Глава 18. Тот, кто должен появиться в конце

Когда возвращаюсь в покои, долгое время стою у окна, глядя на тёмное небо. Чужое небо. Не моё. Но почему мне кажется, что это небо просит меня остаться здесь и помочь тем, кто нуждается в моей помощи?..

— Небо, это дешёвый шантаж, — скептично произношу под нос, складывая руки на груди.

— Разговариваешь сама с собой? — звучит голос Акиры из-за спины.

Как бесшумно он умеет передвигаться.

К слову, о передвижении…

— Я думаю, угроза моей жизни миновала, — поворачиваясь к воину, замечаю, — и ты можешь занять свои собственные покои. Стоит поговорить об этом с нашими советниками.

— Я не оставлю тебя одну, — произносит Акира.

— В твоём присутствии здесь больше нет необходимости, — отвечаю ровно, — как только Временное Правительство будет собрано, охрана дворца будет усилена воинами всех кланов.

— Пока что оно не собрано.

— Акира, до момента его «сбора» — меньше суток. Думаю, об отдельных покоях стоит позаботиться заранее — пока ещё есть свободные комнаты, — поясняю ему простую истину.

— Я не буду перебираться в отдельные покои, — отрезает воин.

Смотрю на него. Долго смотрю.

— Чего ты пытаешься добиться? — спрашиваю сухим голосом.

Акира молчит.

— Ты понимаешь, в какое положение ставишь меня перед всеми? Мне не нужен личный телохранитель во дворце, полном союзников. Я — не столь важная персона.

— Ты принижаешь свою значимость, — без эмоций отвечает воин.

— Как и ты принижаешь свою, — парирую спокойно, — Великий Воин — это нечто большее, чем охранник какой-то безродной девицы.

— У тебя уже есть титул, — напоминает Акира.

— Ты понял, о чём я. Я исчезну из этого мира, а ты здесь останешься. Найди другую цель для служения. А меня, пожалуйста, оставь. Ты всё сделал хорошо: я всё ещё жива и всё ещё здесь. До конца осталось недолго. Мне нужно время побыть одной и вспомнить, что это такое… когда около тебя никого нет.

— Зачем ты хочешь об этом вспоминать? — звучит негромкий, но чёткий вопрос.

— Потому что это моя реальность: я одна, — чеканю, глядя на него.

— Сейчас я рядом.

— Сейчас рядом, потом рядом не будешь. Лучше особо не привязываться, — отворачиваясь от него, бросаю безразлично.

И сама прекрасно понимаю, что опоздала… конкретно так опоздала с этим напоминанием самой себе. Но делать нечего — нужно отвыкать от него.

— Позволь прикоснуться к тебе.

Застываю, бездумно глядя куда-то на стену.

Он сейчас действительно об этом попросил?

— Что ты хочешь… — разворачиваясь к нему, уточняю, но тут же резко отступаю, вытянув вперед руку, — Не смей! — стою, нервно втягивая воздух и глядя на Акиру широко раскрытыми глазами, — Не нужно ко мне приближаться, — чуть спокойнее произношу, напряженно следя за воином, решившим, было, сократить между нами расстояние.

— Раньше ты не была против… ещё сегодня днём ты не была против, — сосредоточенно произносит Акира, не отрывая от меня не менее напряженного взгляда.

— Это произошло, потому что я была немного не в себе… из-за встречи с твоей второй половиной, — вспоминая подробности «того раза», отвечаю.

— Ты… противоречишь себе, — замечает Акира.

Возможно. Но сейчас близость с ним — это последнее, на что я пойду. Мне необходима вся воля, чтобы донести до местных Богов своё непоколебимое желание вернуться обратно.

— Ты тоже не особо разорался со всеми своими противоречиями, — замечаю в ответ, — ещё недавно прикосновение ко мне вызывало у тебя священный ужас. Теперь ты просишь об этом. А завтра отрубишь мне руки за то, что я первая потянусь к тебе.

— Ты преувеличиваешь. Я никогда тебе не наврежу, — нахмурившись, отвечает Акира.

— Ты не можешь этого знать, — качаю головой, с болью глядя на него, — Ты сам себя не понимаешь. Ты даже не ведаешь, отчего в тебе проявляется Тот, Второй. Как ты можешь вообще что-либо гарантировать? Да и зачем тебе гарантировать что-то — мне?..

— Ты права, я действительно не знаю, почему Он появляется. Раньше я думал, что это вид крови провоцирует его. Но сейчас, рядом с тобой… он начал появляться без какой-либо причины, — Акира неожиданно замолкает, затем ещё больше хмурится и поднимает на меня уже совсем другой взгляд, — он появляется, чтобы защитить тебя… он даже воскрес, чтобы защитить тебя!

— Он, а не ты, — произношу негромко, сама не зная — зачем говорю это?..

— Что?

— Ты даже не знаешь, что это за часть тебя. Ты готов был выпросить меня у неба, чтобы твоя темная половина больше никогда не проливала кровь. И вот я появилась здесь. А ты всё ещё убиваешь… — смотрю на него без каких-либо эмоций, но сама ощущаю, насколько тяжел мой взгляд, — неужели тебе настолько безразлична собственная судьба?

— Что?.. — ещё более растерянно переспрашивает Акира.

— Это мне нужно было искать путь, чтобы выйти на местных Богов, — отвечаю ровно, — а у тебя всегда был прямой канал связи. Так почему ты не спросишь у них, зачем в твои руки был вложен этот меч?!

Акира отступает на шаг…

Затем ещё на один…

А затем молча выходит из покоев.

…

Отворачиваюсь и опускаю взгляд в пол.

Какая удивительная слепота поразила всех местных представителей сильного пола. Что граф Дроттер, что Зар, что Акира…

Интересно, я такая же слепая?

Стук в дверь отрывает меня от бесцельного брожения по гостиной. Великий воин ушёл несколько часов назад, а я так и не смогла заснуть… хотя планировала… потому как ночной гость, о котором меня предупреждала графиня, однозначно не даст мне возможности встретиться с подушкой.

Возможно даже до самого утра…

А день и так был такой долгий…

Но, как видно, отдохнуть мне сегодня просто не судьба.

— Войдите, — произношу громким голосом, и в мои покои входит… служанка.

— Леди Мариэль, вас ждут, — тихонько произносит она.

Поднимаю брови и выхожу из покоев вслед за девушкой.

И почему я была уверена, что беседа будет проходить на моей территории?.. Впрочем, волноваться не о чем: графиня Дроттер явно не из тех, кто втыкает нож в спину. Таких людей я обычно определяю довольно быстро.

Мы пересекаем длинный коридор и попадаем в крыло для прислуги. Порядком удивленная, следую за служанкой через узкий проход между комнатами, — должно быть, спальнями, — и останавливаюсь перед деревянной дверью в самом углу.

— Это комната отдыха нашей ключницы. Она очень старая и быстро устаёт от дворцового гула, — робко поясняет мне девушка, вцепившись руками в передник.

— Мне следует войти? — уточняю ровным голосом.

Служанка нервно кивает, а затем отступает, освобождая проход.

Осторожно захожу внутрь, отмечая, как хорошо смазаны петли: дверь очень старая, но не издала ни звука. Вижу краем глаза, как девушка пятится, опустив голову. Ей явно не понравился приказ, отданный кем-то из местных господ.

Что это? Меня пытаются убить?.. Всё-таки?..

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с женщиной лет сорока — сорока пяти. Густые волосы убраны в сложную прическу, лицо всё ещё не потеряло былой красоты, но взгляд светлых глаз выдаёт странную усталость и отсутствие какого-либо желания ею пользоваться.

— Вы не ключница, — замечаю спокойно.

— Увы, — вежливо улыбается женщина, затем обводит взглядом помещение, — это единственное место, где мы можем встретиться без лишних глаз.

— Так вы и есть тот самый гость, с которым я по какой-то причине должна встретиться? — спрашиваю негромко, внимательно вглядываясь в лицо незнакомки.

— Всё верно, Мариэль, — произносит женщина, — или мне лучше звать тебя Марией?

Мария… точно… это же моё имя. Моё настоящее имя. А я уже, было, начала его забывать…

Женщина напротив пристально смотрит на меня, ожидая чего-то — какой-то реакции, которую я, по видимому, должна была выдать.

— Ты всё ещё здесь, — прищурившись, произносит она.

— Вы думали, я убегу, услышав своё настоящее имя? — уточняю ровно, — В этом мире многим известно о том, кто я. Так что я уже ничему не удивляюсь.

— Я ждала не этого, — качает головой незнакомка, во взгляде которой неожиданно что-то меняется.

В нём будто появляется жизнь… или хотя бы интерес?

В любом случае он больше не напоминает взгляд человека, абсолютно безразличного к происходящему с ним.

— Скажи мне, Мария, чего ты хочешь от этого мира? — задает неожиданный вопрос незнакомка.

— Вот, так, сразу? С порога? — усмехаюсь недоверчиво, — Может, вы хотя бы представитесь?

— Ещё успею, — отмахивается женщина, — лучше ответь, какое твое самое большое желание?

— Вернуться обратно, — отвечаю спокойно.

— Это не правда, — отрезает женщина неожиданно сильным голосом, — ты хочешь иного. Но сама всё ещё не поняла этого.

— Почему вы в этом так уверены? Откуда знаете, что у меня на душе? — огрызаюсь совсем не вежливо.

— В этот мир попадают не «просто так». Сюда заносит лишь тех, кто отчаянно чего-то желает, но по каким-то причинам не может получить этого в своей реальности, — чеканит незнакомка.

— Вы кто вообще? — удивленная, отступаю.

— Кто-то попадает сюда на день, кто-то на неделю, а кто-то лишь на пару часов сна — заглядывает через щелочку между явью и воображением, — произносит женщина, делая ко мне уверенный шаг, — ты попала сюда, потому что твоё желание было невыполнимо для того мира.

— Моё желание? — нервно смеюсь, — Я попала сюда из-за Великого Воина, молившего небо о моём появлении.

— Это не так. Он просил лишь с этой стороны, а ты рвалась с другой, — улыбается незнакомка, и эта её улыбка мне совсем не нравится.

— Я никогда особо ничего не желала, — качаю головой, начиная тараторить от нервного напряжения, — и уж тем более не желала попадать в мир, где есть самовлюбленный недалекий дракон, и где все жители глупы до безобразия; умным здесь можно стать только если долго живёшь — либо если местные Боги наградили тебя какой-то силой. Это место — самое последнее в списке, куда бы я хотела попасть. Так что, вы не правы, незнакомая мне леди, я попала сюда не по своей воле и не из-за своего желания.

— А я и не говорила, что ты попала сюда, потому что хотела сюда попасть, — неожиданно хитро улыбнувшись, отвечает та.

Осекаюсь. Потому что действительно… не говорила.

— Но…

— Пути господни неисповедимы, — замечает моя странная собеседница, обойдя меня по дуге.

— Кто вы? И откуда знаете наши выражения? — напряженно спрашиваю.

— Откуда?.. Теперь уже сложно вспомнить, — направляя взгляд куда-то на потолок, протягивает незнакомка, — должно быть, кто-то из людей обронил, проходя мимо… Или это цитата из какой-то книги?.. А может, я услышала это по радио? Или по тому странному каналу на телевизоре, где разряженные старцы с бородами пытались учить людей жить по законам божьим. Удивительная передача, учитывая, как расходится толкование и первоисточник их истин.

— Телевизор? Вы сказали «телевизор»? — взволнованно переспрашиваю, — Вы с земли?..

— Я бывала там. Не раз. Интересное место, — кивает женщина, вновь что-то припоминая, — однако, моё последнее путешествие было экстренным образом завершено, поскольку залетная душа случайно вернулась в своё тело, затянув меня обратно в Сарамнию. И с тех пор я уже не могла выпрыгнуть из тела. Ни разу.

— Вы… Марьянелла? — глядя на женщину во все глаза, спрашиваю я, — Настоящая Марьянелла?..

— Та самая, что уступила своё тело девушке из твоего мира. Всё верно, — кивает незнакомка с лёгкой улыбкой на губах.

— Ничего не понимаю! — искренне недоумеваю, глядя на неё, — Но ведь Марьянеллу больше не видели, как и Контрада! А вы здесь! Передо мной!

— Как только душа землянки унеслась в свой родной мир, я вернулась обратно в своё тело. Скажу честно, позиция, в которой я тогда оказалась, весьма меня озадачила… — на щеках настоящей Марьянеллы появляется тень от румянца, — Контрад быстро заметил подмену. А точнее — возвращение всего на свои места. Он понял, что я — это я, а не она… если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю, — выдавливаю, действительно понимая, что эта женщина имеет в виду.

Кажется, предыдущая попаданка вылетела из тела Марьянеллы в довольно пикантный момент. А вернувшаяся на своё место хозяйка оказалась в более чем невыгодном положении.

— Контрад был в ярости. Никогда его таким не видела. Он требовал вернуть ту, другую, но что я могла сделать? — Марьянелла отводит взгляд, словно вновь проживая те не самые приятные моменты, — Когда он понял, что не сможет от меня ничего добиться, он начал кричать Богам, чтобы те вернули её. Он сказал, что знает, для чего было придумано пророчество с благословенным плодом, и что именно он — причина всех бед этого мира; он сказал, что готов лишить себя жизни, чтобы отправиться за ней на землю… он сказал, что отметил её, и что самостоятельно найдёт путь: что ему больше не нужна помощь неба; а потом он напомнил о своём последнем желании, о последней услуге, которую Повелитель Тьмы задолжал бездушному проклятому королю… и воткнул кинжал себе в сердце.

Смотрю на неё широко раскрытыми глазами.

— Воткнул… кинжал? — уточняю негромко.

Это же вроде как была счастливая история любви! Все же уверены, что Контрад и Марьянелла счастливы где-то там, далеко, за пределами дворцовой стены!

А тут, оказывается, произошла настоящая трагедия, не хуже шекспировских «Ромео и Джульетты»!

— Тут нужно пояснить, чтобы ты излишне не драматизировала, — спокойно поясняет Марьянелла, — Контрад был лишен души и наделен невероятными для Сарамнии Силой и Возможностями. Он не мог умереть — его в буквальном смысле защищал дворец. Однако сам он вполне мог нанести себе вред. И, убив себя, Контрад здраво рассудил, что его душа, находившаяся в тот момент в руках Повелителя тьмы, унесётся за той, другой, которая умчалась парой минут ранее в свой родной мир.

— Откуда эта странная уверенность? — спрашиваю, запутавшись.

— Контрад отметил ту девушку силой Повелителя Тьмы. Так что они были связаны. Естественно, наши Боги оказались на распутье: проще всего было спокойно отпустить душу короля, которая не смогла бы найти покоя в чужом мире, оставшись без тела, и вскоре сама развоплотилась от отчаяния.

— Какой жуткий конец, — сведя брови, протягиваю негромко.

— Да, в отличие от Контрада, той девушке было, куда возвращаться. Она вернулась в своё собственное тело, — кивает Марьянелла, — но у Богов был и иной вариант.

— Они дали Контраду новое тело? Там, на земле? — изумленно шепчу, не спеша верить в такие чудеса.

— Не всё так просто. Дух проклятого короля был слишком силен: отправлять его в другой мир со всеми знаниями, полученными в Сарамнии, было чревато.

— И что они сделали? — негромко спрашиваю.

— Они искривили время и позволили душе Контрада вселиться в тело младенца, который на момент возвращения попадаки из Сарамнии, уже был вполне себе взрослым и привлекательным мужчиной, абсолютно ничего не помнившим о нескольких сотнях лет своей жизни в совершенно другом мире.

— Они стерли его память!

— Естественно, они стерли его память, — спокойно соглашается Марьянелла.

— Но как он тогда нашёл свою Марьянеллу?.. Прошу прощения за использование вашего имени, — тут же извиняюсь я.

— Их связь никуда не исчезла. Он интуитивно выбрал ту компанию, в которой работала та девушка, приняв приглашение от начальства. Теперь они встречаются.

— Теперь?.. Это же двадцать пять лет назад было, — замечаю недоверчиво.

У них такой затяжной конфетно-букетный период?..

— Время здесь и там течёт иначе, — отвечает Марьянелла, — та девушка… кажется, её звали Златой, попала в Сарамнию где-то на месяц. А я пробыла в её теле лишь несколько минут.

— Выходит, на земле не так уж много времени прошло? — растерянно смотрю на женщину; а затем до меня доходит, — Моё тело! Его тоже кто-то занял?!

— Вполне возможно, — не отрицает Марьянелла, — ведь ты тоже сейчас заняла чьё-то тело.

— Мне нужно вернуться… у меня магазин… и клуб любителей драконов… и… — замолкаю, пытаясь понять, насколько ценно всё то, что осталось там, — Зачем нас вообще сюда направляют? С какой целью? — неожиданно для себя спрашиваю вслух.

— Вероятно между Богами есть некая договоренность, и в вашем случае отрабатывается какая-то схема, — жмет плечами Марьянелла, — из того, что я сумела уловить при переходе из одного мира в другой, ясно, что Контрад был чем-то вроде отражения одного известного представителя власти в вашем мире… и Боги пытались придумать, как бы его усмирить, и как перенаправить его внимание, экспериментируя в другом мире и на другом игровом поле. Но я могла плохо расслышать — и всё намного проще. Не знаю. И уточнять желания нет. Вообще.

— Что это за человек такой в нашем мире, что его никто остановить не может — даже Боги? — нахмурившись, бормочу под нос.

— Я повторюсь: даже знать не хочу, — чуть холоднее отвечает Марьянелла, — мысль о том, что наш мир — какое-то жалкое отражение вашего, меня совсем не радует.

Могу её понять.

— Но разве это не нарушит закон равновесия? — вдруг доходит до меня, — Контрад-отражение и его прототип — в одном мире! Это вообще нормально для законов вселенной?..

— Ему стёрли память, дали в руки компанию с кучей проблем и положили любимую девушку под бок. Он явно больше не представляет угрозы для мира, — спокойно отвечает женщина.

— Его сила и впрямь невероятна, — вновь начинаю хмуриться, думая о проклятом короле, — и, что важно, он отлично понимал, какая власть находится в его руках — но ничего не мог с этим сделать. Своими действиями и сделками с Богами он загнал в тупик не только себя, но и весь мир в придачу… постойте, вы говорите, он знал, зачем было создано пророчество?

— Да. Он не был слеп относительно своего положения, — кивает Марьянелла, — воплощенное пророчество должно было нейтрализовать негативные последствия деятельности Контрада. И Злата своей любовью к бездушному королю запустила этот маховик.

— Выходит, это то, чего она хотела, когда попала сюда? Она хотела любви? — спрашиваю у женщины.

— Неверно, — качает головой та, — Злата хотела стать сильной. Собственно, за этим и пришла к астрологу на приём, откуда её унесло в Сарамнию: она настолько физически измоталась и душевно выдохлась, что пыталась получить помощь там, где нормальные люди не ищут.

— Так полагаю, она получила желаемое. А любовь ей досталась бонусом, — протягиваю задумчиво, затем замолкаю.

Чего же хотела я, там, в своём родном мире?

…

Покопавшись в себе, прихожу к неутешительному выводу: я хотела менять людей. Хотела, но не имела этой власти. И со временем подстроилась под общий поток. Слилась цветом с массой. Предала своё желание.

А здесь у меня была эта власть. И я могла помочь тем, кто не просто «нуждался в моей помощи», а кто открыто просил об этой самой помощи!

…

Но ведь всё здесь не по-настоящему! Даже Марьянелла об этом сказала: Сарамния, возможно, лишь отражение земли! Очень корявое и без какой-либо фантазии вылепленное.

Разве я могу позволить себе остаться здесь и воплощать все мои мечты?..

— Что с вами произошло, когда Контрад убил себя? Куда вы пропали? И куда делось тело Контрада? — спрашиваю спустя некоторое время, не глядя на женщину.

— Я потратила полночи на то, чтобы утащить его тело тайными ходами — из дворца, а потом и за пределы столицы, — спокойно отвечает Марьянелла, — Я хорошо знала дворец, я в нём выросла.

Жуть какая.

— А потом?

— А потом я взяла необходимую мне сумму денег…

— Вы ограбили казну… — делаю вывод, качая головой.

— И уехала на границу с вампирами.

— И сбежали от ответственности, — заканчиваю за неё.

— На тот момент меня можно было понять: если бы кто-то зашел в те покои, меня бы обвинили в убийстве короля, — жмёт плечами Марьянелла.

— Как вы познакомились с графиней Дроттер?

— Она проезжала мимо моего дома, спустя несколько месяцев. Граф возвращался в свои владения, уже будучи женатым человеком… они оба узнали меня: каждый увидел во мне свою Марьянеллу.

— И они же помогли вам жить никем не узнанной, вдалеке от столицы и всех проблем этого мира, — уже догадываюсь, чем закончится эта история, — зачем вы мне всё это рассказали? Чего вы хотите?

— На самом деле я хочу сделать тебе предложение, — озадачивает меня эта загадочная женщина.

— Предложение? — напряженно повторяю.

— Я знаю, какое впечатление произвожу. Ты думаешь, что я сняла с себя ответственность за судьбу этого мира и спряталась в глуши. Я довольно долго избегала этих мыслей, полагая, что ничем никому не обязана… но теперь, когда прошло столько лет, когда все страхи, обиды и желания уже поутихли, я готова выйти из тени и взять на себя управление королевством людей. Я тоже помечена местными Богами. И имею силу, равной которой нет во всём мире.

— Ваша магия… — припоминая что-то, протягиваю.

— Я могу повелевать временем, — четко произносит женщина и в этот момент становится словно чуть выше ростом…

— Вы… хотите отмотать время до момента смерти Контрада? — доходит до меня, — хотите предотвратить всё, что произошло с тех пор?

В том числе и моё появление здесь — о чём я не говорю вслух.

— Да. Я дам Контраду убить себя, и, если надо, возьму на себя всю ответственность.

— Но вас посадят! — смотрю на неё во все глаза, — А потом казнят!

— Меня спасёт граф Дроттер. Он — мой старый друг, — спокойно отвечает Марьянелла.

— Но войны не миновать! Она всё равно начнётся! И вновь всё — с самого начала! И Зар родится!

— А, этот крылатый мальчик… — припоминая что-то о драконе, протягивает Марьянелла.

— Вы не решите местные проблемы! Вы вновь запустите тот же маховик!

— Я займу место Контрада и буду править объединёнными землями, поскольку я — часть того самого пророчества, о котором все знают, но подробности которого никому не известны, — мягко улыбается женщина.

— Пророчество о благословенном плоде, после воплощения которого вампиры получат возможность размножаться, среди оборотней появится первый дракон, а маги начнут видеть мертвых?.. — нахмурившись, уточняю.

— А проклятый король получит обратно свою душу, — кивает Марьянелла, — всё верно. Так всё и произошло после исчезновения Контрада. Но никто не знает, как именно запустилось это пророчество…

— Вы хотите сказать, что воспользуетесь этим незнанием? — напряженно смотрю на неё.

— Мне известно всё, что происходило в первые дни после исчезновения короля. И когда королева-мать придёт со своим новорожденным крылатым дитя во дворец, я выйду к народу и скажу, что это именно я запустила пророчество, сделав свой выбор — выбор в пользу графа Дроттера. И я скажу, что Контрад не выдержал моего решения и убил себя. Пророчество начнёт воплощаться, доказывая мою власть изменять законы мироздания. Война не начнётся, потому что я успею нейтрализовать Анвара до того, как он наделает глупостей — и после этого никто не сможет оспорить моих прав на этот трон. Моё имя будет передаваться на устах. Моя жизнь станет народным достоянием. А Сарамния, наконец, начнёт процветать, и двери в наш мир навсегда закроются для чужих душ.

Кажется, кто-то слишком долго просидел в одиночестве, культивируя свой нарцисизм…

— Арба никогда не выйдет замуж, а я никогда не увижу Акиру… — протягиваю негромко, глядя в темный угол.

— Это небольшая цена за мир во всём мире, — отвечает Марьянелла.

Молчу, старательно не думая о том, что моё сердце сжимается от странных эмоций, которых я не могу определить.

— Я предлагаю тебе это решение. И даю срок на обдумывание.

— Вы… сами этого хотите? — неожиданно для себя спрашиваю у неё.

— Я уже давно не знаю, чего хочу, — улыбается Марьянелла, — но я могу дать шанс тебе.

— Шанс?.. — удивленно смотрю на женщину.

— Шанс понять, чего ты на самом деле хочешь. Здесь. Сейчас. В этот самый момент, — Марьянелла снова улыбается, какой-то мягкой покровительственной улыбкой, а затем кивает на дверь, — подумай над этим и дай мне знать, когда будешь готова дать ответ.

Как-то неуверенно киваю и выхожу из помещения. Сама иду вперёд, почти наощупь, потому как за окном царила ночь, а в этом коридоре совсем не было окон. Дохожу до развилки и встречаю свою служанку.

Та сгибается в поклоне (должно быть, опасаясь моего гнева — завела, мол, меня в какую-то дыру по приказу вампиров!), а затем берёт в руки свечу и молча ведёт к моим покоям.

Буду ли я спать этой ночью?..

Хороший вопрос.