26. Алина
Я с тоской смотрела сквозь тонированное стекло автомобиля, бесцельно разглядывая дома, деревья, тротуары, людей… Я ждала этого дня. Первое время со страхом и слезами, потом с невыносимой горечью, а сейчас уже стало как-то всё равно. Наверное, если засыпать рану солью, то рано или поздно к этой боли привыкаешь и просто перестаёшь замечать…
…Только сейчас я почему-то поняла, что за несколько недель, прожитых в доме Дмитрия Сергеевича, я была почти счастлива. Меня впервые не грызло одиночество, хотя я большую часть времени проводила одна — Дима приезжал нечасто, привозил продукты, пару раз доставлял меня в клинику к Ане Рустамовне, иногда оставался ночевать, и лишь в выходные мы жили вместе. Забавно, но я даже скучала по его обществу в некоторые моменты…
Я успела неплохо изучить его как человека и как мужчину, его предпочтения и недостатки. Поначалу мне казалось странным, когда он сердито морщился и презрительно кривил губы, увидев на мне короткий сарафан для выезда в город или слишком яркую помаду на губах, но потом я привыкла и стала более тщательно подбирать гардероб — мне всегда нравились летние длинные летящие платья, но на работу я их не могла носить, и они пылились в шкафу, пока я не забрала большую часть вещей в дом. Здесь такие наряды казались более уместными. Да и без косметики я не страдала — перманент держится годами, и мне вполне хватало и его.
Ещё нестерпимо раздражало, когда первым делом по приезду Дима брал мой телефон и придирчиво изучал звонки и историю браузера, но в какой-то момент я смирилась и с этим — сама стала протягивать мобильник, едва он заходил в дом. Димка только усмехался на это, в шутку упрекая тем, что я вообще не обязана перед ним отчитываться… Знаю, что не обязана, но если ему от этого легче, то мне не трудно.
Ещё жутко бесил футбол по телевизору… Но я просто молча уходила наверх — в конце концов, это его дом, пусть смотрит что хочет.
Зато меня безумно радовала возможность изображать из себя хорошую хозяйку и готовить для Димки свои любимые блюда, благо в еде он оказался совсем неприхотлив. Я с восторгом крутилась на просторной кухне, вспоминая все рецепты, которым меня когда-то учила мама, роясь в интернете в поисках тех или иных оригинальных идей, дописывая в список покупок необходимые продукты… Только ради этой возможности я готова была терпеть если не все, то многие Димкины причуды.
Смешно, но я впервые жила с мужчиной вот так… Без отношений, без обязательств, но по его правилам и законам. Впрочем, точнее будет сказать, что я жила не с ним, а у него. Просто гостья…
Я ни разу не спросила Диму о том, что он сказал тогда Ромке, а сам он ни слова не произнёс о моей беременности. Только пару раз упомянул, когда договаривался об экспресс-анализе ДНК…
И вот сейчас всё это просто закончится — тест наконец даст ответ, кто отец ребёнока. И я сомневаюсь, что Диме понравится результат… Всё-таки я знаю, что ребёнок не его, даже по срокам. Но прекрасно вижу эту Димину слепую надежду и веру в чудо…
Закусила губу, покосилась на Димкин профиль, снова перевела взгляд в окно.
А ещё я сегодня впервые за несколько недель увижу наконец Ромку… Не уверена, конечно, что я готова ко встрече… Наверное, лучше было бы попросить Диму отвезти меня в другое время, но демонстрировать страх и неуверенность мне совсем не хотелось, и я лишь молча кивнула, соглашаясь на общую сдачу анализов. Да и увидеть правда хотелось… Просто со стороны…
— Приехали. Выходи, — Дима, не поворачивая голову, сам вылез из машины.
Вздохнула, распахивая дверь и торопливо покидая уютный салон. Неловко улыбнулась, пока Димка несколько секунд скользил по мне одобрительным взглядом… Наконец перевела дух, когда он едва заметно кивнул, привычно положил ладонь мне на плечи, подталкивая вперёд, ко входу в клинику…
Знала, что выгляжу хорошо — тонкое льняное бледно-розовое платье без рукавов, доходящее до пят, очень удачно оттеняло бронзовый загар, который я успела получить, гуляя во дворе, белые сандалии на плоской подошве, небрежная коса через плечо, из косметики лишь тушь на ресницах и блеск на губах, освежающий цвет перманента… Да, я готовилась долго и тщательно, чтобы выглядеть если не идеально, то как минимум сносно. И при этом не разозлить Димку… Конечно, Ромка привык меня видеть совершенно другой, тем более я даже умудрилась поправиться на несколько килограммов, но мне нужна была хотя бы минимальная уверенность в себе, а в данных обстоятельствах внешность хоть немного этому способствовала. Всё-таки мне безумно повезло, что токсикоз пока не начался, хотя Ани предупредила, что это может случиться в любой момент.
Дима открыл передо мной дверь, и я ступила в прохладный вестибюль больницы. Сердце подпрыгнуло к горлу, хотя глаза ещё не успели привыкнуть к свету ламп после яркого пронзительного утреннего солнца… Просто знала, что Рома уже здесь…
Он сидел в большом кожаном кресле в глубине холла. Поднялся нам на встречу, пряча мобильник в карман… Как всегда безупречен — серые летние брюки, белоснежная рубашка с коротким рукавом, гладко выбрит… Грустно усмехнулась про себя — раньше и Димка казался мне таким же идеальным, и только теперь я знаю, как он иногда выглядит в свободное от работы время — небритый, заспанный, сердитый…
Ромка первый протянул руку, и Дима крепко пожал его ладонь.
Я лишь едва заметно улыбнулась, опустила голову и одними губами прошептала:
— Привет.
Ромка, кажется, тоже улыбнулся…
— Привет. Отлично выглядишь…
Чуть покраснела, на несколько секунд подняла глаза, но тут же снова опустила.
— Спасибо, Ром…
— Я отойду, — Дима отступил на шаг, разворачиваясь к административной стойке…
— Я с тобой, — я машинально шагнула следом, испытав едва ли не приступ паники от мысли о том, чтобы остаться с Романом Арнольдовичем вдвоём и продолжить разговор.
Наверное, я переоценила свои силы…
Дима только с удивлением поднял бровь и пожал плечами, привычно подталкивая меня в спину и вынуждая идти на шаг впереди него…
Чувствовала, что Роман смотрит. На меня, на на нас обоих… Знала, что он боится. Наверное, ему вообще наплевать на то, чей это ребёнок, лишь бы не его. И я его даже понимаю… Всё-таки всем было бы лучше, если бы результат показал Димкино отцовство… Но это невозможно. И я не могу предположить, что скажет Рома, убедившись в том, что это его ДНК…
Ждать пришлось всего несколько минут. Нас развели по кабинетам, у меня взяли кровь, тут же молоденькая медсестра сообщила, что экспресс-анализ обычно готов уже на следующий день…
Я не понимала этого стремления Димы ускорить процесс и переплачивать за возможность быстрого результата. Впрочем, как хочет…
Всё произошло слишком быстро. Вышли втроём из здания клиники, спустились по ступенькам… Я лишь успела оглянуться последний раз на Ромку, когда он, перебросившись парой дежурных фраз с Димой, обменялся с ним рукопожатием и быстрым шагом направился к своей машине, бросив в мою сторону долгий пронзительный взгляд исподлобья…
— Пошли, — Дима потянул меня за локоть в противоположную сторону…
Сутки напряжённого ожидания.
Нет, по сути пока ничего не изменилось — Дима отвёз меня домой, сам уехал в офис. Вечером, как я и подозревала, приехал ночевать… Хмурый и молчаливый, даже почти не стал ужинать, скорее из вежливости поковырял вилкой в тарелке, ушёл в гараж, вернулся…
Видела, что он не находит себе места, и безумно жалела его в глубине души. Почему-то сегодня больше не могла позволить себе просто подойти к нему, обнять, завести разговор, как раньше… Это всё слишком сокровенно, будто мы совсем не чужие друг другу люди… Сейчас чужие. Возможно, уже навсегда…
Зато я с лёгкостью смогла скинуть одежду, распустить волосы, подойти к сидящему на диване Диме и опуститься перед ним на колени, предлагая себя — секс между нами никогда не был чем-то интимным, чистым и светлым, он всегда служил лишь удовлетворением потребностей и способом расслабиться. Почему бы не сейчас, верно? Ничего личного, просто возможность сбросить напряжение и… по-своему попрощаться…
Дима не отказался…
Едва не задохнулась, когда мужская ладонь больно сдавила мою шею, горячие губы оставили влажный след на лбу, на виске, на скуле… Пальцы запутались в волосах, оттягивая назад голову… Дима что-то хрипел матом сквозь зубы, но я не слушала, до боли в запястьях впиваясь в его плечи, царапая ногтями затылок, спину, прогибаясь вперёд и подставляя тело под жёсткие болезненные прикосновения…
От мысли о том, что это происходит последний раз, глаза щипало от слёз. Зачем, чёрт побери, вообще нужен этот дурацкий тест?! Почему нельзя просто оставить всё как есть и жить дальше…
На этот раз не смогла уснуть сама. До самого рассвета лежала в кровати, пялясь в пустоту и прислушиваясь к ровному дыханию спящего Димы. Хотелось сохранить надежду… Но даже на редкие встречи надеяться глупо — скоро я растолстею и вряд ли буду сексуально привлекательной для Дмитрия Сергеевича, а после родов уже мне станет не до секса. Может, потом, через несколько лет… Чёрт, ну пусть хоть эта слюнявая надежда останется!
Вытерла слёзы, как никогда остро ощущая убегающее сквозь пальцы время…
Утром собиралась поспешно, но тщательно. И почему-то ориентируясь лишь на Димин вкус — выбрала белое кружевное хлопковое платье в пол на тонких лямках, прозрачный блеск для губ, распустила волосы…
Ромка опять приехал в клинику раньше нас. Чувствовала его напряжение даже на расстоянии, глаза поднять не решилась, лишь тихо пробормотала "привет" на его сдержанный кивок во время рукопожатия с Димой…
Результаты теста вынесла прямо в вестибюль всё та же молоденькая медсестра, вручила мне какие-то бумаги, с сочувствующим видом вздохнула, сказала, что если я пожелаю, то можно провести анализ ещё раз, хотя достоверность его и так составляет девяносто девять и девять процентов…
Я растерянно глянула на расплывающиеся перед глазами немногочисленные строчки…
Этого просто не может быть…
Дима выхватил из моих дрожавших рук бумагу, пробежался по ней быстрым взглядом…
Видела, как он побледнел, сжал челюсти, как на скулах заиграли желваки…
Ромка заглянул через Димкино плечо, так же пристально несколько секунд изучал заключение… По его лицу скользнуло неприкрытое облегчение, на губах заиграла торжествующая улыбка…
Отступила от них на несколько шагов, качая головой. Вот и всё…
Ромка хрипло рассмеялся, хлопая друга по плечу…
— Ну что, папаша?! Будешь теперь немецкого отпрыска воспитывать? Или с кем там она его ещё натрахала… — он вытер ладонью лицо, даже не пытаясь скрыть издевательский сарказм в голосе. — Поздравля-я-яю. Я б нах послал такую шалаву…
Димка только сжал зубы… Смял бумагу в кулаке бумагу, повернулся ко мне… Небрежным движением пихнул смятый комок мне в руку, резким размашистым шагом направился к выходу…
Ромка только иронично поднял брови, с улыбкой глядя ему в след.
Никогда не пойму этой особенности мужской дружбы. Слишком жестоко…
Судорожно втянула носом воздух, сдерживая рвущиеся наружу слёзы… Прошептала едва слышно:
— Сука ты всё-таки, Роман Арнольдович…
Развернулась, вышла из здания, спиной ощущая пристальный тяжёлый взгляд бывшего любовника. Остановилась на углу клиники, достала телефон, набрала номер такси…
Ну вот и всё. Можно ехать домой… Странное чувство свободы теснилось в груди — наконец не нужно ждать разрешения на то, чтобы рассказать маме обо всём, порадовать тем, что она скоро станет бабушкой… И по кошкам я невероятно соскучилась… И вообще…
Слёзы текли без остановки, но от них становилось реально легче. Уже сидя в автомобиле, ещё раз развернула зажатую в кулаке бумагу, прочитала более внимательно…
Господи, таких результатов не ждал никто, даже я…
Дим, прости, если сможешь… Я, наверное, отдала бы сейчас всё на свете за то, чтобы это действительно оказался твой малыш…
Жаль, что не судьба.
Вообще, забавное чувство, когда сбываются мечты…
За последние месяцы сбылось всё, чего мне так хотелось в жизни — в ней появился замечательный мужчина Роман Арнольдович, деньги, долгожданный ремонт, о котором сейчас даже думать тошно, вроде как приличная работа, теперь вот беременность, которую смело можно приравнять к чуду… Интересно, это я такая дурная и не умею ценить то, что есть, или у всех так? Вроде и свершилось, но столько боли и разочарования принесло почему-то… И, как ни странно, не только мне… Разве так должно быть?
Впрочем, с разочарованием я немного поспешила.
Уже вечером следующего дня я не выдержала и позвонила маме.
Мама действительно искренне обрадовалась новости о моей беременности. Долго охала в трубку, заливаясь слезами счастья, надавала кучу советов о том, как правильно питаться и какой режим соблюдать в моём положении, заставила записать название какой-то травки, которую надо заваривать при первых симптомах токсикоза, посоветовала какие витамины добавить в рацион… Ещё она настойчиво звала меня пожить у неё на даче, утверждая, что нет ничего полезнее свежего воздуха и натуральной зелени с грядок…
Я почти не слушала её, глядя в окно кухни сухими воспалёнными глазами. Просто давала маме возможность высказаться и лишь иногда мычала что-то одобрительное в трубку. Всё-таки она так давно готовила эти советы, пусть рассказывает…
Больше всего мне хотелось побыть одной. Свыкнуться с мыслью о том, что Дима исчез из моей жизни навсегда… Почему-то это осознание ранило гораздо сильнее, чем я могла предположить. Нет, я не скучала по нему так, как, возможно, могла бы. Или так, как тосковала по Ромке. Просто мне иногда не хватало его голоса…
И, наверное, я всё-таки ждала хотя бы звонка от него. Ну или банального сообщения… Если не стандартной фразы "нам было хорошо вместе, Алин, но расставание неизбежно", то по крайней мере предложения забрать свои вещи…
Но телефон молчал. Не обидно, но почему-то горько…
Почти пять суток. Пять долгих дней и четыре бессонные ночи…
…Звонок раздался после полуночи, когда я, свернувшись калачиком на постели, строила несбыточные планы на будущее.
Рванулась к мобильнику, валявшемуся на тумбочке… Почему-то сразу поняла, что это он, Димка.
— Да… — я торопливо прижала телефон к уху, оглушённая стуком собственного сердца.
Шорох, возня на заднем фоне…
Наконец сбивчивый голос неразборчиво пробормотал:
— Привет.
— Привет, Дим, — я поджала губы, внезапно ощутив лёгкий озноб страха.
Какой-то невнятный смешок, хриплый кашель, громкий мат…
— Дим! — я до боли в пальцах сжала корпус мобильника, чувствуя, как волосы на голове встают дыбом. — Ты… пьян?
Снова неразборчивый хрип где-то на далёком расстоянии от трубки… Наконец из динамика раздалось презрительное шипение:
— Су-ука ты… Сука всё-таки, Алина-а…
Я прижала ладонь ко рту, сдерживая готовое вырваться ругательство. Глубоко вздохнула, ощущая, как липкий страх проникает под кожу и ползёт по венам ледяным холодом…
— Дим, просто ответь, ты пьёшь? — я перевела дыхание, и так прекрасно понимая, что эта невразумительная речь не может принадлежать трезвому человеку.
— Н-не твоё, блять… дело…
— Дим, хочешь, я приеду?! — я закусила губу, не в силах сдержать нервную дрожь в голосе.
— Нет! — снова грохот… — Не х-хочу… К Гаву иди… Блядь…
В трубке раздались гудки…
Я потрясённо уставилась в надпись на экране "вызов завершён"…
Торопливо нажала "перезвонить", но механический голос тут же отрапортовал, что "телефон абонента временно недоступен"…
Нет, я не надеялась ни на что, когда набирала номер такси и называла водителю адрес Диминой квартиры. Наверное, я просто знала, что ничего хорошего меня там не ждёт…
Вашу мать, почему?! Куда, блять, Ромка смотрит, когда друг в таком состоянии?! Господи, ну ему же нельзя пить…
Такси остановилось прямо напротив подъезда элитной многоэтажки. Я вылезла из машины, в очередной раз набирая Димкин номер… Абонент не доступен.
Растерянно оглядела большой зелёный двор, освещённый фонарями…
Я была здесь всего один раз, когда мы после первого визита к Ани Рустамовне заезжали за какими-то вещами. Я хотела подождать в машине, но Димка тогда слишком боялся оставлять меня одну и всё время подкалывал тем, что я и босиком могу по бездорожью от него убежать, а уж в босоножках и подавно… Пришлось подниматься с ним и ждать в прихожей, ибо в комнату проходить я тогда отказалась наотрез…
Поспешно нажала на общий звонок, криво улыбнулась в мигнувшую камеру, на ходу обдумывая, что и как скажу Димке, если он не вышвырнет меня прямо с порога и всё-таки даст шанс завести разговор…
Замок щёлкнул, и я резко дёрнула на себя дверь. Заскочила в прохладный полутёмный холл подъезда, теряясь среди папоротников и пальм, растущих прямо у входа… Поспешила к консьержу с вопросом…
Ответ сонного, но вполне доброжелательного консьержа ввёл меня в ступор — Дмитрий Сергеевич отсутствует, не появлялся уже несколько суток, никого не предупредил, никакой информации о своём местоположении не оставил…
Едва не застонала, проклиная собственную непредусмотрительность — он же наверняка вернулся в дом…
Наверное, это было не лучшее решение — ночью ехать за город. Но я банально не могла поступить иначе…
Снова и снова пыталась дозвониться до Димы, мысленно подгоняя водителя и едва не плача от досады. Наверное, успела выучить наизусть все цифры его номера, пялясь в экран мобильника… Тщетно — телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Издевательство какое-то…
Зато повезло в другом. Мысленно порадовалась тому, что Дима до сих пор не счёл нужным разобраться с неисправным электронным замком и домофоном — знакомая калитка оказалась не закрыта на ключ.
Всё остальное тоже оказалось не закрыто…
Выдохнула, обозревая тёмный двор, освещённый сейчас лишь голубоватыми уличными фонарями и мягким рассеянным светом, падающим из окон первого этажа. Так себе зрелище — полуоткрытые ворота гаража, припаркованный как попало БМВ… Сделала несколько неуверенных шагов к дому, бегло осматривая машину — автомобиль почти врезался мордой в стену, передние колёса неправдоподобно вывернулись, повторяя резкий поворот руля, совершённый, похоже, в последний момент, водительская дверца осталась не захлопнута… Но хуже всего выглядела груда разбросанных по асфальту вещей неподалёку от машины. Моих, кажется…
Подошла ближе, подбирая с асфальта свой бирюзовый шёлковый сарафан, валяющийся прямо у колеса… Почему-то грустно усмехнулась — избавиться от меня хотел окончательно, а я опять навязываться приехала…
Дверь в дом ожидаемо оказалась не заперта. Мы вообще не запирали её даже на ночь, когда Дима оставался ночевать здесь — хватало закрытой калитки, ибо посёлок под камерами и охраняемый. А вот одна я, конечно, всё-таки побаивалась и закрывалась перед сном…
Стараясь громко не шуметь, вошла в тёмную прихожую. Из гостиной сквозь матовое стекло двери-купе виднелся неяркий свет…
Чёрт, страшно. Вряд ли Дима обрадуется моему появлению…
Ещё раз без особой надежды набрала его номер, тихо выдохнула — естественно, выключен…
— Дим… — я чуть отодвинула матовое стекло, морщась от ударившей в нос кисловатой вони. — Ди-им!
Тишина. Вашу мать… Надеюсь, он не упал с лестницы и не свернул себе шею…
— Дим!!!
Я ступила в гостиную, разглядывая валяющиеся на полу бутылки и осторожно обходя осколки стекла. Швырялся он ими тут что ли?! Кошмар…
…Со стороны кухни раздался грохот…
Сердце ушло в пятки, и я огромным усилием воли подавила вспыхнувшее желание мгновенно развернуться и сбежать отсюда…
— Дим… — мой голос засипел от страха, хриплым шёпотом прокатываясь по комнате.
Пьяный мат; кажется, удар в стену…
Зажала рот ладонью, пробираясь к проходу в кухню…
Дима вышел мне навстречу сам. Пошатываясь и еле держась на ногах… Схватился рукой за проём, но ладонь соскользнула, и он едва не упал… Снова выровнялся, приваливаясь плечом к наличнику…
Несколько долгих секунд изучал меня мутным нечитаемым взглядом…
— П-привет…
Я выдавила нелепую улыбку, прижимая к груди телефон и почему-то отводя глаза в сторону — смотреть на него было… жутко. Всегда выглядевший до тошноты безупречно Дмитрий Сергеевич изменился до неузнаваемости — заросшее недельной щетиной лицо; когда-то белая, а сейчас неопределённого цвета мятая футболка; болтающиеся на бедрах незавязанные спортивные штаны…
— Явилась? — в его голосе не было удивления или возмущения, скорее презрительная констатация факта.
Он оттолкнулся от стены, и его занесло в другую сторону к окну…
Прижала ладонь ко рту, сдерживая порыв броситься к нему — наверняка оттолкнёт…
— Сука, бля-ять… — Дима упорно устоял на ногах.
— Дим… — я протянула руку, но тут же опустила…
— Аборт сделала? — равнодушный вопрос прозвучал неожиданно.
Открыла было рот, но отвечать сразу не стала — страх озвучить совсем не то, что он хочет услышать, оказался сильнее.
Отступила на всякий случай на пару шагов и тихо произнесла:
— Нет, Дим, и не собираюсь.
Дима стремительно шагнул в мою сторону…
— Врёшь мне? — он неожиданно оскалился, в пьяном голосе проступила глухая ярость. — Дура…
От страха затряслись колени, к горлу подступила тошнота. Промолчала, кусая губы и глотая слёзы, пока он тянул руку к моим волосам… Зажмурилась…
— Не бойся, — он жёстко усмехнулся, лишь едва ощутимо касаясь моей щеки тыльной стороной ладони. — И-и не ной, блять…
Он обхватил меня за шею, больно сминая волосы и ощутимо прикладываясь лбом к моему лбу… Грубо смял ладонью грудь…
Зажмурилась… Задержала дыхание, борясь с тошнотой и страхом…
— Беременная ещё, значит…
— Угу… — кивнула, поджимая солёные от слёз губы…
Он внезапно оттолкнул меня, сам по инерции попятился назад, снова едва не упал…
— Дим! — я бросилась вперёд, хватая его за руку и подставляя плечо. — Дим… Давай я тебе сесть помогу…
— К чёрту и-иди…
Он снова оттолкнул меня, развернулся, нетвёрдым шагом двинулся обратно в кухню, скрылся за стеной…
Перевела дух, пытаясь взять себя в руки. Горько усмехнулась про себя — мама с детства учила меня держаться подальше от пьяных мужиков, и я действительно всегда держалась от них на приличном расстоянии. До этого момента…
Подняла с пола валявшийся в углу мужской пиджак, кинула его на край дивана. Брезгливо подобрала пару пустых бутылок, поставила у комода…
— Алина…
Выдохнула, торопливо шагая к кухне…
Дима привычно сидел на стуле у открытого окна. Сгорбленная поза, широко расставленные ноги, стопка в руке…
— Выпей с-со мной, — он кивнул в пустоту перед собой.
— Мне нельзя, Дим…
— Принцесса, блять… — он залпом опрокинул в себя стопку.
— Дим… — я неуверенно подошла ближе. — Не пей больше…
Он поднял на меня окончательно поплывший тяжёлый взгляд.
— Тебе… блять… трудно, да?! — он совсем с трудом ворочал языком.
— Что трудно, Дим? — я мельком оглядела две полные бутылки на подоконнике.
— От меня… родить… — он внезапно затих, но через секунду потянулся к раковине, пытаясь подняться на ноги…
Меня едва саму не стошнило, глядя на то, как его выворачивает наизнанку…
Выскочила из кухни, зажав уши и глотая слёзы… Бросилась на улицу, больше не сдерживая громких рыданий…
Бессилие. Полное. И я представления не имею, что с этим со всем делать…
Позвонить в скорую? Только если Дима сам попросит… А он явно не попросит. Господи…
Вернулась в дом лишь минут через двадцать, раньше не могла себя заставить.
Дима спал на стуле, откинув голову на плечо…
Спасибо, Господи!
С облегчением выдохнула, более внимательно осматривая кухню и оценивая масштаб разрушений. Почему-то на душе стало спокойнее — пусть Дима лучше поспит подольше…
Наверное, мне просто надо было чем-то занять руки. Думать не хотелось. Чувствовать тоже…
Сначала неуверенно, а потом гораздо смелее я принялась сметать с пола осколки. Собрала в пакет остатки испорченной еды, к которой Дима, по всей видимости, даже не притрагивался, запустила пылесос, отмыла раковину, сгрузила в неё грязную посуду, стараясь не шуметь и не беспокоить спящего Дмитрия Сергеевича…
Он проснулся через несколько часов, когда солнце уже вовсю поднялось над горизонтом, а я давно перебралась с пылесосом и тряпкой в гостиную. Замерла, услышав грохот и сразу нечленораздельный мат…
Подняла голову, когда Дима вышел в комнату, тяжело опираясь на стену и щурясь от яркого солнечного света. Застыл, фокусируя на мне полубезумный взгляд…
— Ты… — он вытер губы ладонью, хрипло откашлялся. — Сделала уже?
— Что?! — я неуверенно улыбнулась.
— Что… — он с ненавистью стиснул зубы. — Аборт, блять…
Опустила глаза. Отрицательно покачала головой…
Мне почему-то больше не было страшно. Точнее, было, но я так устала и перенервничала, что перестала обращать на это внимание…
— Водка где? — Дима прислонился затылком к стене.
— В холодильнике… — я закусила губу. — Дим, может не надо больше…
Он презрительно усмехнулся.
— Я сам… знаю… что мне надо…
Скрылся в проходе…
Понимала, что спорить сейчас бесполезно, просто чревато. Лишь с тоской проводила его взглядом…
Поспать мне удалось после полудня, когда Дима, вымотавшийся от бессвязной болтовни и ходьбы по дому, дававшейся ему с определённым трудом, в сотый раз переспросил меня про аборт и вырубился на диване. Я же поднялась по лестнице в спальню…
На втором этаже Димка, по всей видимости, почти не бывал за эти дни — только вещи мои оказались разбросаны, а в остальном там царил почти образцовый порядок.
Легла прямо в одежде на кровать, заправленную, скорее всего, мной самой несколько суток назад и с тех пор не тронутую…
…Проснулась от крика. Точнее, от какого-то жуткого воя…
Быстро сбежала вниз по ступенькам в гостиную…
Димка сидел на диване и, зажав бутылку в руке, делал глотки прямо из горла… Размахнулся, со всей дури швырнул полупустую стеклянную флягу в стену напротив… Осколки долетели даже до меня…
— Дим! — я бросилась к нему, хватая его за руки и глядя в залитое слезами лицо. — Дим, ну хватит…
Он несколько секунд смотрел мне в глаза, тяжело дыша и постепенно успокаиваясь…
— Ты…
— Я, Дим. Аборт не сделала, если ты об этом. Ложись, я плед сейчас принесу… И тазик на всякий случай…
Больше я не отходила от него надолго. Вместо водки приносила воду в бутылке, каждый раз с ужасом ожидая, что он меня просто убьёт, когда попробует… Ромка бы точно убил… Однако дальше матов, битья посуды, попыток оттолкнуть меня и послать к немцам со своим отродьем дело не заходило. Даже ночью я уснула в кресле рядом с камином, опасаясь подниматься наверх и оставлять Диму одного…
Почти двое суток этого невразумительного ада. Я убирала осколки, силилась доказать Диме, что водка в доме закончилась, пыталась накормить его хоть чем-нибудь из остатков еды в холодильнике, напрочь лишая себя попыток подумать и проанализировать происходящее. Мозг настолько отупел от переизбытка эмоционального напряжения и острой нехватки сна и отдыха, что я, кажется, перестала вообще что-либо чувствовать…
…Лишь на утро третьего дня я открыла глаза с непривычным ощущением того, что я наконец выспалась.
Тёплое солнце радостно заливало гостиную, разбрасывая по белым стенам невесть откуда взявшиеся солнечные зайчики… Уютно и весело почему-то…
Мгновенно пришла в себя, оглядывая комнату и пустой диван. Твою мать, опять ушёл куда-то бродить по дому… Как это я не проснулась? Чёрт…
Протёрла ладонями лицо, нашаривая на полу тапки, поднялась с кресла, разминая затёкшую шею. По привычке побрела на кухню…
В проходе растерянно замерла…
Хлопнула ресницами, недоверчиво глядя в светло-голубые глаза, так внезапно оказавшиеся как раз напротив моего лица… Вполне себе осмысленные глаза, красные от полопавшихся капилляров, с фиолетовыми опухшими веками, но вполне трезвые. И такие… привычные что ли… Или даже родные…
Машинально улыбнулась, окидывая быстрым взглядом гладко выбритый подбородок, чистую серую футболку и синие спортивные шорты… Чуть нахмурилась, заметив, как дрожат пальцы, обнимающие чашку с кофе…
— Привет, — я снова подняла голову, глядя глаза в глаза.
— Привет, — Дима недовольно скривился, отворачиваясь.
Злится… И на меня, и наверняка на себя…
— Лучше, Дим? — я потрогала ладонью чайник, потянулась за своей чашкой, косясь на его спину, не в силах стереть с лица идиотскую улыбку.
— Угу, — он поставил свою кружку на стол, прошёл вперёд, исподлобья глядя в окно… — Чего не сбежала-то, Алин? Боялась, что сдохну? Так мне не впервой.
Я промолчала, заливая кипятком растворимый кофе. Господи, как же сейчас хорошо…
— Дурак ты, Димка… — я шагнула следом, останавляваясь рядом с Димой и протягивая ему оставленную им чашку. Сама сделала глоток из своей кружки…
— Да и ты дура, смотрю, неизлечимая, — он невесело усмехнулся, разминая шею и плечи и нехотя принимая из моей руки слишком горячий для него напиток.
— Бывает… — я глубоко вздохнула, разглядывая заросший задний двор и подставляя лицо прохладному ветерку, долетающему с улицы. — Больше не сорвёшься?
— Нет.
Опустила голову. Мне пора уезжать, да?!
Молчание затянулось…
Наконец Дима залпом допил свой кофе, отставил кружку на подоконник. Повернулся ко мне…
— Ну чего скисла, Алин? — он обхватил меня ладонью за шею, разворачивая лицом к себе.
Долго смотрел, пытаясь поймать мой взгляд, но я отчаянно прятала взор, глядя куда угодно, только не в холодные голубые глаза…
— Замуж пойдёшь, если позову? — он сжал мой затылок, путаясь пальцами в длинных нечёсанных волосах.
Сглотнула слюну…
— А ребёнок, Дим…
Он тяжело вздохнул, отворачиваясь к окну. Помолчал несколько секунд, машинально сминая в кулаке прядь моих волос…
— А что ребёнок? — он нахмурился, словно не желая поднимать эту тему. — Родишь, будем растить…
Он снова повернулся ко мне, презрительно ухмыльнулся.
— Или всё ещё на Гава рассчитываешь?
Отрицательно помотала головой, изо всех сил обнимая его за пояс и прижимаясь лбом к широкой крепкой груди, чтобы спрятать подступающие к горлу слёзы.
— Нет, Дим… Больше ни на кого…
Сердце стучало громко и надрывно. Не могла понять, моё собственное, или всё-таки Димкино под моей щекой, прижатой к его футболке…
Сжала объятия ещё сильнее…
Господи, никому-никому никогда не отдам…