Глава 16

Василиса

– Рокотов? Тот самый Рокотов, с которым тебя так мечтал познакомить Марк Валентинович? – Я потревожила Катю на рабочем месте, и теперь она, скрестив руки, внимательно выслушивает мои восклицания. – Он тебя узнал?

– Да, именно он. Не знаю. Кажется, нет, – останавливаюсь, потому что последние десять минут наворачиваю круги по Катиному кабинету. – А может, да. Не знаю, – громко стону, не понимая, как теперь общаться с Рокотовым. – И папа хорош: «Этот заказ должна выполнить именно ты, никто больше!» Как я ни старалась перекинуть проект на Ингу Витальевну – тщетно, упёрся, словно баран, желая, чтобы я поработала с Германом.

– Герман? Интересное имя, – хмыкает Катя. – А что, хорошо звучит – Злата Германовна, – смакует подруга.

– Катя!

– Что «Катя»? Ну что? Ты провела ночь с шикарным мужчиной, беременна от этого самого мужчины, замечу, и твой отец отчаянно жаждал свести вас вместе. Вася, это судьба!

– Напоминаю, он женат, – поджимаю губы. – По времени, кажется, столько же, сколько и мы с Игорем.

– Откуда ты знаешь, что и как в его семье? Детей у него нет, в принципе, он свободен.

– Кать, ну прекрати… – стону в голос.

– Так, а давай на его жену посмотрим. – Катька открывает ноутбук, вбивая, видимо, в поисковик информацию о Рокотове. Замирает. – Да ну нафиг… Вася! Ты не поверишь! Иди сюда!

Подскакиваю, впиваясь взглядом в монитор и залипаю.

– Это ведь она? Та самая, которую Игорь лапал в клубе? Так ведь? – Катя пролистывает фото одно за другим.

Последняя фотография сделана на выставке новых технологий. Именно тогда отец желал нас наконец-то познакомить, но Рокотова рядом не оказалось. На фото Герман с женой и подпись: «Герман Рокотов с женой Анжеликой».

– То есть, – перевариваю, – его жена – любовница моего мужа? Так получается?.. – оседаю в кресло. – Тогда, в клубе, когда она пьяная кричала, что желает получить часть компании, значит, часть его компании? У неё бизнес, у Игоря мои деньги – идеальная богатая семейная пара.

– Именно! А я о чём тебе говорю? А ты «женат, женат», – кривляется Катька. – Вот тебе и женат… Возможно, у него вообще договорной брак. Что там Марк Валентинович рассказывал о его отце?

Напрягаюсь, усиленно вспоминая, что папа рассказывал о Рокотове-старшем.

– Там странная история. Отец вроде бы почти прогорел, раздавая активы налево и направо. Герман вернулся из Европы, потому что мой папа ему позвонил, проинформировал о сложной ситуации с компанией. Ему срочно нужны были вливания, чтобы остаться на плаву. Вроде как Рокотов нашёл партнёра для слияния, но там было условие: к бизнесу в придачу шла дочь новоиспечённого компаньона…

– Ну вот. Значит, всё-таки женился по договору. И, судя по тому, что ты слышала на парковке, его жена так же желает развода, как и твой Игорь. Вот видишь, как всё хорошо складывается! – заключает Катя.

А что хорошо? Рокотов сделал вид, что не узнал меня, или действительно не узнал? Возможно, он каждую ночь проводит с новой девушкой, утром вычёркивая каждую из памяти. И я просто «одна из», не более.

– Это ничего не значит. Может быть, он не в курсе, что его жена изменяет ему.

– Уверена, в курсе. Не зря же он тогда тоже был на парковке у клуба. Он видел сладкую парочку, однозначно. Эта истеричка так орала, что, наверное, даже в центре её слышали. Но несмотря на это, он уехал с тобой, что говорит о том, что Рокотову совершенно плевать, что и с кем делает его жена.

– Ну я же не могу сказать: «Привет. Я та, с которой ты провёл ночь, и я беременна!» Согласись, глупо, – вздыхаю, утыкаюсь лбом в стекло.

– И не надо. Мне почему-то кажется, он сам спросит. Только ты в этот момент не включай, пожалуйста, недотрогу и честно скажи: да, это я, и да, я беременна от тебя. Всего-то, – фыркает Катя.

– Ага, самая малость…

– Когда вы увидитесь с ним?

– Прошло два дня после встречи в кабинете отца. Я сказала, что его проект смогу взять минимум через неделю.

– Ну вот, значит, при встрече с ним и поговоришь.

– Нет, Кать. Это только мой ребёнок. Мы провели ночь вместе, но это совсем не означает, что он желает продолжения. Возможно, и ребёнок для него лишь помеха, иначе уже давно бы имел детей. А что, если он такой же, как Игорь – не желает детей? – развожу руками.

– Не узнаешь, пока не спросишь. Будешь лишь изводить себя догадками.

– Нет, – отрезаю. – Не нужно ему знать. И закроем тему.

Катя лишь разочарованно выдыхает, понимая, что решение мною принято. Не стоит Рокотову ничего знать. Всё только усложнится. Я его, по сути, совсем не знаю, какой он человек и какой мужчина. И не уверена, что он позволит узнать. Каждый из нас делает вид, что не узнал другого. Пусть всё так и остаётся.

***

Сегодня моя последняя встреча с главой «Монолита» Лайтером. Мы практически закончили работу, остались лишь нюансы.

– Василиса Марковна, вас уже ждут! – встречает меня секретарь главы компании. – Просил сразу вас проводить.

– Спасибо.

Большая приёмная Лайтера благоухает множеством цветов. Ещё в первый раз обратила внимание, что глава «Монолита» помешан на экзотических растениях всех форм и видов. Как пояснила его секретарь, Лайтер много путешествует. Из каждой поездки обязательно привозит что-то новенькое и не всегда безопасное.

Так однажды привёз из Бразилии бругмансию – красивое растение с белыми цветками. Как потом оказалось, цветок содержит атропин и все его части являются ядовитыми. После этого случая несколько лет не привозил новых обитателей для своей оранжереи.

– Прошу. – Передо мной открывается дверь, и я попадаю в огромный кабинет Лайтера. Даже у моего отца в пару раз меньше.

– Добрый день, Назар Ефремович, – приветствую мужчину, улыбающегося мне.

– О, Василиса, мы вас ждём!

– Мы?

Лайтер смотрит куда-то вправо и я, проследив его взгляд, утыкаюсь в Рокотова, расслабленно восседающего на кожаном диване.

От неожиданности встречи замираю. Я морально не готова общаться с ним сейчас, да и вообще не готова. Чем меньше времени оставалось до нашей встречи, тем больше охватывала паника: что говорить и как вести себя в его присутствии.

А сейчас он здесь, передо мной, впивается в меня взглядом с наглой ухмылочкой на лице. Я так и не поняла – узнал он меня или нет.

– Здравствуйте, Василиса Марковна. – Рокотов встаёт с дивана, протягивая ладонь.

Он слишком близко, настолько, что запах его парфюма врывается в нос, заставляя заново вспомнить нашу жаркую ночь.

– Здравствуйте… – протягиваю руку, соприкасаясь с его горячей кожей. Тону в зелёной бездне, кажется, даже дышу через раз.

Пара минут – и он отходит, а я снова могу свободно дышать.

– Итак, работа вами сделана отлично. Я всем доволен, – улыбается Лайтер, переключая моё внимание на себя. – Все документы в порядке, – протягивает мне стопку бумаг. – Благодарю за сотрудничество. Теперь она твоя, Рокотов!

Простая фраза, совершенно легко брошенная Лайтером, но я нервно сглатываю, будто он сейчас сказал что-то из ряда вон выходящее. Наши с Германом взгляды встречаются на миг, и я понимаю, что мы оба подумали совсем не о работе.

– Тогда мне пора, – поднимаюсь. – Забежала лишь для того, чтобы забрать бумаги. Всего доброго, Назар Ефремович.

– И вам, Василиса. Приятно было поработать с профессионалами.

Спешу к выходу, чтобы покинуть кабинет и избавиться от присутствия Рокотова.

– И мне пора, Назар. До встречи, – слышится за спиной.

Вылетаю в коридор, ускоряя шаг. Передо мной открытые двери лифта, и я с облегчением заскакиваю в него, тут же нажимая на цифру «один». Мне почему-то хочется убежать как можно дальше от Германа. Рядом с ним я сама не своя.

Выдыхаю, когда двери почти закрываются, но в этот самый момент мужская рука придерживает створки, втискиваясь в свободное пространство.

– Мне тоже на первый, – сверкают зелёные глаза Рокотова, и мы оказываемся один на один в закрытой коробке.

Лифт трогается, ползёт настолько медленно, что я мысленно проклинаю всех мастеров, устанавливавших его, и даже самого производителя. Не могу находиться с ним наедине. Это просто невыносимо.

И вот, когда до первого этажа остаётся совсем чуть-чуть, Герман жмёт «стоп» и лифт, дёрнувшись, зависает между этажами.

– Чт… что вы… ты делаешь? – делаю шаг, чтобы нажать «отмена», но Рокотов преграждает мне путь, оттесняя к стене.

Я упираюсь лопатками в стену кабины. Дежавю. Всё, как в ту самую ночь: лифт и мы двое, целующиеся, как в последний раз.

– Ты же помнишь, правда? – упирается ладонями рядом с моим лицом. – Скажи, что помнишь.

– Не понимаю, о чём вы… – рвано выдыхаю.

– Об этом.

Накрывает мои губы своими. Проникает глубоко, и я податливо открываюсь ему, впуская, как полноправного хозяина.

Поцелуй, медленный, жаркий, тягучий, заставляет откликаться моё тело сразу же, сгорая от прикосновений этого мужчины. Рокотов издаёт приглушённый стон, прижимая меня к себе.

Ведёт широкой ладонью по спине, зарываясь в мои волосы. Больше нет возможности отстраниться. Я, словно в капкане, зажата сильными мужскими руками.

Кислород в лёгких сгорает за считанные секунды, и вот я уже почти не дышу, просто таю в его объятиях, согласная на всё, готовая ко всему.

Чёрт, я даже не подозревала, что так по нему соскучилась. Убеждала саму себя, что такого больше не повторится, мы больше не увидимся, но в глубине души всё равно надеялась встретить его однажды, ощутить жар его тела и сладость поцелуя на своих губах.

– Помнишь? – с трудом отрывается от моих губ, проводит большим пальцем по щеке, спускаясь ниже.

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали… – прикрываю глаза, потому что не могу нагло врать, поглощённая зелёной бездной.

Снова набрасывается, терзает мои губы. Теперь поцелуй становится грязным, диким, стирающим всю мою уверенность и самообладание.

Запускаю пальцы в его волосы, стону, желаю продолжения острой пытки его языком. Прикусываю его губу, вызывая глухой рык. Кажется, мы оба дышим через раз, тонем в водовороте поглощающих нас чувств, бушующих, словно цунами.

Ещё. Хочу ещё.

Чиркаю ноготками по шее Германа, запуская пальчики за ворот рубашки. Вспоминаю, какой он горячий, а упругое тело манит, словно магнит, вызывая желание его касаться снова и снова.

Я больше не контролирую себя, отдаюсь ему без остатка, не в силах оттолкнуть мужчину.

– Признайся, – шепчет мне в шею, – ребёнок мой?

Будто разряд тока, прошибающий насквозь, возвращает в реальность. Распахиваю глаза, понимая, о чём он спрашивает прямо сейчас.

– Нет, – быстро и резко.

Смотрит неотрывно, по-прежнему прижимая меня к стене.

– Лжёшь, – прищуривается. – Слишком быстро ответила, – улыбается. – Мой.

Тяжело дышу, прямо сейчас прокручиваю десятки мыслей в голове, придумывая, что ответить Рокотову.

– Эй… застрявшие, вам помочь? – слышится откуда сверху мужской голос. – Лифт сломался или вы сами его остановили?

– Да-да, помочь! – выныриваю под рукой Рокотова, подхожу ближе к дверям.

Успеваю нажать кнопку на панели, и кабина начинает движение вниз. Я чувствую, что он стоит позади, прожигая меня взглядом, но не оборачиваюсь.

Боюсь на него смотреть. Двери медленно разъезжаются, и я выскакиваю наружу. Хватаю ртом воздух, будто вынырнула из-под толщи воды.

И почему я на каблуках? Угораздило же. Максимально быстро спешу на выход, молюсь, чтобы не остановил, не спросил снова.

– Василиса! – слышу окрик Германа и прибавляю шаг.

Но следом он не идёт, чему я несказанно рада. Выезжаю с парковки, с трудом восстанавливая дыхание.

Трусливо бегу. Вот только от кого: от него или от самой себя?!

В сумке противной мелодией разрывается телефон. Неужели Рокотов? У него есть мой номер. Желает продолжения разговора? На экране высвечивается «Игорь». Что ему нужно?

– Да, слушаю.

– Привет, моя драгоценная пока ещё жена, – отчего-то Игорёк безумно счастлив. – Как поживаешь?

– Без тебя – отлично. А как только мы официально оформим развод – будет ещё лучше, – выдаю язвительно.

– О, не так быстро!

– А что тянуть? У тебя ничего нет, делить нечего. Вся недвижимость принадлежит моему отцу или мне до брака. Счета мои, все деньги заработала я. Остаётся только вопрос по миллионам, которые ты выудил у меня, откладывая на счастливую жизнь с Лисёнком. А так всё.

– Не всё, – становится серьёзным. – Не так быстро. Есть ещё брачный договор.

– Нет. Мы его не составляли. Я ничего не подписывала!

– Подписывала, просто не помнишь. – Его голос становится приторным, противным до чёртиков. – Через полчаса жду тебя в нашем ресторане. Не опаздывай, это в твоих интересах.

Противные гудки. Скинул звонок.

Этого ещё не хватало!

***

Игорь вальяжно развалился за столиком. Хозяин жизни, ей-богу! Дорогой ресторан, мой любимый. Теперь уже нет, ноги моей здесь не будет. Не с ним.

– Привет, Васенька! – даже привстаёт, приветствуя меня. – Шикарно выглядишь! Беременность тебе к лицу, – улыбается, а глазах опасно сверкает.

– Моя беременность тебя не касается. Чего хотел? – замираю около столика. Не хочу с ним находиться даже в одном помещении.

– Присаживайся, разговор долгий. Ну!

– Ладно, – опускаюсь на стул. – О каком договоре идёт речь? Мы ничего такого не составляли. Я ничего не подписывала.

– Подписывала, – перегибается через столик. – Вспомни… Париж, наш медовый месяц, номер в дорогом отеле с видом на Елисейские поля, романтика, ты, залюбленная и разнеженная от моих ласк, подписывающая счета на оплату за нашу поездку… – лыбится, словно жирный котяра, обожравшийся сметаны.

– Среди счетов был договор? – даже привстаю с места, возмущённая его словами.

– Именно. Сядь. Вот, – кладёт передо мной стопку бумаг. – Естественно, это копия. Оригинал у меня.

Беру договор, тут же пролистывая его. Читаю пункты, которых аж целых восемнадцать.

– А не много ли пунктов для того, у которого за душой ни гроша? – язвлю.

Моя колкость достигает цели. Лицо мужа дёргается от упоминания, что пять лет он жил на всём готовом, не сделав самостоятельно ничего.

– Главный – седьмой. И он непосредственно касается твоей беременности.

Пробегаю глазами по первым шести – ничего особенного. Дохожу до седьмого и замираю: «В случае беременности или рождения ребёнка в браке, жена (Вайнер Василиса Марковна) после развода обязана выплачивать мужу (Лавийскому Игорю Константиновичу) компенсацию в размере одного миллиона рублей ежемесячно до совершеннолетия ребёнка. Данная выплата является моральной компенсацией за каждый проведённый день отца вдали от своего ребёнка. В случае смерти ребёнка данный пункт автоматически аннулируется».

– Это что за бред? – поднимаю на него глаза. – Этот договор что, юрист-самоучка составлял?

– Не важно кто. Главное, он юридически заверен, на нём наши подписи, и он действителен, Василиса.

– Ты не отец! О какой компенсации идёт речь?

– А ты докажи! – зло выплёвывает в меня. – Не можешь? Если бы ты нашла мужика, к которому хотела уйти и от которого беременна, выгнала бы меня ещё тогда, когда застала в клубе. Но ты тянула. Почему? – поднимает вопросительно бровь. – Варианта два: случайная связь, и ты даже не знаешь от кого беременна, или он женат, и вместе вы быть не можете. Чтобы опровергнуть этот пункт, тебе нужно предоставить в суде тест ДНК, доказывающий, что отец не я, и отца ребёнка, который подтвердит вашу связь. Но ты, как я понял, сделать этого не сможешь, – разводит руками.

Сглатываю, вспоминая, что буквально час назад утверждала Рокотову, что отец не он. Дура! А даже если бы признала, подтвердить отцовство он бы не решился.

То, что его жена и Игорь любовники, не говорит о том, что он в курсе и готов прямо сейчас к разводу, а тем более к огласке своей измены.

– Сегодня я подал заявление через суд с учётом рассмотрения данного договора, копию которого приложил к заявлению. Первое заседание через семь дней.

– Ну ты и сволочь, Лавийский! – процедила сквозь зубы. – И почему я раньше этого не видела? Где были мои глаза? Отец и Катя, да и вообще все сразу поняли, что ты за птица, вот только я видеть не желала.

– Влюблённая женщина – глупая женщина! – скалится Игорь. – Это я понял давно.

– Но ты ведь не хотел детей, зачем этот договор? Он не имел смысла.

– Согласен, детей я не хотел. Ни тогда, ни сейчас. Сразу после того, как прошёл обследование, сделал вазэктомию, чтобы ты точно не забеременела.

– Вазэ… – до меня медленно доходит смысл термина, озвученного Игорем.

Сволочь, какая же сволочь! В тот самый момент, когда я отчаянно пыталась стать матерью, проходя обследования и сдавая тонну анализов, мой муженёк спокойно наблюдал за моими бессмысленными потугами, потирая влажные ладошки. Трижды дура!

– Тогда мне тем более непонятен данный пункт договора, на что ты надеялся?

– Когда я понял, что пламенной любовью ты ко мне больше не пылаешь, а родственнички и подруга настраивают тебя против, решил идти ва-банк. Сделал почти год назад обратную операцию. Вазэктомия, как оказалось, обратима, правда, шанс на беременность снижается. Но ты всё никак не залетала. И – о чудо! – объявила о своей беременности, когда вышвыривала меня из квартиры. Я сразу понял, что папашки у твоего ребёнка нет, вот тут-то и пригодился договор. – Кажется, Лавийский смакует то, что произносит. О да, он собой безгранично доволен!

Закрываю глаза, переваривая каждое слово. Медицинские термины проносятся в голове, осознание, какой же Игорь козёл, просто размазывает меня по стулу. И как я всего этого не видела?

– Ты ничего не получишь! – бросаю зло в мужа.

– О, получу! Я даже уже посчитал сколько… – причмокивает. – Достаточно, чтобы жить, ни о чём не заморачиваясь, на протяжении многих лет. Можно сказать, я выиграл джекпот, милая! До встречи в суде, Васенька.

Игорь поднимается, обходит столик, направляясь на выход. И что же теперь делать?

– Пап, у меня большая проблема, – чуть ли не плача, оповещаю отца.