да и сам момент совершенно неподходящий…
— Умница, — Рома подтолкнул меня к проёму. — Раздевайся. Не бойся ничего…
Дверь женской раздевалки захлопнулась за моей спиной…
Выдохнула, оглядывая светлые панели на стенах. Возможность хоть ненадолго остаться одной казалась сейчас самой необходимой потребностью на свете…
Слёзы наконец потекли по щекам. Бездумные, солёные, горячие… Но от них реально становилось легче.
Стараясь глубоко дышать, чтобы подавить стоявшую в горле тошноту, разделась, босыми ногами прошла по ледяному полу в душ, повернула кран. Горячая вода обожгла кожу, разгоняя застывшую в жилах кровь, смыла разъедающие слёзы с лица…
Вернулась в раздевалку, завернулась в тонкую простыню. С каким-то отупением села на скамейку, закрыла лицо ладонями, пытаясь собраться с силами и с мыслями… Только думать почему-то было невероятно страшно и мерзко…
Ромка пришёл за мной сам. Просто взял за руку, потянул, заставляя подняться на ноги. Вытер пальцами дорожки слёз со щёк, обнял, поцеловал в висок…
От прикосновения к его голой горячей груди задрожала, окунаясь в привычное тепло — в его знакомых объятиях всегда привычно и уютно…
— Готова? Пойдём.
Он обхватил меня за плечи, провёл по коридорчику до больших приоткрытых дверей…
Первый огромный зал почти полностью занимал длинный двадцатиметровый бассейн. Прозрачная вода струилась и пенилась по краям, искажая голубоватый свет подсветки по периметру дна. Это был единственный источник освещения во всём помещении, и дальние края зала терялись в темноте…
На правой стене оранжевыми прямоугольниками светились две одинаковые прозрачные двери. Рома провёл меня мимо первой, и я машинально повернула голову — парилка, где уже сидели занятые разговором австрийцы, сверкая белоснежными широкими улыбками и такими же простынями, надетыми на манер римской тоги…
Вторая дверь вела в комнаты отдыха.
Тормознула на пороге, впиваясь глазами в огромный угловой кожаный диван светло-кремового цвета, очень удачно расположенный прямо напротив двери в своеобразном алькове, словно отделяющем его от остальной комнаты…
Рома проследил за моим взглядом.
— Удобно, да? — его ладонь скользнула по моей спине. — Не бойся, Алин. Хочешь выпить?
Кивнула, мечтая не просто выпить, а напиться до потери памяти.
Рома подошёл к столу, плеснул в стаканчик что-то из бутылки, протянул мне. Залпом сделала большой глоток, до боли прикусила губу — водка…
— Лучше? — он сжал ладонями мои плечи, внимательно глядя мне в лицо. — Иди ко мне, Алин… Пока они там, мы здесь с тобой… Тебе нужно расслабиться…
Подняла на него испуганные глаза… Так сразу?! Впрочем, с ним я привыкла сразу…
Шагнула за ним к дивану…
Ромка сел, широко расставив ноги, притянул меня к себе. Его ладони неторопливо стянули простынь с моей груди…
Вздрогнула, ощущая себя полностью беззащитной в этом абсолютно чужом пространстве. И иностранцы эти в любой момент могут вернуться… Хотя, быстрее бы уже всё это случилось и закончилось, оставаясь пережитком прошлого…
Ромка привычно провёл ладонью по моему животу, смял грудь, потом вторую, нежно провёл пальцами по лобку… Не смотрела на него, хотя прекрасно знала, что он в свою очередь внимательно наблюдает за моим лицом, глядя снизу вверх. Пусть…
Он прекрасно видел, что я не могу расслабиться и не думать о том, что будет дальше… Не стал настаивать. Со вздохом потянул меня за руку, требуя встать на колени, распустил свою простыню на бёдрах…
Послушно опустилась вниз, устраиваясь между его ног. Обхватила пальцами член, провела по нему языком, обняла головку губами…
— Не торопись, Алин, — Рома пробежался ладонью по моим волосам, погладил затылок. — Спокойнее…
Если бы точно знать, что сейчас в дверях никто не стоит и не смотрит на нас, возможно, я смогла бы спокойнее…
Он кончил быстро, лишь последние несколько раз грубо толкнулся в самое горло, придерживая мой затылок… Закашлялась, торопливо глотая сперму и стараясь унять неприятные ощущения…
— Умница моя. Ну теперь вперёд…
Подняла голову…
Рома поднялся с дивана, отступил в сторону, зацепив ногой небольшой журнальный столик. Сразу подвинул его подальше…
Задрожала всем телом, глядя на то, как Ромино место занимают Ганс и Харальд, как рядом на диван падает маленькая чёрная баночка… Страх накатил с ужасающей силой, вызывая панику и полную растерянность…
Зря.
Ко мне потянулась пара рук, подняла меня с колен. Настойчивый грубоватый голос что-то зашептал на ухо на немецком, чужие ладони уверенно заскользили по телу… Мужчины подвинулись, и я послушно села между ними…
От напряжения кусала губы, стараясь не сбиваться с дыхания и не показывать боязнь. В голове билась единственная мысль — началось…
Совсем не больно, почти не страшно, даже не противно… По крайней мере пока…
Крепкие мужские тела не вызывали отвращения — в меру накачаные подтянутые фигуры невольно приковывали взгляд, совершенно нелепо рождая мысли о том, что мне ещё повезло — секс с каждым из них воспринимается хотя бы не так мерзко, как с располневшим Лёшиком…
Собственное тело, изнурённое диетами, массажами и пилингами, казалось на их фоне изможднным, бледным, слишком худым, почти прозрачным. И слишком миниатюрным для двоих сразу… По спине невольно прокатился озноб от этих мыслей…
Снова жаркий непонятный шёпот коснулся виска, чьи-то ладони развели по сторонами мои прижатые к груди руки, чьи-то пальцы уверенно огладили бёдра, поднимаясь всё выше, уже почти касаясь промежности…
Возбуждения я не чувствовала. Но вопреки здравому смыслу сквозь сковывающие напряжение ощущала, как невольно становится мокро и вязко между ног, как набухает и тяжелеет грудь под чужими сухими ладонями, как стягивается тугой узел внизу живота…
Они не просили опуститься на колени, наоборот — заставили отползти подальше, на самый угол дивана.
Случайно бросила взгляд в сторону стола… Роман Арнольдович сидел в плетёном кресле, опираясь локтями о столешницу и глядя на нас исподлобья…
Первым откинул полотенце Харальд, удобно устраиваясь головой на подушке. Ободряюще улыбнулся, провёл большим пальцем по моей щеке…
Сглотнула слюну, обводя взглядом покрытую жёсткой порослью грудь, живот… Зажмурилась, обхватывая пальцами член, пробуя вкус чужой кожи…
Тело прошибло током, когда Ганс, сидящий позади, подтянул мои бедра на себя, коснулся костяшками пальцев моих истекающих влагой складок, провёл несколько раз туда и обратно, осторожно проник внутрь… Что-то одобрительно произнёс… Харальд ответил с добродушным смешком, потрепал меня ладонью по волосам…
Главное — не думать. Просто делать то, что требуют… И надеяться, что австрийцы не так изобретательны в сексе, как Рома…
Сжалась, когда место пальцев занял член…
Совсем не больно, почти не страшно, даже не противно…
Через несколько минут внутри осталась пустота. Ганс, утопая коленями в мягкой кожаной обивке дивана, придвинулся ближе… Я, повинуясь жесту Харольда, повернулась к нему, лизнула блестящий от моей смазки член…
Какая разница — кому, как и зачем… Пусть просто происходящее побыстрее закончится… И Ромка останется доволен…
Харальд подтянулся на локтях, поднимаясь. Переместился за спину… Горячий член без предупреждения толкнулся внутрь…
Всё это рано или поздно закончится… Просто потерпеть…
Снова настойчивый шёпот над головой… Харальд сжал мою ладонь, упёршуюся в бедро Ганса, перенёс её между моих ног, надавил на мои пальцы, утонувшие в собственной влаге… Вскрикнула, выпуская изо рта член и резко вскидывая голову, поражаясь реакции собственного тела… Мужской шёпот перешёл в громкие резкие фразы…
Мой короткий оргазм на грани бессознательности послужил сигналом им обоим…
В панике оглянулась на Рому, сдвигаясь под натиском чьих-то рук вперёд и опускаясь на живот Ганса…
Ромка пил. Прямо из горла… Не сводил с нас взгляд…
Член Ганса вошёл глубоко и больно…
Харальд дотянулся до банки, валяющейся у самой спинки дивана. Холодная струя полилась между ягодиц, тут же аккуратно размазываемая грубоватым пальцем…
Не сдержала слёз, ощущая, как медленно член Харальда проникает внутрь, преодолевая тугое сопротивление мышц… Старалась не смотреть в лицо лежащего подо мной мужчины, просто зажмурила глаза, впиваясь изо всех сил ладонями в мягкий диван… Толчок, ещё один… Тесно, жарко, больно… Слишком больно…
…Где-то в глубине помещения прокатилось эхо захлопнувшихся дверей…
Невозможно. Показалось, наверное…
Стиснула зубы, ощущая, как Харальд ускоряет движения… Только бы не зареветь в голос…
…Кожей почувствовала чей-то пристальный взгляд… Не Ромин… Машинально подняла голову…
Бешено бьющееся сердце на мгновение остановилось, будто покрывшись льдом под чудовищными прожигающими лучами равнодушных бледно-голубых глаз…
Господи… Только не он… Только не сейчас…
Застонала от неприятного тянущего ощущения внутри от очередного резкого глубокого толчка… Снова зажмурилась…
— Долго ты, — хриплый Ромин голос разлетелся по комнате. — Хочешь, попробовать, Димон?
— Нет, — брезгливое отвращение в ответе Дмитрия Сергеевича говорило само за себя.
— Да ла-адно, — Ромка сипло усмехнулся. — Всегда же хотел…
Стыд захлестнул с такой силой, что захотелось провалиться на месте… Боль отошла на второй план, уступая место жестокому осознанию навалившегося унижения… До реальной тошноты… Если он, Дмитрий, правда станет сейчас третьим среди австрийцев, я просто не выдержу этого…
— Сказал же — не хочу.
Выдохнула…
Он даже не разделся, оставаясь в костюме, только пиджак расстегнул, прежде чем сесть за стол и протянуться к бутылке… Может, правда не станет…
Опустила голову, прикрывая лицо спутанными волосами и отгораживаясь от зрителей. С радостью заткнула бы и уши, чтобы не слышать пошлых чавкающих звуков, резкого немецкого произношения, безразличного голоса Дмитрия Сергеевича, равнодушно рассказывающего Роме об остальных австрийцах, которых он лично отвёз в гостиницу…
Просто пусть это всё побыстрее закончится…
Закусила губу до крови, ощущая, как Харальд наращивает темп, как Ганс старается не отставать, удерживая меня за талию… Всхлипнула, невольно представляя, как нелепо и грязно всё это выглядит со стороны… А мне ещё работать рядом с Димой…
Наконец Харальд замер, что-то торопливо бормоча по-немецки и тяжело дыша. Рывком отстранился, оставляя после себя отвратительную болезненную пустоту…
Руки Ганса свободнее заскользили по моему телу, повторяя ставшие уже ненавистными иностранные слова…
Через силу удерживала себя от того, чтобы на оттолкнуть его и не бросится прочь отсюда… Испытала почти эйфорию, когда мужчина с победным хрипом вжался в мои бёдра ладонями, дёрнулся несколько раз и наконец затих, выпуская воздух сквозь зубы…
Осталась сидеть на диване после того, как Ганс поднялся вслед за Харальдом… Больше не прислушивалась к громким восторженным словам австрийцев и сухим ответам Ромы.
Просто обняла колени руками, уткнулась в них лбом… Холодно… И знобит… И болит всё… И реветь хочется так, что рыдания душат грудную клетку…
— Алин… — Ромкин нетрезвый севший голос раздался прямо над головой. — Ну?! Ты как?!
Как?! Усмехнулась про себя, слушая удаляющуюся немецкую речь… Голову поднимать не стала. Вслух просипела:
— Нормально. Устала…
— Давай с нами в бассейн, — Рома пригладил мои разметавшиеся волосы, полностью скрывающие зарёваное лицо.
— Сейчас приду… Посижу немного…
Широкая ладонь последний раз провела по моему затылку, исчезла…
Ромка прикрыл за собой дверь, выходя из комнаты…
Одна.
Судорожно втянула носом воздух.
Шевелиться не хотелось. Вообще ничего не хотелось…
Где-то в зале заиграла музыка, доносящаяся сюда лишь приглушёнными басами. Мужикам там, похоже, вполне весело…
Подняла глаза, несколько секунд с безразличием наблюдая сквозь стеклянную дверь за вспыхнувшими прожекторами светомузыки, яркими разноцветными бликами задрожавшими на тёмных стенах. Снова уткнулась лицом в колени…
Заплакала. Сначала тихо, потом всё громче, давясь рыданиями и глотая обильные солёные слёзы…
Вновь легонько хлопнула дверь, на мгновение пропуская в комнату громкие звуки популярной песни… Чёрт! Только бы не кто-нибудь из австрийцев…
Нехотя приподняла голову. Невольно отшатнулась, крепче сжимая колени и с недоумением глядя в перекошенное злобой лицо стремительно приближающегося Дмитрия Сергеевича…
— Ну какого хрена ты теперь ревёшь? Шалава безмозглая… — он грубо схватил меня за запястье, рывком стаскивая с дивана. — Да стой ты ровно, твою мать…
Он с силой встряхнул меня, больно впившись в плечи. Но я просто не могла устоять на затёкших ногах… Осела на край дивана, тупо глядя на то, как Дмитрий нервно и торопливо снимает пиджак…
Под кожу заполз животный ужас…
Я машинально вытянула руку, другой ладонью прикрывая рот и сдерживая готовый сорваться с губ крик. Лишь тихо прошептала:
— Не надо…
Он несколько долгих секунд исподлобья смотрел в мои глаза…
— Что не надо, блять? — он стиснул зубы. — Дура…
…На мои плечи вдруг опустился мужской пиджак. Тёплый от жара чужого тела… Остро пахнущий им, Дмитрием Сергеевичем…
Непроизвольно вздрогнула, то ли от отвращения, то ли от неожиданности…
— Пошли, — он снова потянул меня за локоть.
— К-куда? — я растерянно поднялась на ноги.
Дмитрий раздражённо выругался, почти потащил меня к выходу в зал…
Сглотнула слюну.
— Роман Арнольдович попросил, да?! — почему-то в этот момент на меня действительно навалилась тяжёлая опустошающая усталость.
Он не ответил. Толкул дверь, выпихивая меня из комнаты отдыха…
Музыка в зале оглушала, перед глазами прыгали разноцветные лучи, из бассейна слышался плеск воды и громкий мужской хохот…
Мы прошли мимо. Вышли в коридорчик, миновали раздевалки…
Почему-то волосы на голове зашевелились от страха…
— Дмитрий Сергеевич… — я попыталась выдернуть руку.
Слишком неловко — огромный мужской пиджак плавно соскользнул со спины… Стало безумно холодно, будто пролетел порыв ветра…
— С-сука… — Дмитрий сверкнул на меня полным ненависти взглядом, мгновенно подхватыватил с пола свою вещь и бережно встряхнул её от возможных загрязнений. — Голая пойдёшь? Ну пошли.
Он повернул ручку двери, ведущей в основной коридор, потянул меня за собой…
От страха и отвращения к происходящему тошнило, и я только стиснула зубы, опасаясь реальной рвоты.
Однако у входа Дмитрий развернулся, снова накинул на меня свой чёртов пиджак…
Вцепилась в тяжёлую ткань как в последнее убежище, запахиваясь поплотнее…
— У меня там… одежда осталась… — я сглотнула ком в горле, без особой надежды сообщая в пустоту и без того очевидную вещь.
— Перебьёшься.
Босыми ногами идти по дорожке оказалась невероятно больно, но я промолчала. Дима меня просто убьёт, да? Вывезет из города и придушит этим же пиджаком… Всхлипнула, не в силах сдержать поток слёз, стекающий по лицу…
Дмитрий распахнул дверь своего БМВ, бесцеремонно толкнул меня в салон. Вжалась в кресло, наблюдая в лобовое стекло за тем, как он обходит капот… Опустила голову, когда он сел за руль и глубоко вздохнул…
— Адрес? — в его спокойном голосе появились презрительные интонации.
Подняла глаза. Домой меня отвезёт?!
— А Рома…
Перехватило дыхание, когда Дмитрий Сергеевич резко повернул голову, со всей дури впечатал ладонь в оплётку руля…
— Что Рома?! Скучать будет? — лютая злость в его голосе испугала ещё сильнее. — Хочешь вернуться? Ты реально не понимаешь, что с тобой к утру станет после нас четверых? Тупая блядь…
Он завёл машину, утопил педаль газа, трогаясь с места и выруливая на проезжую часть.
В каком-то оцепенении смотрела свои сжатые кулаки, вцепившиеся в края тёмного пиджака… Диме меня жаль? Серьёзно?! Он же только хуже делает…
— Хочу… Вернуться… Пожалуйста… — я вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Рома меня убьёт за то, что ушла без разрешения… Остановите…
Я на автомате схватилась за ручку двери…
— Бля-ять… — Дима вильнул рулём, бросая успевшую набрать скорость машину на обочину.
Повернулся ко мне всем телом, схватил за плечи, прожигая полубезумном взглядом, тряхнул так, что стукнулись зубы…
— Я сам поговорю с Гавом, слышишь?! И девок сам вызову этим двоим! — он почти орал, сжимая пальцы на моих плечах. — Я же тебя предупреждал… Какого хрена ты домой не свалила? Почему?
Сжала зубы, зажмурила глаза, терпеливо дожидаясь, пока он оставит меня в покое. Ему всё равно не понять…
Дима оттолкнул меня. Отвернулся, тяжело дыша, покачал головой. Машинально хлопнул себя по боку, забыв о том, что остался в одной рубашке…
— Чёрт… — он сделал глубокий терпеливый вдох.
Снова повернулся, протянул руку в карман собственно пиджака, зацепив моё обнажённое бедро, достал пачку сигарет. Прикурил, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза…
— Адрес? — несмотря на часто поднимающуюся грудь, обтянутую белой рубашкой, его голос звучал почти спокойно.
— У меня нет ключей, — я машинально смахнула слезу, — они в сумке остались…
— У меня есть. Адрес?
Опустила голову. Поправила пиджак на плечах, запахиваясь поплотнее…
Я просто устала. И почему-то больше не боялась этого человека…
С каким-то равнодушием назвала улицу, номер дома, даже квартиру. Села ровно, прислонилась виском к боковому стеклу, ощущая, как плавно отъезжает от обочины машина, равнодушно глядя на проплывающие мимо фонари…
Дмитрий подъехал к самому подъезду, заглушил автомобиль.
Растерялась, не зная что делать с пиджаком… Всё-таки решила отдать — вряд ли Дима позволит даже ненадолго забрать его личную вещь себе…
— Выходи, — он неожиданно распахнул свою дверцу и первым вылез из салона.
Поспешила следом…
— Пошли.
— З-зачем? — дрожь от холодного ветра, полоснувшего по голым ногам, пробежала по всему телу. — Я дальше сама… Спасибо, Дмитрий Сергеевич…
Он молча схватил меня под локоть прямо сквозь плотную костюмную ткань, повёл к двери. Поднялся со мной на этаж, достал из кармана брюк ключи, протянул мне… Ромкины?! Скорее всего… Плевать…
Дрожащими пальцами открыла замки. Подняла на стоявшего рядом мужчину вопросительный взгляд…
Дмитрий Сергеевич сам сдёрнул свой пиджак с моих плеч. Вырвал из моих пальцев ключи. Несколько секунд исподлобья смотрел мне в лицо своими безжизненными ледяными глазами…
— Иди, — на его лице не дрогнул ни один мускул, глухой голос остался ровным и безразличным.
Уговарить дважды ему не пришлось. Я пулей влетела в свою квартиру, закрыла оба замка и щеколду… Сползла по двери на пол…
…Окружили кошки… Пушистые, мягкие, тёплые… Они не мяукали от голода, как делали это всегда, лишь обнюхивали меня с ног до головы, тёрлись о бёдра, плечи, колени, заплаканные щёки, тыкались носами в мои ладони, мурлыкали…
Поднялась на ноги. Шатаясь, дошла до ванной, встала под душ…
От мыслей о том, что Рома, возможно, будет трахать этой ночью каких-то шлюх, подташнивало… Жена женой, но проститутки… У него ведь я есть…
Телефон остался в сауне, он не сможет даже позвонить… Разозлится… Ещё и выходные впереди… Надеюсь, завтра проспится и сам приедет… Лишь бы не сердился…
Тёплый халат, горячий чай, холодная постель… Изо дня в день… И даже сегодня…
Иногда кажется, что мир сходит с орбиты. Что гибнет всё живое, меняется смысл мироздания, наступает конец света… Но стоит оглянуться по сторонам — нет. Всё на месте. Дышит и живёт как и прежде. А твой апокалипсис — всего лишь крошечное событие в ритме огромной Вселенной, да и оно уже закончилось, не оставив даже следа в гигантском механизме бесконечности бытия. Будто и не было ничего… Просто показалось…
И снова всё по привычному кругу, изо дня в день…
Почти не спала, вспоминая чужие руки на своём теле, взгляд Ромки, неотрывно следивший за происходящим, ледяные глаза Дмитрия Сергеевича…
В прошлом. Всё в прошлом. Я смогла. Это было не трудно. Не больно, не страшно, не противно. А теперь всё в прошлом…
Перевернулась на другой бок, вытащила градусник, который держала подмышкой.
Чёрт, температура… Это нервы. Завтра пройдёт…
И ещё завтра вернётся Ромина жена. И снова всё будет как раньше…
Обрывочные сны кружились вокруг, лишь изредка пугливыми бабочками опускаясь в сознание. Но тут же взлетали и уносились прочь от малейшего шума за окном, неосторожного вздоха или смены позы. После них оставалось лишь серое колышащееся марево, плавно затягивающее в небытие…
…Утром разбудил звонок в дверь.
Точнее, не утром, а в обед, если верить часам на прикроватной тумбочке…
Волосы слиплись на влажной от пота шее, душили, приклеились к щекам и щекотали кожу… Противно…
С трудом поднялась с постели, пошоркала в коридор…
Не смела даже надеяться на то, что за дверью ждёт Рома, но одновременно боялась этого… Сердце билось как-то исступленно, будто на последнем дыхании…
Дрожащей рукой открыла замки, потянула ручку…
Ромка стоял, прислонившись локтём к дверному косяку. Осунувшийся, уставший, невыспавшийся… Виноватый… Исподлобья сразу поймал мой взгляд…
— Привет, — он доверчиво и робко улыбнулся. — Пустишь?
Отошла от двери, впуская его в квартиру. Облокотилась о стену, не сводя с него глаз… Не ругаться пришёл явно. Такое чувство, будто мы сильно поссорились и долго не виделись. Очень долго… Несколько лет…
— Алин, я…
Я улыбнулась уголками губ. Хотела весело, но получилось как-то печально…
— Не надо, — я опустила голову, — правда, Ром…
Он глубоко вздохнул. Быстро поднял руку, обхватил меня ладонью за шею, притянул к себе. Прижался лбом к моему лбу…
— Прости меня… За всё прости… — его горячечный торопливый шёпот сбивался на каждом слоге. — Я просто дурак, Алин… Никогда больше… Слышишь? Никогда больше так не поступлю… Никому тебя не отдам… Квартиру, дом… Всё, что захочешь… Я когда смотрел… Как они… Прав Димон, не для тебя это всё… Я дурак, когда пьяный, ты же знаешь… Просто не слушай меня в следующий раз… Алина-а…
Стояла в оцепенении, впитывая в его родной голос, вдыхая неповторимый запах, ощущая его лихорадочное дыхание на своих щеках… Смысл доходил как в тумане, да и не столь важно, что он там говорит. Просто он не злится… Просто я нужна ему…
— Ром, остановись, — я тихо рассмеялась, обнимая ладонью колючую небритую щёку. — Всё хорошо, правда…
Он поцеловал меня в кончик носа, в висок, в губы… Жарко, торопливо, сбивчиво… Обнял, прижал к себе…
— Хочешь, через пару недель в отпуск на выходные поедем? Хочешь?
Кивнула, прижимаясь к нему всем телом. Хоть в отпуск, хоть на край света…
— Пройдёшь, Ром? Я завтрак приготовлю… — я с надеждой подняла голову.
Он с искренним сожалением посмотрел в мои глаза.
— Не могу, Алин, прости. Мне в аэропорт надо, жену с детьми встречать…
Вздохнула, опуская взгляд. Да, я совсем забыла про жену…
Хотела спросить о том, трахался ли он ночью с проститутками… Но не стала. Не хочется как-то портить такой момент…
— Тогда поезжай. На работе увидимся, — я через силу улыбнулась. — Спасибо, Ром… За то, что заехал…
Он прижал меня к себе последний раз, с сожалением выпустил из объятий. Его впавшие от усталости серые глаза стали влажными, подозрительно блеснули…
— Я бы очень хотел остаться, Алин…
— Иди уже, — я с наигранной весёлостью подтолкнула его к двери. — Опоздаешь ещё…
Он махнул на прощание рукой, исчезая за порогом…
Захлопнула за ним дверь. Вытерла слёзы… Закрыла лицо ладонями…
Дура, знаю… И ещё знаю, что ему тоже плохо… Хуже, чем мне…
У меня вон кошки, возможность порыдать в одиночестве, куча времени на жалость к себе… А у него?! Вечная гонка, жена, дети, контракты, иностранцы, любовница вот… Ему бы тоже отдохнуть…
Все события вчерашнего вечера будто смазались, отступили, действительно ушли в прошлое. Притупились даже воспоминания. Это было не больно, не страшно, не противно… Оно просто было и прошло…
Жизнь не закончилась. Нужно пить кофе, собираться, идти в магазин за кошачьи кормом и новым телефоном взамен оставленного в сауне… Всё как всегда, да.
Улыбнулась про себя, до сих пор ощущая на своём теле фантомные объятия Ромы — беспокоился за меня, приехал… Остальное как-нибудь переживу.