Глава 42

Я попросила ребят подождать и пробежала по комнатам, проверяя, все ли в порядке.

Марта чувствовала себя с каждым днем лучше. На улицу не выходила, но она и ранее не была сторонницей прогулок. Вот и сейчас оставалась у себя.

– Ты как сегодня? Мне нужно к храмовникам сходить.

Она перебирала какие-то тряпки, склонившись возле одного из сундуков.

– Для чего мне собирали такое приданое? Роскошные платья с рюшами, вышивка золотой нитью. Куда мне их надевать? – всхлипывала она, уткнувшись лицом в желтую ткань.

– Ты сегодня пила настой? – я попыталась сменить тему.

– Да при чем здесь настой? Я вдова с ребенком, замурованная в этом доме. Жизнь закончилась!

Марта откинула в сторону одежду и разрыдалась.

М-да, недолго мы жили в тишине и покое. Ладно, до этого все можно было списать на беременность. А сейчас-то что? Безделье по голове бьет? Я втайне надеялась, что после родов Марта изменится.

– О каких нарядах и развлечениях речь? У тебя траур. По правилам ты не можешь покидать дом, посещать гостей и у себя никого принимать не можешь.

Жестко, но мне не до уговоров. Если раньше я ее жалела, в надежде, что с рождением ребенка все наладится, то сейчас пора поставить ее на место.

– А-а-а! – еще громче заплакала она.

Развернувшись, я пошла к детям. Вот где тишина и сонное царство.

Клара тихонько пела песню о рыбаке, ушедшем в море. Два «полешка» посапывали рядом. В комнате чистота, никаких разбросанных вещей. Стопочкой лежат тряпки, заготовленные для пеленок. На столе, придвинутом к кровати, кувшин и бокал. Кормилице прописали настой трав для улучшения самочувствия, ведь она сама недавно перенесла роды.

– Спят? – одними губами прошептала я, кивнув на мелких.

– Да, – так же тихо ответила Клара.

В этот момент наша Вита скуксилась и захныкала. Тут же проснулся второй и поддержал ее. Я различала их по одежде. Наша красотка завернута в более дорогую ткань, а сын кормилицы – в обычную, серую и грубоватую.

– Я пойду, – толкнув попой дверь, я поспешила сбежать от надвигающейся бури из детских слез.

Забежала к себе, взяла три серебряные монеты и спустилась вниз, к ожидающим меня подросткам из храма. Еще какое-то время ушло на поиски Клето и Сэвино. Я не могла идти в деревню одна, да и мне требовалась их помощь в покупке продуктов.

Наконец мы собрались и торопливо направились к храмовникам. Не стоит заставлять их ждать.

В самой деревне мы разделились. Я отдала работникам монеты и попросила прикупить еще трех кур-несушек, полмешка хорошей муки, рыбу, пару земляных груш и несколько свёкол. И вслед за провожатыми направилась в храм.

Меня провели в служебное помещение и попросили подождать. Дверь сюда вела из притвора, и я ни разу здесь не была. Даже когда мы с Марко пришли на разговор к отче Джузеппе, то разговаривали в самом храме. Марко… Что бы это могло значить? Особое расположение?

В небольшом помещении вдоль простой беленой стены стояла деревянная лавка с резной спинкой и грубо сколоченный стол. Лишь под потолком виднеется скромный узор лепнины.

Массивная боковая дверь неслышно отворилась, и вошли два храмовника. Вчерашние знакомые.

Отче Карлос уже в летах и с излишним весом. Говорит с отдышкой, а его лицо вечно красное, усеянное крупными каплями пота. Второй – отче Ферро, совсем молод. Подозреваю, что ему едва перевалило на двадцать. Взгляд горящий, любознательный, и когда его не одергивает отче Карлос, улыбка не сходит с его лица.

– Сеньорита Катерина.

При их появлении я присела в приветствии и склонила голову.

– Святые отцы.

– Присаживайся, – показали они на лавку, а сами устроились напротив меня на стульях.

– Молитесь ли вы дома? – зашел издалека отче Карлос.

– Да, святой отец. И перед едой, и после, и при всяком начинании мы просим Пресвятую Деву о помощи.

– Это правильно, – назидательно отозвался старший храмовник. Затем продолжил: – Марко уехал, как вы справляетесь без него?

– Пресвятая покровительница не оставляет нас без своего внимания. Мы молимся, и она посылает силы барону Алонзо, а уж он и устанавливает порядок в доме.

– Завтра месса, надеюсь видеть вас всех на ней в добром здравии.

– Да, святой отец.

– По всему видно, что вы усердно молитесь. Пришли хорошие новости. Наши братья одобрили предложение Марко, и сейчас его путь лежит в столицу, к самому епископу Пресвятой Девы.

Насколько я помнила, это глава всей церкви. А значит, осталось последнее и самое сложное испытание – убедить главного храмовника. Моему Марко удалось отстоять нашу затею, и он поехал дальше. Только почему не вернулся домой, не сделал передышку? Неужели он не волнуется о нас? Быть такого не может! Скорее, ему не предоставили выбора.

– Пресвятая Дева не оставляет без своего покровительства, – прикоснулась я ладонью ко лбу, к губам и груди.

Этот жест повторили храмовники.

– Дочь моя, не нуждается ли ваша семья в чем-либо? В наши обязанности входит забота о пастве.

Я впервые услышала предложение о помощи и решила за него ухватиться. Обеими руками.

– Святые отцы, можете ли вы дать разрешение на торговлю в деревне?

Земля принадлежала им, как и все жители, поэтому на любое действие следовало спрашивать разрешение.

– Самой тебе нельзя, господам не следует марать свою честь, опускаясь до уровня торговцев. Но служанкам это не возбраняется. А чем ты хотела торговать?

– Макаронными изделиями. Вы пробовали их у нас вчера. Только я намереваюсь торговать наполовину готовым товаром – высушенным на солнце. Останется лишь отварить его в кипятке и добавить овощи или рыбу.

– Это мы тоже хотели с тобой обсудить. Что за необычное кушанье вчера подавали в вашем доме?

– Макароны, святой отец.

Со мной по-прежнему разговаривал только отец Карлос, поэтому и ответы я адресовала ему.

– Я много раз видела, как наша кухарка раскатывает тесто для лепешек, чтобы затем их запечь. И мне пришла в голову мысль. Если можно выпекать, то почему не попробовать их отварить и смешать с другой едой? В тесто мы добавили яйцо, чтобы макароны не развалились, затем кухарка тщательно вымесила тесто и, нарезав его на тонкие полоски, подсушила. А перед подачей на стол оставалось лишь отварить полоски в горячей воде и добавить колбасу, чеснок и зелень.

– Так просто? – поднял брови храмовник.

– В том-то и дело. Вы можете передать мои слова кухарке, что готовит вам, и я уверена, что она тут же приготовит вам это блюдо.

Глаза храмовника лишь на секунду вспыхнули блеском, но он сразу меня огорчил.

– На торговлю требуется разрешение гильдии.

Да что ты будешь делать! Куда ни ткни – везде бюрократия. Нет, я готова связаться с гильдией, но сколько времени займут согласования? И где гарантия, что мою задумку не перехватят более ловкие и хитрые торговцы? А платить сколько придется?

Я совсем повесила нос. Это получается, придумать я могу что угодно, но до воплощения задуманного очередь может и не дойти.

– Но, учитывая набожность всей вашей семьи и помощь Марко в укреплении веры, мы можем разрешить торговлю твоими макаронами на нашей земле – конкретно в этой деревне.

Храмовник хитро щурился, явно не договаривая главного.

– И сколько вы хотите за право торговли?

– Половину.

Вот это аппетиты!

– Четвертую часть, и при этом производство макарон будет осуществляться на вашей территории и с участием ваших работников. А я возьму на себя пошив мешочков, в которых будет упаковываться товар, и обязательно вышивку на них вашей символики. Таким образом все будут знать, что именно храмовники кормят людей. Это будет прямым подтверждением вашей заботы о пастве. Уверена, что ваши братья оценят вашу преданность церкви и то, как вы несете свой долг.

Да начнется торг!

Храмовники оказались очень бойкими ребятами, когда речь касалась денег. Мы торговались красиво, красочно, каждая сторона выдвигала свои аргументы, старательно обходя упоминание прибыли. Я давила на заботу о нуждающихся, на долг церкви помочь всем.

В итоге сошлись делить прибыль поровну. Тоже неплохо, учитывая детали. Я перенесла на их плечи всю готовку, а себе оставила лишь пошив мешочков и продажу. Да, ткань придется покупать за свой счет и завязки тоже. Муку договорились приобретать вскладчину, но уверена, что храмовникам дадут хорошие скидки. Куриц пообещала купить сама. По сути, я продавала идею и весьма неплохо сторговалась.