День 3
Алина
Торопливо прошагала по коридору первого этажа, заранее доставая ключи. Открыла дверь инвентарной, на ходу скидывая пальто и шапку, схватилась за тележку…
Впервые я опоздала на работу. Ненамного, всего на двадцать минут, но всё же… Конечно, это скорее всего останется незамеченным, если не считать пункт охраны на входе, но самой стыдно… И Роман Арнольдович уже, наверное, на месте, а значит бесполезно караулить его приход, чтобы хоть мельком взглянуть…
Я совершенно не выспалась. На меня до сих пор волной накатывает тошнота при воспоминании о Лёше — как пришлось будить его утром, отбиваться от очередных приставаний, кормить завтраком… Так хотелось заглушить эти ощущения встречей с Романом Арнольдовичем, вспомнить о том, что один единственный раз я побывала в его объятиях. Жаль, что со временем эти воспоминания померкнут, потускнеют и уже не смогут приходить мне на помощь в таких ситуациях…
Мечты. Глупые, наивные, сумасбродные мечты. А у кого их нет, верно? Просто чья-то судьба — вот такой Рома, а чья-то — Лёшик. На ком-то женятся и стремятся завести детей, а к кому-то в гости заходят пару раз в неделю. Кто на что учился, как говорится. Но мечты и судьба зачастую совсем не совпадают…
— Алина!
Вздрогнула, выныривая из омута собственных мыслей. Подняла голову, выпрямляясь…
— Доброе утро, — ко мне, царственно подняв голову, плыла Валентина Фёдоровна, Ромин личный секретарь. — Там Роман Арнольдович кофе пролил в кабинете, просил найти Вас, Алина…
Непроизвольно сжалась под её внимательным цепким взглядом из-под очков. Сердце радостно стукнуло в груди только от одного звука произнесённого имени…
Натянуто улыбнулась в ответ, ощущая, как моментально вспыхивают щёки. Всё-таки решил уволить?! Или правда просто кофе пролил…
— Здраствуйте! Сейчас подойду, — я вымученно улыбнулась в ответ.
Валентина Фёдоровна кивнула, махнула рукой и посеменила обратно к лифтам. Господи, почему у всех начальников секретарши как секретарши — смазливые и молоденькие, а у нашего — вот эта вредная дама, по которой пенсия давно плачет?!
Я прислонила швабру к стене у входной двери, подтолкнула тележку чуть подальше, чтобы она не сильно бросалась в глаза тем, кто зайдёт в вестибюль. Стянула с рук большие резиновые перчатки, подхватила маленькое ведро с микрофиброй, оставленное вот как раз на такие случаи, тоже поспешила к отдельному незаметному лифту…
Перед дверью кабинета невольно замерла. Интуиция вопила о том, что дело совсем не в пролитом кофе…
Но что тогда? Только бы не уволил…
Постучалась, неуверенно толкнула створку двери и заглянула в кабинет…
Роман Арнольдович стоял спиной, сунув руки в карманы брюк и глядя в огромное окно, занимающее почти всю заднюю стену. На столе дымилась незатушенная сигарета, наполняя помещение едким горьковатым дымом.
— Роман Арнольдович, можно? Валентина Фёдоровна сказала…
Он резко обернулся.
— Проходи, Алина, — он вытащил руки из карманов, шагнул к столу, затушил сигарету…
Пытаясь унять стук бешено колотящегося сердца, протиснулась в узкую щель, почему-то не решаясь распахнуть дверь пошире. Окинула глазами стол, полы…
— Ааа… Вы кофе пролили…
Так и знала, что дело не в этом…
Роман Арнольдович досадливо поморщился.
— Да… Я уже сам убрал, — он переложил какие-то документы на край стола, опустился в кресло и поднял на меня нечитаемый взгляд. — Сядь.
Ладошки моментально стали мокрыми, и пластиковое ведёрко едва не выскользнула из рук… Поставила его у стены, на негнущихся ватных ногах прошла по ковру до стола. Послушно села на край кресла, безуспешно стараясь унять дрожь в пальцах и внимательно разглядывая тёмный с вкраплениями рисунок ламината — поднять глаза просто не могла…
Роман обошёл стол, остановился передо мной, облокотился задницей о край столешницы. Совсем как тогда…
Сглотнула слюну, упорно изучая пол. Наверное, боялась того, что он может мне сказать…
— Алин, — он заговорил мягко, не в пример своему обычному голосу. — Я правильно помню, что ты не замужем?
Перед глазами вспыхнуло огненное марево, воздух застыл, не втягиваясь в лёгкие и не выталкиваясь наружу… Кивнула, чувствуя как дрожь с ладоней переходит на всё тело…
Роман помолчал несколько секунд. Шумно выдохнул, складывая руки на груди.
— Посмотри на меня, Алина.
На этот раз его голос звучал немного резче, но в нём ещё оставалась какая-то сдержанность..
Подняла голову, исподлобья глядя в его лицо…
Ему хватило доли секунды пресечения наших взглядов — в глубине его серых холодных глаз вспыхнула, разгораясь с каждым мгновением, беспощадная абсолютная уверенность… Она росла, затягивая в свой бесконечный омут, подавляя любые мысли о сопротивлении, поглощая все остальные эмоции…
— Я хочу повторить. Всё то, что произошло в этом кабинете.
Он не отвёл взгляд, не смутился, не засомневался. Смотрел скорее в вызовом, наверное, ожидая вспышки негодования с моей стороны…
А я… Для меня эти короткие секунды растянулись в тяжёлые длинные столетия…
— Не просто так, естественно. Я заплачу, — он поднял бровь, внимательно глядя на мою реакцию на свои слова. — Хорошо заплачу, Алин, не обижу.
Почему-то стало смешно… Переспать с ним ещё раз и вдобавок получить за это деньги?! Или я что-то не так поняла?
— Вы… — голос сипло сорвался, и я откашлялась, краснея. — Вы… Предлагаете мне переспать… с Вами за деньги?
— Я предлагаю обмен, — он насмешливо скривил губы. — Полчаса твоего времени на определённую сумму моих денег.
Значит, я всё поняла правильно. Ещё раз испытать силу его рук, ощутить близость и жар его тела, почувствовать его член внутри…
Закусила задрожавшие губы, медленно вдыхая и выдыхая густой горячий воздух…
— Сумму можешь назвать сама. В пределах разумного конечно.
Сумму? Да какая разница…
Его ладонь легла на мою макушку… Горячая крепкая мужская ладонь, от одного прикосновения которой по телу проскочил разряд молнии, оставляя после себя безумное пульсирующее возбуждение…
Медленно подняла голову. Приоткрыла губы, желая ответить, но просто не могла подобрать слова, ибо мысли никак не хотели собраться воедино и оформиться во что-то определённое… Что-то ускользающее рвалось с языка, вроде вопроса о том, почему именно я, но ведь это не так и важно по сути…
Чёрт… А ещё у него жена, дети… Но ведь это меня не касается, да?! Я не имею никакого права лезть в его личную жизнь, пусть сам решает…
— С-сейчас? — я не собиралась это спрашивать, но почему-то спросила…
Роман Арнольдович улыбнулся. Впрочем, эта циничная чувственная ухмылка меньше всего походила на улыбку, но я робко улыбнулась в ответ…
Он зарылся пальцами в мои волосы. Мягко помассировал, словно пушистого котёнка…
Машинально прикрыла глаза. Чувственная дрожь волной прокатилась по спине, превращая тело в пылающую плавящуюся субстанцию…
Никак не ожидала того, что он захочет меня поцеловать. Вздрогнула, распахнула глаза, мгновенно теряясь и задыхаясь под натиском сухих твёрдых губ, уверенно накрывших мой рот… Язык занемел от вкуса чужой слюны, кажущейся в первой момент горьковатой, внизу живота болезненно сжался плотный упругий комок…
Всего несколько секунд, я даже не успела ответить на этот короткий жёсткий поцелуй…
Он отшатнулся, оставляя на моих губах покалывающее прохладное послевкусие. Выпрямился, делая шаг вплотную к моему креслу.
На уровне глаз оказалась чёрная матовая пряжка ремня и молния ширинки…
Бросила взгляд в сторону — из окна лился яркий дневной свет, делая обстановку кабинета какой-то светлой и жизнерадостной, так не подходящей для продажного торопливого секса…
— Твой месячный оклад, — хриплый мужской голос раздался над головой. — Устроит?
Что?! Чёрт…
В голове хаотично закружилось всё и сразу — неоплаченная в прошлом месяце квартплата, платье из бутика на автобусной остановке, почему-то Лёшик со своими вчерашними голубцами…
Глубоко вздохнула, повернулась к Роману Арнольновичу. Торопливо вцепилась дрожащими непослушными пальцами в ремень, потянула вниз молнию…
Никогда не думала, что мысль о деньгах способна усилить сексуальное возбуждение. И никогда не предполагала, что окажусь в подобной ситуации…
Роман даже не пытался помочь мне с одеждой. Только смотрел, тяжело дыша, на мои неуклюжие движения.
— В следующий раз сама разденься сначала. И волосы не заплетай.
Замерла на секунду, задержавшись языком на набухшей головке члена… В следующий раз?! Я же не…
— Ну давай уже… — пальцы больно стянули волосы на затылке. — У меня совещание через двадцать минут…
Он толкнулся вперёд, с противным чавканьем проникая глубоко в горло…
Да, я помню, просто расслабить мышцы гортани, но… Паника окатила с головой, и я судорожно вцепилась в ткань брюк, пытаясь оттолкнуться… Глаза мгновенно наполнились слезами…
С ужасом ощутила, как затылок обхватила вторая ладонь, прижимая мою голову сильнее к паху… Сквозь шум в ушах до слуха долетел шипящий сдавленный стон удовольствия…
Заскулила, понимая, что не могу контролировать дыхание и задыхаюсь от нехватки воздуха… Глаза немилосердно жгло от растёкшейся туши…
Роман качнулся вперёд, резко подался назад, выдергивая член.
Зажала рот ладонью, борясь с удушливым приступом тошноты…
Рывок за руку…
Поднялась на ноги, вытирая текущие по лицу слёзы вперемешку с косметикой… Колени предательски подогнулись, и я только охнула, опираясь о стол ладонями.
— Снимай, ну…
Торопливо расстегнула джинсы, стянула их до колен…
Рядом с моей ладонью на столешницу полетела открытая коробка с презервативами, следом за ней распечатанный квадрат фольги…
— Справку мне… принесёшь, — сквозь надсадное прерывистое дыхание хриплый голос Романа Арнольдовича казался совсем незнакомым. — И таблетки пить начнёшь… Или что там… Сама смотри…
Я как-то легко восприняла его слова. И уже смирилась с тем фактом, что это не последняя наша встреча. И это почему-то вызывало если не восторг, то какое-то извращённое чувство радости и умиротворения…
— Не так… — его голос звенел напряжённым злым возбуждением. — Иди сюда… Сама же здесь полы мыла…
Он подхватил меня под локоть, дёрнул вниз, заставляя встать на колени. Запуталась в джинсах и рухнула локтями на пол, который так пристально изучала ещё несколько минут назад… Машинально прогнулась, чувствуя, как мужские пальцы грубо мнут ягодицы, задирают кофту на пояснице, сползают обратно, прижимаются к промежности, тянуще-болезненно погружаются внутрь…
Громко застонала, пытаясь развести ноги шире, но узкие джинсы не позволяли этого сделать.
— Тебе, смотрю… нравится?! — в слегка удивлённом мужском голосе прорезалась жёсткая самодовольная насмешка.
Закусила губу, пытаясь сдержать ещё один стон. Не знаю, нравится или нет, но ощущение стекающей по бёдрам собственной влаги всё-таки позволяет думать, что да, очень…
— Ниже наклонись.
Слышала по севшему голосу, насколько возбуждён он сам…
Послушно прогнула спину, упираясь лбом в собственные локти на полу. Ну же…
Он вошёл резко, почти больно.
Непроизвольно дёрнулась, протестующе хныкнула… В следующую секунду едва не взвыла, когда он плавно выскользнул и снова с силой толкнулся вперёд, вызывая тянущую пульсацию внутри…
— Кончить сможешь? — сдержанный вопрос сквозь тяжёлое рваное дыхание.
С трудом выдавила:
— Да-а-а…
Он толкнулся гораздо медленнее, и я невольно сжалась от этой слишком чувствительной пытки… На очередном резком толчке закричала в голос, ощущая, как сжавшийся до размеров точки мир стремительно разлетается на атомы…
Мокрая моей же влагой ладонь мгновенно легла на лицо, зажимая мне рот…
— Тшшш… Молодец… Тише теперь…
Шумно дыша через нос, с усилием пыталась подавить отголоски сокращающихся спазмов…
Напряглась, ощущая, как твёрдый член неторопливо скользит между ягодиц…
— Потерпишь же? — это даже не было вопросом, заданным срывающимся от перевозбуждения голосом.
Это было предупреждением…
Я… Наверное… потерплю…
В кровь закусила губы под его ладонью, стараясь расслабиться, едва головка нетерпеливо коснулась ануса…
Нет! Не потерплю!
Задохнулась от боли, дёрнулась вперёд, пытаясь выпрямиться и оттолкнуть его руки, закричала, едва влажная ладонь соскользнула с моего лица…
Мужские руки внезапно налились стальной силой, возвращая меня на место… Рывок за волосы, заставляющий запрокинуть голову… Локоть под животом, вынуждающий прогнуться… Яростный шёпот в висок:
— Тише, бл*ть! Сука… Вам же всем потом нравится…
Сильный толчок внутрь до упора… Ещё один…
— Бл*ть, Шуш…
Утробный рык удовольствия, опаляющий шею…
Хватка ослабла, позволяя выскользнуть из мужских рук.
Давясь слезами и задыхаясь сдерживаемыми рыданиями, отшатнулась в сторону… Всё-таки всхлипнула… Тихо завыла, отползая к столу…
Роман Арнольдович медленно опустился в кресло.
— Иди сюда, — он дёрнул меня за запястье, притягивая к себе. — Не реви.
Уткнулась лбом в смятую на животе рубашку, оседая на пол между его широко расставленных ног… Не слышала ничего, кроме его тяжёлого оглушающего дыхания и сумасшедшего биения сердца.
Тёплая ладонь прижала мою голову к плоскому животу, почти ласково пригладила волосы…
Тихо расплакалась, жалея себя так, как не жалела никогда в жизни… Чёрт, я его искренне принцем Ромой считала… Дура…
Боль пульсировала, постепенно стихая…
— Ну не плачь, Алин, — в голосе Романа слышалось неподдельное волнение. — Сама виновата… Больше так не будем, обещаю… Я буду осторожнее в следующий раз… Ты привыкнешь со временем…
Нет!
Дёрнулась в сторону, больше не сдерживая рыдания… Но сильные руки удержали на месте, продолжая машинально гладить волосы.
— Тише… Тебе же понравилось правда? — мягкий успокаивающий голос баюкал и убеждал, словно ребёнка. — Ты привыкнешь…
Я не хочу привыкать к такому… Не хочу!
Всхлипнула, отчаянно цепляясь за его рубашку…
— Подожди, Алин, — он неожиданно поцеловал меня в макушку, шепча слова лихорадочно и быстро. — Сейчас…
Он перенёс вес тела на бок, доставая из заднего кармана брюк бумажник. Прижал меня к себе сильнее, за моей спиной считая деньги…
Дышать почти не могла, задыхаясь ароматом его туалетной воды. Белая ткань рубашки давно чернела пятнами от моей растёкшейся по лицу туши…
— Я тебе оклад обещал? А если так?
Он потянул меня за волосы, заставляя отклонить голову. Перед лицом появились купюры…
Моргнула несколько раз, фокусируя взгляд и избавляясь от пелены слёз…
Это был не оклад. Это была зарплата за несколько месяцев как минимум…
— Хватит? — в его голосе сквозила какая-то сумасшедшая истеричная надежда. — Я же обещал, что не обижу…
Сглотнула ком в горле, закусила губу.
Слёзы мгновенно высохли, ноющая боль внезапно стала вполне терпимой, обида отступила…
Кивнула. Неуверенно подняла голову…
На его лице отразилось неподдельное облегчение, по красивым губам скользнула едва заметная насмешливая улыбка…
Заливаясь краской стыда, улыбнулась в ответ сухими искусанными губами…
— Бери, — он сунул деньги мне в ладонь. — Если нужно что-то ещё — обращайся в любое время. И номер телефона мне оставь.
Поднялась с колен. Стараясь держать спину прямо, натянула джинсы, убрала деньги в карман, расчесала пальцами волосы, поправила кофту. Не поднимая голову, шагнула к столу, взяла крошечную бумажку для заметок из аккуратной стопки в органайзере, вытащила ручку. Торопливо написала свой номер телефона. Без подписи…
Подняла последний взгляд на Романа Арнольдовича, прежде чем покинуть кабинет…
Он сидел в своём директорском кресле, закинув ноги на стол. С широкой мальчишеской улыбкой наблюдал за моими сборами, покручивая в пальцах не прикуренную сигарету.
Я никогда не видела его таким… Расслабленным, довольным, почти счастливым…
— До свидания, Роман Арнольдович.
— До встречи, Алина, — он заговорщически подмигнул мне. — На сегодня можешь быть свободна. Поезжай домой, отдохни.
Кивнула, убирая за ухо растрёпанные волосы.
— Спасибо.
На подкашивающихся ногах вышла за дверь…
Спустилась на первый этаж, как в тумане сунула руки в рукава пальто, переобулась… Вышла на улицу… Сошла с полукруглых ступенек…
В грудь ударил свежий одуряющий ветер, мгновенно подхватывая и кидая в лицо спутанные волосы. По дороге напротив с шумом спешили машины, с неба медленно падали крупные снежинки, по тротуару торопливо шагали люди…
Да, я всё знала. Всё понимала и вполне осознавала. И мне безумно нравилось то, что я чувствовала при этом…
Ремонт на кухне, платье из бутика на остановке, двухнедельный отпуск… Да всё, что душе угодно! Не потом, когда-то там, а сегодня. Сейчас…
Прикрыла на секунду глаза, отдаваясь этому бескрайнему ощущению полёта и свободы, так похожему на долгожданное несбыточное счастье — сейчас…
А Роман Арнольдович… Ну он хоть и не мой, но вполне себе принц.
Сашка
Ночью я практически не спала. Ворочалась с боку на бок, перекручивая в голову нашу ссору. Повторно вспыхивала злостью на каждое его слово и стыдливо краснела за каждое своё. Всякий раз…одно и тоже. Мы словно два танцора на граблях кружим друг перед другом, разбивая лбы в кровь. Как-будто нам это необходимо уже. Этот болезненный горький адреналин, из-за которого жизнь воспринимается острее, четче. Мне так точно…
Я просто смертельно устала от поглотившего меня монотонного однообразия. Задыхаюсь. Наверно я так себе женщина и так себе жена, но это всё не моё. Не моё! Я не создана быть хранительницей очага, идеальной матерью, послушной супругой, и вот это всё "женское" всю душу из меня высасывает. А Роме это нужно. Вроде бы. Я вот даже не уверена, а нужно это ему вообще? Ведь полюбил меня он именно такую, и самые счастливые наши годы были тогда: без быта, без детей, да у нас даже дома не было. Ни к чему не привязаны, ничего не имеющие за спиной. Только идеи в голове, уверенность в своих силах, азарт и желание двигаться дальше.
Мы познакомились с Ромкой в Приэльбрусье. Я на втором курсе пошла в секцию альпинизма при университете. Год занималась, и в мае мы с группой поехали в поход на Кавказ. В такие походы часто идут и "старички", бывшие выпускники нашего строительного, те, кто остались с тренером в хороших отношениях. Вот и Ромка пошел — на тот момент он год как закончил мой ВУЗ. Мы сначала с ним сцепились из- за кастрюли что ли, я уж и не помню. А потом…Потом очень быстро поняли, что в жизни почти не бывает, чтобы люди настолько совпадали. И чтобы было так хорошо. Заявление подали сразу по приезду с Эльбруса, ни у кого ничего не спросив. Мой отец был в шоке, свадьбу он категорически запретил, но кто бы его слушал. Только повод мне дал красиво, с позой собрать один- единственый чемодан и упорхнуть из родительского дома в Ромкину обшарпанную трешку, доставшуюся ему от родителей. Ромка был сирота. Родители с младшим братом разбились на машине, возвращаясь с дачи, когда ему было шестнадцать. Рома знал, что надеяться кроме себя ему не на кого, но и одного себя ему всегда было предостаточно.
Детей мы не заводили долго. Не до того было — я училась, шла на красный диплом. Помимо этого курса с третьего стала брать заказы на небольшие проекты, чтобы пополнять наш скудный тогда ещё семейный бюджет. Ромка сутками работал сначала в одной строительной фирме, потом в другой. Быстро шел на повышение, работа у него всегда кипела, вот только характер часто подводил. Подчиняться Рома не умел и даже не пытался учиться. Мечтал наработать опыт и открыть что-то своё. И, когда я заканчивала пятый курс, он решил, что время пришло. Взяв в партнеры лучшего друга Димку и задействовав меня, открыл " РД- строй".
В первый же рабочий день на пороге нашего скромного офиса появился мой отец. Посмотрел хмуро на меня, безразлично на Диму, а Роме бросил: " Песцов, на выход. Говорить будем". Так, не проработав и месяца, мы получили сразу три небольших муниципальных заказа.
Сначала небольших — отец осторожничал, боялся, что зять подведет. Но Ромка не подвел, и уже через полгода заказы полились рекой, а отец стал величать Ромку сыном. Мы купили две машины, сделали ремонт в трешке, начали строить загородный дом…Благополучие, стабильность, перспективы, а значит…дети…Я забеременела Колей, и работа сама собой начала исчезать из моей жизни…Потом Машка…Потом Олег…Ведь деньги есть, дом огромный, почему нет, правда?
Какое-то время мне даже нравилось играть эту роль- образцовая жена, ждущая дома мужа с пирогами и улыбкой, облепленная причесанными детьми. Вот только не моё это.
Умом я ведь прекрасно понимаю, почему Ромка сейчас не берет меня на работу к себе. Почти десять лет я не бралась за карандаш, и тут на тебе, решилась. А должность у меня высокая. Так что теперь — понижать? Сплетни, да и мне обидно будет, он ведь знает. Оставить всё как есть? Так я правда дров наломать могу, мне действительно сейчас наставничество нужно. Итак не помню половину, да еще и технологии не стоят на месте. Я понимаю, да…Вот только обидно до жгучих слёз. Он всё это время развивался, а я…Мне кажется, он иногда смотрит на меня и думает: " что же с ней стало, с моей Шушей". Я сама так думаю, глядя на себя в зеркало. И я так больше не хочу.
К завтраку специально спускаюсь позже обычного, чтобы точно не застать Ромку дома. Не хочу его видеть, пока всё задуманное не исполню. Потом уже позвоню, извинюсь за вчерашнее и расскажу новости. Надеюсь, они у меня будут…
Устроившись с чашкой кофе на низком подоконнике кухни, быстро пролистываю телефонные контакты. С замиранием сердца набираю нужный номер. Оля отвечает не сразу, испытывая мои нервы на прочность пятью протяжными гудками.
— Сашка, привет! Ты чего так рано? — её низкий бархатный голос, наполненный искренней теплотой, убеждает меня в том, что всё делаю правильно, — Случилось что?
— Да, случилось, Ольчик, — кусаю губы от волнения. Ходить вокруг да около всегда получалось у меня из ряда вон, поэтому выпаливаю, — Оль, возьми меня к себе на работу. На свободных условиях. Я вам "парк пожарников" помогу получить. Я знаю, вы боритесь…
В трубке повисает ошарашенная тишина.
***
Гав, прости меня пожалуйста за вчерашнее. Простишь? Я тебя очень люблю
Строчу мужу смску, уложив Олега на дневной сон. У Ромки сейчас как раз обеденный перерыв должен заканчиваться. Если не сильно злится, то перезвонит. Нет…ну и ладно…Вечером всё расскажу. К вечеру точно остынет. Жду-жду-жду. Нет, не позвонит похоже. Дуется. Но стоит только отложить телефон, как он тут же вибрирует от входящего вызова. Рома.
— Привет, — шепчу в трубку, на цыпочках выходя из детской.
— Привет, — как-то очень уж хрипло, будто слова ему с трудом даются, горло царапают, — Это ты меня прости, Шуш…
— Да, ладно, я же понимаю, — улыбаюсь в ответ, рассеянно поглаживая пальцами гладкий корпус телефона. Сегодня точно мой день- вот и Ромка извинился.
— Не думаю, что понимаешь, — глухо возвражает он.
— Ром, знаешь, у меня новости, — радость так и прорывается в голосе, — Никогда не догадаешься!
— Ммм? — как-то вяло в ответ.
— Ром, я к Коневой попросилась! — чуть не взвизгиваю в трубку. Тараторю дальше, нутром чуя, как настроение Ромки на том конце меняется от подавленного к заинтригованному, — К ним в "Эль- дизайн". Она, конечно, в шоке была, но сразу взяла. Еще бы, я ей с "Пожарниками" помочь обещала.
— Еще бы… — вставляет Ромка, понимающе хмыкнув.
— Так что всё — завтра у меня первый рабочий день. Можешь меня поздравить! — я буквально пританцовываю в коридоре. Договорив, добавляю нервно в тишину, — Поздравишь?
— Саш, я…Шуш..- он растерянно смеётся. Его низкий тембр ласкает мой слух и бархатной тяжестью вибрирует в груди, — Да я в шоке просто. Но ты ж не хотела вроде, нет? У них же одни интерьеры…
— Так это я интерьеры не хотела, а парк, общественное пространство…круто же!
— Ну да, — фыркает Ромка снисходительно, — Помасштабней будет…Отцу то сказала, что Коневой обещала? А то сорвешь старику сделку…
— За кого ты меня принимаешь, конечно! Не учи, — взрываюсь в ответ притворным негодованием.
Ромка смеётся.
— Саааш… — и молчит, но я чувствую, что он улыбается, а потом тихо и с лёгкой укоризной, — Наверно даже из дома не вышла. Так, пару звонков сделала…
— Ну так… — хмыкаю я, подтверждая.
— А мне год с этим мозг выносила, Сашка. Год!!! — с такой обидой вдруг, что я на секунду теряюсь. Ну бывает ведь у всех, правда? Что теперь? Всю жизнь вспоминать? Да я и не в том настроении, чтобы воспринять его претензию серьёзно.
— Ну так кто-то же должен, Ром, мозги выносить, — смеюсь.
— Да, точно, кто-то должен… — он как-то сразу и обреченно соглашается, а потом добавляет, — Шуш, может сходим куда- нибудь, а? Ну ведь праздник у нас, получается. Ты как? Я в шесть уже освобожусь. Столик закажу где-нибудь…Ты в "Панораму" отреставрированную давно хотела выбраться, м?
У меня начинает щипать в носу от неожиданно нахлынувшей бесконтрольной нежности. Я ведь об этом месяца три назад говорила, да и так, мимоходом…А Ромка вот помнит…Помнит!
— Гав…я люблю тебя, правда… — сиплю в трубку дрогнувшим голосом.
— Я тебя тоже, Шуш… — еле различаю его тихие проникновенные слова.
— А может и ночевать в городе останемся? — предлагаю внезапно даже для самой себя, — Я с Марией договорюсь…Снимем номер…
Щеки опаляет возбужденный румянец, потому я тут же начинаю представлять. Мне кажется от меня полыхнуло жаром даже через трубку.
— …С джакузи…и огромной кроватью…м? — тихо продолжаю.
Ромка нервно закашливается на том конце, и я четко слышк, как он сглатывает.
— Ну давааай, — тянет муж совсем уж низким голосом.
— Давай. Всё, целую, мне пора. Напишешь время брони в " Панораме",
— и быстро вешаю трубку, боясь хоть чем-то лишним испортить этот идеальный момент.
Тихо возвращаюсь в детскую. Экран телефона давно погас, но улыбка всё не сходит с моего лица. Я чувствую, что у нас начался новый этап, и он точно будет счастливым. Ведь мы до сих пор есть друг у друга, и это главное. Я — его, а он — мой. Правда?