Глава 19

Василиса

Вот уже час кручусь перед зеркалом, не могу решить, что именно надеть в суд. Перебрала множество вариантов, наконец остановившись на строгом брючном костюме тёмно-синего цвета.

Я должна выглядеть сдержанно. Хотя какая разница – Игорь в плюсе в любом случае.

Мне нечем оспорить брачный договор. Нечем крыть. Я не могу предоставить отца ребёнка, тем более подтвердить это самое отцовство.

Катя несколько дней подряд уговаривала меня позвонить Рокотову: признаться, попросить, уговорить, в конце концов. Я отказалась. Не могу. Не смогла бы его просить.

И зачем это ему? Мы провели вместе лишь одну ночь. Да, страстную и горячую, но о продолжении никто из нас говорил. Мы вообще не говорили. В его случае признать отцовство в суде означает открыто признаться в измене. Мне всё равно, я развожусь, а он… Я поняла, что великой любви между супругами Рокотовыми нет, к тому же жена Германа уже полгода состоит в отношениях с моим мужем. И всё же…

Сегодня мне снилась девочка со смешными кудряшками и зелёными глазами, как у него. Девочка… Глажу себя по плоскому животику, который совсем скоро станет виден всем, и мечтаю… Мечтаю, как обустрою детскую, куплю много маленьких вещей, игрушек. Папа будет рад. Очень.

Последние дни вёл себя странно. Сказал, что юристы сделать ничего не могут, но был удивительно спокоен, постоянно повторяя, что мне нельзя нервничать. Как-то совершенно равнодушно признал тот факт, что Игорю достанутся миллионы, которых тот не заслуживает. Нанял адвоката, который к одиннадцати уже будет меня ждать в суде. Я бы вообще не хотела видеться с Игорем. Совсем. Уже представила, как он сидит напротив с довольной, ухмыляющейся физиономией, с видом победителя, который смог обмануть всех.

Противно. Как ни странно, я совершенно о нём не думаю. Нет чувств. Даже обиды нет, ненависти тем более. Мне просто всё равно. Но при воспоминании о Германе всё внутри сжимается в сладкой судороге. Иногда настолько остро, что хочет плакать от тоски по нему.

Эти пять дней прошли для нас в молчании. Я работала с его сотрудниками: созванивалась, обменивалась информацией и пожеланиями. Но когда приехала к нему в офис, на месте Рокотова не оказалось. При встрече всегда стараюсь сбежать от него. Но в то же время очень хочется видеть Германа, разговаривать, касаться. Смогу ли я ещё когда-нибудь к нему прикоснуться? Захочет ли он сам меня ещё хоть раз поцеловать? Хоть раз… О большем я даже не смею мечтать. Иногда всё же мне представляется милая картинка: он, я и наша маленькая Злата. Но это лишь мечты, которым не суждено сбыться. Человек не может стать тебе бесконечно дорог лишь за одну ночь. Хотя он ведь для меня стал…

Пора. Приближается время моего позора.

***

– Добрый день. Я Глеб. – Высокий, широкоплечий блондин протягивает мне руку. – Адвокат, который поможет на сегодняшнем заседании.

– Василиса. А мне можно помочь? – Его позитивный настрой меня, конечно, радует, но я хорошо понимаю всю патовость ситуации.

– Конечно можно. Вам просто кажется, что всё плохо, – подмигивает. – Копия брачного договора у меня. Я уже был на предварительной беседе от вашего имени. Заседание начнётся в одиннадцать пятнадцать. Попросил судью немного сдвинуть время.

– Зачем?

– Мы кое-кого ждём, – прокашливается. – Должны привезти нужные документы. Пойдём?

– Да, конечно, – послушно иду за Глебом, совсем забыв про вопрос, а какие, собственно, документы и для чего.

Широкий коридор, выложенный бежевой плиткой, противно отдаёт пустотой. Людей почти нет.

– Нам сюда. – Глеб останавливается около одной из дверей. – Ждём наше время. Не волнуйтесь, Василиса, – открыто улыбается, и мне почему-то сразу становится спокойнее.

Оборачиваюсь на звук шагов, встречаясь взглядом с Игорем. Белый костюм-тройка, золотые запонки и дорогие часы – вылизан до блеска. Прям герой дня, чтоб его… Рядом молодой парень: около тридцати лет, в очках, с портфелем в руке. Видимо, его адвокат.

– Приветствую, моя уже почти бывшая жена! Готова отстёгивать денежки? А? – впивается в меня взглядом.

– Я бы на вашем месте не разговаривал с женой до окончания судебного заседания, – одёргивает Игоря парень. – Добрый день, Глеб Всеволодович, – кивает моему адвокату. – Приятно снова встретиться с вами на «поле битвы». Но я удивлён, вы не берётесь за заведомо проигрышные дела.

– И тебе здравствуй, Андрей Петрович, – пожимает руку пареньку. – Заседание ещё не началось, пока победителей нет, – уходит от прямого ответа. – Помни – уважение превыше всего. – Глеб окидывает взглядом прохаживающегося по коридору Игоря.

Итак, адвокаты знакомы. Видимо, не раз сталкивались в зале суда. Насколько я поняла, отношения между ними ровные и спокойные.

– Пора.

Проходим внутрь. Небольшой зал, в котором, видимо, будем только мы вчетвером, не считая судьи и секретаря.

Волнуюсь, меня начинает немного потряхивать от понимания, что сейчас Игорь применит весь актёрский талант, разыгрывая ущемлённого будущего отца. Заранее противно и гадко. Но нужно пережить этот момент.

В зал входит судья. Все встают, по правилам. Волнуюсь ещё больше.

Объявляют наше дело, фамилию судьи, которую я не запоминаю. Но рядом Глеб, у него работает диктофон. Наверное, так можно. Мы не просто разводимся, есть брачный договор, в котором оговорены все пункты.

Судья спрашивает, Глеб отвечает за меня, а я даже не успеваю осмысливать вопросы.

– Истец требует, чтобы пункт семь брачного договора был удовлетворён в его пользу, – подаёт голос адвокат Игоря.

– Глеб, а я могу сейчас сказать, что не беременная, придумала это, например? – шепчу ему.

– Бессмысленно. Судья направит на обследование для проверки. Беременность подтвердится, будет ещё хуже, – шепчет Глеб.

– Адвокат ответчика заявил, что Лавийский Игорь Константинович не является отцом ребёнка Вайнер Василисы Марковны, – грохочет голос судьи, а я нервно сглатываю. – Ответчик может предоставить доказательства?

Смотрю с отчаянием на Глеба. Зачем он такое заявил? Я не могу предоставить отца ребёнка, чтобы он подтвердил всё сказанное. Но Глеб в ответ только широко улыбается, вводит меня в непонимающий ступор.

– Может, – слышится за моей спиной ещё один голос.

Рокотов. Мне ведь не показалось? Боюсь обернуться, чтобы встретиться взглядом. Боюсь ошибиться. Хочу, чтобы это был он. Герман отдаёт Глебу папку и садится рядом со мной. Слишком близко. Слишком жарко. Не смотрю на него. Не могу себя заставить, хотя чувствую, как он пожирает меня глазами.

Судья с интересом рассматривает представленные документы. Игорь заметно нервничает, теперь на его лице нет улыбки, стёрлась, как по взмаху волшебной палочки.

– Ответчик предоставил результаты теста ДНК, – озвучивает судья, – отцом ребёнка является Рокотов Герман Сергеевич. И медицинское заключение в котором прописан точный срок беременности в неделях.

– Что? – вскакивает Игорь. – А заключение кто подписал, случайно не Екатерина Пирогова? А? – орёт, краснея. – Она её подруга, напишет всё что угодно!

– Сядьте, – повышает голос судья. – Заключение подписано профессором Мезенцевым. Уважаемый врач, не раз проводивший для суда осмотр и подписывающий заключение. В его компетентности нет никаких сомнений.

Игорь затыкается, опускаясь на стул. Нервно перебираю мысли – у такого человека на осмотре я точно не была, но Катя с ним знакома, слышала из её уст эту фамилию.

– Ответчик, вы подтверждаете, что отцом вашего ребёнка является Рокотов Герман Сергеевич?

– Да, подтверждаю, – выдаю без раздумий и пауз. Отнекиваться не имеет смысла, к тому же Рокотов сейчас спас меня и деньги моего отца.

– Удовлетворение пункта семь брачного договора является невозможным в связи с новыми обстоятельствами дела, – заключает судья. ‒ У сторон есть дополнительные заявления и ходатайства?

– Истец просит удовлетворения пункта одиннадцать настоящего договора, – наконец-то подаёт голос адвокат Игоря. – Ответчик подтверждает связь на стороне, что является изменой. Компенсация по этому пункту три миллиона рублей.

– Уважаемый суд, мы желаем оспорить этот пункт, предоставив дополнительные материалы, – поднимается Глеб.

Судья даёт разрешение, и мой адвокат подходит к плоскому телевизору справа от судьи, вставляет флэшку. Включается видео. То самое, из клуба, с зажимающимися Игорем и Анжеликой Рокотовой.

– На видеозаписи стоит дата. Так же прилагается фото с разных ракурсов. Плюс не меньше сотни свидетелей – посетители клуба. Беременность жены истца наступила позже указанной даты, соответственно, истец был уличён в измене раньше. – Глеб выключает видео, отдаёт флэшку судье.

– Да вы, блин, издеваетесь? Решила оставить меня без гроша в кармане? – орёт Игорь. – Она тоже изменила!

– Истец, у вас имеются доказательства измены супруги: фото, видео или аудиозапись?

– Нет, – сглатывает Игорь. – У меня ничего нет…

– Суд приобщит к делу полученные материалы, детально их рассмотрев. Окончательное решение будет вынесено через семь дней на повторном заседании.

Судья удаляется в боковую дверь. Вот так быстро? Всё?

Я не решаюсь смотреть на Германа. Не могу и слова из себя выдавить. Сижу, словно вросла в этот чёртов стул, не в состоянии пошевелиться.

– Как ты это провернула? – орёт Игорь. – Денежки приплатила? – идёт на меня, огибая стол.

– Не нужно, Игорь Константинович! Вы сделаете только хуже! – придерживает Лавийского адвокат.

– Не трогай меня! – скидывает руки мужчины. – Я хочу поговорить с ней!

Я встаю в ожидании дальнейших обвинений Игоря, но Рокотов поднимается, заслоняет меня собой так, что я даже мужа не вижу.

– С ней ты разговаривать не будешь, – рычит Герман. – Можешь поговорить со мной.

– А тебе что надо? Есть претензии? А? Вы это всё провернули, потому что я сплю с твоей женой?

– Претензий к тебе как к любовнику моей жены у меня нет, – отвечает спокойно. – Есть претензии как к почти уже бывшему мужу моей будущей жены и матери моего ребёнка.

Я зависаю, переваривая сложные хитросплетения сказанного. Медленно, но верно, до меня доходи смысл сказанного… Будущей жены? Это я, что ли?

Смотрю на его широкую спину в желании обхватить за торс и не отпускать. И почему он спиной ко мне? Дышу через раз. В зале тишина.

– Что? – охает Игорь. – Так это всё правда, что ли?

– Абсолютно всё. Мой совет – не приближайся к Василисе. Не стоит.

– А то что? – подпрыгивает на месте Игорь.

– А то кроме денег, можешь лишиться чего-нибудь очень важного. Например, очень необходимой части тела, – тянет Рокотов, и я понимаю, что он улыбается.

– Пойдёмте, Игорь Константинович. Не стоит усугублять ситуацию. – Адвокат всё-таки уводит моего мужа. – Как всегда восхищаюсь, – жмёт руку Глебу. – Нужно было предположить заранее, что вы занимаетесь исключительно выигрышными делами, – улыбка сожаления. Он признает поражение.

Наконец, Герман поворачивается. Зелёные глаза улыбаются, искрятся множеством эмоций, и, смею надеяться, их вызываю в нём я. Смотрит на меня, как тогда, на парковке, словно сжигает заживо. Но мне нравится его пламя – родное и согревающее.

– Ты почему так долго? – где-то за спиной спрашивает Глеб. Я о нём забыла, отключившись от реальности.

– Пробки, – бросает Рокотов другу, но взгляд не разрывает. – Пока бумаги у Кати забрал, пока доехал…

– У Кати? – наконец включаюсь в разговор.

– У Кати, – подтверждает. – Потом объясню. Пойдём? – лишь киваю в ответ.

Выходим из здания суда. Мне кажется, даже дышится легче, словно я освободилась, скинула оковы, сжимавшие меня. И Герман рядом.

– Спасибо, друг! – хлопает Глеба по плечу.

– Спасибо скажешь, когда мы с твоим разводом закончим. Там будет сложнее, – вздыхает, и я понимаю, что ситуация Германа чем-то осложняется. – Моя визитка, – протягивает мне, – на всякий случай.

– Спасибо… – шепчу.

Рокотов утягивает меня к машине.

– Нужно поговорить. Куда поедем? – проводит большим пальцем по щеке, поглаживая. Закрываю глаза, как оголодавшая кошка, мечтавшая о его ласках. Только что не трусь о его ладонь.

– Ко мне…

Едем молча. Кажется, у меня сил не хватает, чтобы хоть слово произнести. Столько нужно сказать, спросить, объяснить… Много.

А ещё я безумно хочу его поцеловать. Настолько, что, кажется, сейчас расплачусь. Я вообще стала плаксивой, но это из-за беременности, гормоны бушуют.

Моё внимание снова привлекает его обручальное кольцо, взгляд будто приклеивается к нему. Не могу не смотреть. Замечает. Снимает с пальца и просто выбрасывает в окно. Легко и непринуждённо.

– Легче стало?

– Стало, – честно отвечаю.