Глава 18

– Я иду первая, – останавливает меня Лена в коридоре клиники, – если всё хорошо, зову тебя. Сам не заходи.

– Понял, – киваю, будто болванчик, соглашаясь.

Ленка стучится в кабинет, приоткрывает дверь. Заглядывает.

– Екатерина Николаевна, можно?

– Лена, здравствуйте, – слышу радостный отклик. – Проходите. Рада видеть.

Фуф, в хорошем настроении, что радует. Дверь закрывается, и я остаюсь в просторном белом коридоре. Никого нет, я один. Оно и понятно, в такие места исключительно по записи, здесь нет очередей, как в государственной поликлинике.

Все стены увешаны плакатами с младенцами, статьями о счастье материнства и фотографиями счастливых мамочек. Почему-то сразу представил Василису с ребёнком на руках и улыбнулся сам себе.

Она будет хорошей мамой. Очень. Не то что безответственная Лика, мечтающая лишь о ещё одной операции, куче шмотья и безлимитной карте.

После её выходки с предложением себя в качестве будущей матери мы не виделись. Точнее, она старалась не показываться мне на глаза. Исчезала сразу же, как только я возвращался из офиса.

Не такой жизни я желаю. Хочу, чтобы меня встречали с работы, радовались моему приходу, а навстречу неслась дочка или сын, крепко обнимая за шею.

– Гера, – окликает меня Ленка и кивком приглашает войти в кабинет.

Я отчего-то невероятно волнуюсь, словно прямо сейчас должен пройти собеседование на важную должность у строгого начальника.

– Добрый день, – приветствую Катю, как только вхожу. Лишь краем глаза замечаю, что Ленка проскальзывает мимо меня в коридор.

Фигуристая блондинка с высоким хвостом на голове смотрит сквозь изящные очки. Оценивает меня, пробежавшись взглядом.

– Рокотов. Герман, если не ошибаюсь, – киваю. – Екатерина, подруга Василисы.

– Вы знаете, какое отношение я имею к Василисе? – прямой вопрос, сразу. Нет времени играть в догадки.

– Да.

– И что отец ребёнка я?

– Да, – ведёт плечиком, но смотрит прямо в глаза.

– О брачном договоре Василиса рассказывала?

– Да. Час назад. – Катя садится в кресло, указывая мне место напротив. – Лена в общих чертах рассказала о том, что вы хотите сделать…

– Вы поможете? – понимаю, что от её ответа зависит многое, если не всё.

– Зачем это вам, Герман? – подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами. – Делать анализ ДНК в срочном порядке, кстати, за очень большие деньги; посетить судебное заседание, предоставив этот самый тест, доказывающий, что именно вы отец; опровергнуть все претензии Лавийского, тем самым лишив его желанных миллионов. Вы провели вместе одну ночь – слишком мало для таких подвигов, – поджимает губы. – Вам это нужно?

– Мне нужна Василиса. И ребёнок нужен. Я никогда ничего не желал так, как их. Нужно будет, я вас на коленях буду умолять.

Не знаю, насколько сейчас убедителен в глазах Кати, но в сказанное вкладываю всё имеющееся во мне жгучее желание. Да, это была лишь одна ночь, но она перевернула мою жизнь с ног на голову. Позволила зародиться новой жизни, такой важной для меня. Для нас обоих.

Катя откидывается на спинку кресла, подперев подбородок ладонью. Неотрывно смотрит на меня. Именно сейчас она решает, достоин ли я её помощи. Достоин ли я Василисы.

Ни один аргумент не имеет смысла. Женщины по сути своей каким-то чудесным образом, при помощи интуиции безошибочно определяют, кто перед ними. Слова ничего не решат. Вывод она сделает сама. В мою ли пользу?

– Сегодня я убеждала Васю обратиться к вам за помощью, то есть подтвердить отцовство в суде. Наотрез отказалась. Гордая. Решила, если уже раз отрицала, что ребёнок ваш, в обратное не поверите. Я помогу, – заключает. – Мне омерзительна сама мысль, что Лавийский будет восемнадцать лет получать деньги, которых не заслужил. Я рада, что Вася наконец-то открыла глаза, рассмотрев в своём муже конченного альфонса, прикидывающегося любящим мужем. Я рада, что отец ребёнка не он. Но пока не поняла, радоваться ли, что отец вы.

Каждое слово Кати словно высечено на камне. Без запинки, без эмоций, только в глаза. Открыто и честно. Говорит, как чувствует, как считает нужным. Напоминает мне Глеба. Прямолинейность максимального уровня. Так лучше. Проще.

– Уверяю вас – радоваться.

– Вы женаты.

– Мой брак договорной. Развод – вопрос пары недель.

Лишь слегка дергает подбородком. Даёт понять, что подумает, а точнее, оценит меня позже.

– Вася сдала кровь час назад, для анализа подойдёт. Сейчас кровь возьмут у вас. Моя клиника делает тест ДНК, но дольше. Поэтому отправим его в другое место, где сделают за четыре дня. Это дорого, но, насколько я поняла, цена значения не имеет, – молча киваю. – Суд через пять дней, успеваем. Васе ничего не скажу. Узнает – откажется от помощи или того хуже, согласится на условия Лавийского ещё до суда.

Катя быстро заполняет какие-то бланки: несколько листков с печатями и формами.

– А вы знали, что ваша жена и Лавийский любовники? – Вопрос разрывает тишину.

– О как! – не сдерживаюсь. – Хотя… знаете, они подходят друг другу – их объединяет безмерная любовь к деньгам, – улыбаюсь.

Катя улыбается в ответ, видимо, хорошо понимая, о чём я говорю.

Вспоминаю мужа Василисы, прокручивая события в памяти. Я особо его не рассматривал тогда, на парковке, лишь мельком отметил для себя общие черты. Возможно, потому, что было наплевать.

Но теперь понимаю состояние Василисы в тот момент: она своими глазами видела измену дорогого ей человека. А я стал случайностью. Или всё же наша встреча не случайна?

– На первый этаж, дверь слева. Ваша задача сдать кровь, остальное я сама, – вручает мне бланки.

– Спасибо, Катя. Вы помогаете не мне – вы помогаете своей подруге.

Почти выхожу, распахнув дверь.

– Герман, – окликает Катя. – Не разочаруйте Василису, – делает многозначительную паузу. – И меня.

– Обещаю. – Так в себе уверен я никогда не был.

***

– Получилось? – спрашивает с порога Глеб, помогая жене раздеться. – Согласилась? Поможет? Смогли убедить?

Мы переглядываемся с Леной, взрываемся смехом. Друг редко бывает таким встревоженным, чаще заставляя волноваться всех остальных. Но в такие редкие моменты я понимаю, что он действительно способен переживать.

– Да. Не знаю, что говорила Лена Кате, но она согласилась. С некими оговорками, конечно, – усаживаюсь на кухне, – касательно меня. Главное, чтобы лаборатория не подвела. Нужно успеть до первого заседания.

– Отлично! – чуть ли не прыгает от радости Глеб. – Итак, если мы всё успеваем, доказываем, что ты отец, предоставив суду тест ДНК, тогда, – листает договор, – делаем упор на одиннадцатый пункт договора «Измена одного из супругов», и муж Василисы получает три миллиона рублей в качестве компенсации. Согласись, намного меньше, чем двести шестнадцать.

В этот момент, словно из ниоткуда, на меня снисходит озарение. Измена… Доказательства нашей с Василисой связи нет. Да, она беременна, но плюс-минус пара дней…

– Он не получит даже этого! – обрываю Глеба. – Если мы докажем, что его измена была раньше.

– В смысле?

– Помнишь видео из клуба, почти два месяца назад? Лика обжималась с каким-то мужиком? – Друг кивает. – Этот мужик – муж Василисы.

– Хрена се! – У Глеба, кажется, дар речи пропадает на пару секунд. – Получается… Ты и Василиса, Лика и этот…

– Лавийский.

– Точно! Можно сказать, никто никому не изменял, просто партнёрами поменялись. Все счастливы и довольны, – лыбится.

– Ага, – обрываю. – Только для счастья Лике и Лавийскому нужно очень много денег, а нам с Василисой…

Осекаюсь. Что нужно для счастья мне? Она рядом и наш ребёнок – остальное не важно. Что нужно ей? Мечта Василисы сбылась – она станет мамой. Счастлива одним только этим. Есть ли место для меня рядом с её мечтой?

– Хотя бы поговорить. Для начала, – заканчивает Глеб. Кладёт руку на моё плечо, похлопав. – Гера, она оценит всё, что ты делаешь. Вот увидишь. Всё остальное зависит от вас обоих. – Несколько секунд тишины. – Вернёмся к твоей проблеме, ты с Ликой говорил?

– Нет. Не получилось у нас разговора. Притащилась в мою спальню, настойчиво предлагая своё тело, – кривлюсь от одного лишь воспоминания. – Решила исполнить супружеский долг, а заодно и материнский.

– В смысле?

– У нормальных людей – в здравом, в её случае – всё ради денег. Забеременеть, родить мне наследника и при разводе получить полную долю. Что потом будет с ребёнком, Лике насрать.

– И премия «Мать года» достаётся твоей жене! Гера, она всегда такой была или со временем стала? – недоумевает друг. Видимо, представил на мгновение, что Лена родила и равнодушно бросила своих детей.

– Теперь даже не знаю… Мне одно непонятно, как Минин воспитал такое аморальное существо? Хотя, судя по матери Лики, которая звонит раз в год и то, когда ей что-то требуется, удивляться нечему. Живой пример имеется. Ладно, – выдыхаю, – попробую поговорить с ней ещё раз. Но если убедить не получится, что я потеряю при разводе?

Глеб вытаскивает толстую папку из шкафа. Вся моя супружеская жизнь заключена в этой кипе бумаг. Мы много раз прикидывали, как лучше выйти из сложившейся ситуации.

– Итак, если бы был наследник, то Лике отошло бы тридцать пять процентов твой компании в перерасчёте на акции – одна треть по договору, – киваю. – Но! Если наследника нет, можно настаивать на двадцати, на большее она претендовать не смеет. И всё-таки, Гера, – просит друг, – попробуй отделаться небольшой фирмой, чтобы не рвать на части семейный бизнес.

– Не получается, понимаешь, не получается, – почти стону. – А теперь, когда Василиса избавилась от Лавийского, освободив его для Лики, она будет настаивать именно на куске в основной компании. Парочка желает жить богато и счастливо, как ты мог заметить. Бывший муж Василисы уже мысленно положил в карман двести лямов, счастлив, наверное, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. Уверен, получив развод и свою часть, Лика сразу выставит её на торги – это будет её вклад в их семейный бюджет.

– Ты считаешь, твоя силиконовая жена настолько умна? – язвит друг, понимая, что Лика далека от вопроса компании и сделок.

– Совсем наоборот. Но в одной связке с Лавийским у неё есть шанс стать чуточку богаче.

– Ладно, не кипишуй раньше времени. Задача первая: получить тест ДНК, выиграть суд Василисы, полностью оспорить брачный договор. Задача вторая: твой развод. Будем решать проблемы так, как едят слона – по частям.

– Главное, не обожраться, – смеюсь.

– Обожраться мечтает муж Василисы. Пока мечтает, – поднимает палец. – Но его ждёт разочарование. Главное, чтобы Катя не подвела. Всё остальное будет зависеть от тебя. Вот жалко всё-таки, что три года назад мы убрали из твоего договора пункт об изменах… Как бы он сейчас пригодился, – вздыхает друг. – Ну ничего, мы обыграем Лику по-другому…

– Обязательно. Я уехал, – почти выхожу, задержавшись на выходе. – Спасибо, Глеб. И Ленке спасибо, если бы не она, Катя бы не согласилась. Благодарен вам обоим.

– Иди уже, – закатывает он глаза. – С тебя путёвка на Бали, – ржёт.

– Без вопросов!

Еду в офис, можно поработать ещё несколько часов. Кажется, сегодня настолько напряжённый день, насыщенный событиями, что я натянут, словно струна. Тело сковано в ожидании ещё какого-нибудь сюрприза, меня не отпускает, не могу расслабиться.

Всё сделано по уму, главное, чтобы лаборатория не подвела и тест пришёл вовремя. Всё успеть, всё сделать правильно.

Звонит телефон. Марк Вайнер. Чёрт, я забыл позвонить насчёт договора, для себя уже решив проблему и приняв каждое действие. Нужно успокоить.

– Вечер добрый, Марк.

– Добрый. Герман, твой друг смотрел договор? – сразу к делу. Он переживает за дочь и за то, чтобы не потерять миллионы компании.

– Смотрел. Я всё улажу. Теперь это не твоя проблема.

– Но как? – чуть ли не кричит в трубку.

– Скажем так… я нашёл отца ребёнка, – выпаливаю первое попавшееся, не уточняя, конкретно кого нашёл и где. Сейчас я точно не могу ему сказать, что Василиса беременна от меня.

– Кто он?

– Марк…

– Понял-понял. Мне знать не нужно, если Вася захочет, расскажет сама, – сразу понимает. Всё понимает.

– Именно. Мы всё продумали. Ко дню заседания всё будет готово. Но Василисе скажешь, что решения нет, придётся исполнить условия договора. До суда она ничего знать не должна.

– Это как? Ты уверен? И почему ей знать не нужно? Это её развод.

– Марк, сколько лет ты меня знаешь? – попробуем по-другому, чтобы Вайнер мне поверил.

– Много. Точно не скажу сколько…

– За все эти годы ты хоть раз видел, чтобы я делал то, в чём не уверен?

– Нет.

– Вот и сейчас я делаю именно то, что нужно. Поверь. Я понимаю, какие суммы озвучены в договоре, умею считать. Переживаешь не напрасно. Но, как я уже сказал, всё улажу, – говорю уверенно, чеканя каждое слово.

– Зачем это тебе? – Нотки сомнения настолько явные, что хочется закричать на Марка, чтобы не лез.

– Благодаря тебе пять лет назад я сохранил семейный бизнес. Тогда многого не знал, плохо понимая, сколько сил и средств ты вложил, чтобы моё дело осталось на плаву. Считай это моей благодарностью. Не люблю ходить в должниках.

Секундная тишина в трубке. Убедил?

– Принято, – соглашается наконец. – Что требуется от меня?

– Вот именно, что ничего. Говоришь дочери, что вариантов нет. Никто ничего не должен знать до суда, чтобы информация не просочилась к Лавийскому. Он уже, можно сказать, празднует победу. Эффект неожиданности разорвёт его.

– О да! Я бы хотел на это посмотреть. – Кажется, Вайнер желал бы доставить бывшему зятю куда больше проблем, чем есть.

– Василисе скажешь, что нанял адвоката. Он будет её ждать уже в суде. Глеб начнёт с ней заседание. А в остальном успокаивай, чтобы не переживала. Она всё-таки беременна, нервничать для неё опасно. Тем более на таком маленьком сроке. – Я и сам бы находился рядом с ней, но ведь не подпустит, упрямая.

– Герман, а ты откуда знаешь, какой у Васи срок? Она не говорила. Я и сам не знаю. – Попался, Гера. Чёрт же тебя за язык дёрнул.

– Ты забыл – я нашёл отца ребёнка, – вовремя выкручиваюсь.

– Да, точно.

– До связи.

Отключаюсь и выдыхаю, наконец, свободно. Всё учёл, ничего не пропустил. Василиса, конечно, понервничает эти дни, но говорить ей ничего нельзя. Встанет в позу, упрётся, будет отказываться от помощи.

Упрямая. Улыбаюсь сам себе, вспоминая недавнюю сцену в лифте. Говорила мне «нет», а глаза кричали «да» так явно, что и слов не нужно было. Её тело откликнулось при первом же прикосновении, дрожала, словно осиновый листок, желая продолжения. И я желал.

Осталось подождать пять дней. Будет моя. Не отвертится, тест ДНК не позволит. Сгребу в охапку и утащу в берлогу, чтобы даже подумать ни о чём не успела.

Моя.

Мои.