28

Пячусь уже на автомате, несмотря на то, что между нами расстояние минимум три метра.

— Алис, — зовет Вика, — ты помнишь, что мне сегодня нужно уйти пораньше?

— А? Что? Да, помню, — киваю. Я б и сама не прочь уйти сегодня пораньше…

— Тогда я пошла? — Вика ведет подбородком в сторону двери.

— Иди. Марин, замени Вику, пожалуйста, — прошу и сажусь на край стола в предпоследнем ряду.

Ребята снова начинают прогон, а я, я выпадаю из реальности в этот момент. Все мои чувства обострены. Страхи обнажены, и я совсем не знаю, как дальше вообще существовать.

Когда Стеклову все это надоест и он от меня отстанет?

— Алиса, — Глеб появляется рядом максимально бесшумно.

Я вижу его боковым зрением и все так же хочу расцарапать его самодовольную рожу.

Вздрагиваю и нарочно смотрю куда угодно, только не на него.

— Окей, — Стеклов мягко смеется и садится со мной рядом. — Помнишь, ты говорила, что ваш цирк, — кивает на репетирующих ребят, — должен пройти идеально.

Он вкрадчиво шепчет. От этого шепота по моей спине ползут мурашки. Я напрягаюсь и нехотя смотрю на него сквозь полуопущенные ресницы.

О чем он сейчас?

— Если ты продолжишь себя так вести. — Придвигается ко мне ближе. — Можешь быть уверена, ваш утренник пройдет очень плохо. Очень и очень плохо. Я обещаю.

— Ты этого не сделаешь! — бросаю на него гневный, но в глубине души все же испуганный взгляд.

— Серьезно? Ты так сильно в меня не веришь?

Отворачиваюсь, впиваясь ногтями в край стола.

Зачем он так?

Что ужасного я сделала? Ладно, может быть, была слишком импульсивна. Не подумала наперед, задела его Эго, но это же не повод вести себя со мной вот так! Не повод угрожать и унижать.

Нет! Это не угроза. Я верю, что он воплотит свой гнусный план в жизнь, если я не сделаю так, как он хочет…

Если наше выступление провалится, если Стеклов выдаст какой-нибудь номер, ректор меня убьет. Сразу отчислит, потому что… Просто потому что, блин!

Я ответственная за это мероприятие, я обещала, что все пройдет идеально…

Если меня отчислят, это будет конец. Потерянный год. Потерянное время. Стыд, временное возвращение домой, косые взгляды знакомых, недоумение родителей, которые вряд ли меня поддержат.

Я не могу так рисковать. Просто не могу!

— Чего ты хочешь? — шиплю сквозь зубы.

— Ну для начала посмотри на меня, а не на свои кроссовки.

Нехотя отрываю взгляд от носков своей обуви и перевожу его на Глеба.

— Вот видишь, как это, оказывается, просто… слышать кого-то кроме себя.

Он снова улыбается своей жуткой, маньячной улыбкой, а меня разрывает изнутри от негодования. Чертов лицемер! Ненавижу его!

Проклинаю его, а в мир транслирую улыбку. Лживую, конечно, но уж какая есть.

— Хорошо. Ты доволен? — интересуюсь елейным голоском. — Все?

— Я тут узнал. — Накрывает мою руку своей, прижимая ее к поверхности стола. — Что у тебя скоро день рождения.

Стискиваю зубы. Откуда он знает, даже спрашивать не стоит, и так понятно, что, если потребуется, он до информации про моего прадеда доберется.

— Да, — киваю, стараясь сосредоточиться на ребятах, которые показывают номер. Выходит слабо. Никакой концентрации в такой момент у меня нет. Мозг залипает разве что на Стеклове и его мерзком голосе.

— Я подумал и решил, что хочу сделать тебе подарок.

— Обойдусь.

Глеб тут же сильнее давит на тыльную сторону моей ладони. Это неприятно. Можно сказать, что даже больно.

— Между прочим, я от чистого сердца, Алиса.

— Чего ты хочешь? — психую, начиная медленно скатываться в истерику. Меня внутренне потряхивает. Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни навсегда!

— Это будет грандиозный сюрприз. Уверен, тебе понравится.

Уверен? А вот я уверена, что нет.

— Хорошо. Спасибо, — снова мило улыбаюсь.

Стеклов понимает, что мои эмоции фальшивые. Понимает, но решает придерживаться какого-то своего плана, и поэтому намеренно их со мной разделяет, расплываясь в самодовольной улыбке.

— Какая хорошая и послушная девочка, — шепчет, а потом хватает меня за подбородок и разворачивает к себе так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. — Ты так неестественно притворяешься, что на секунды мне даже становится тебя жалко, — вздыхает. — Если все еще придумываешь, как от меня избавиться, советую перестать. Иначе…

— Иначе что? — бросаю ему вызов и почти сразу об этом жалею.

— Иначе. — Прижимается губами к моему виску. — Я подружусь с твоей сестрой. Уверен, она, в отличие от тебя, это оценит и с радостью отсосет мне в туалете.

Глеб смеется, всматриваясь в мои глаза, источающие ненависть вперемежку с отчаянием.

— Я знаю, что твоя маленькая сестренка ну очень сильно хочет попасть в нашу тусовку, и я ей в этом помогу. Трахну при всех, и она даже не будет сопротивляться. Может быть, это будет тройничок. Сначала ей понравится, а потом она станет местной шлюшкой… Возможно, ее отчислят, а если нет, то спокойной жизни у нее все равно больше не будет.

— Заткнись! — кричу на всю аудиторию и толкаю его в грудь.

Стеклов делает буквально шаг назад, продолжая смеяться.

— Подумай на досуге, — подмигивает и, махнув всем рукой, уходит.

Чувствую на себе пристальные взгляды и хочу от них спрятаться.

Ненавижу!

Я так сильно его ненавижу. Но самое ужасное, что в глубине души я думаю, что Алина согласится. Она без ума от него. Она и правда хочет попасть в эту так называемую крутую тусовку.

До боли впиваюсь ногтями в ладонь и, схватив со стола сумку, выбегаю из аудитории.

Оглядываюсь по сторонам в поисках Стеклова, но его на этаже уже нет.

Быстро сбега́ю по ступенькам и, когда выхожу на улицу, вижу его машину. Кажется, он в ней не один.

Крепко зажмуриваюсь, считаю про себя до десяти, и, распахнув веки, возобновляю шаг. Быстро перебираю ногами и, оказавшись у машины, понимаю, что внутри вместе с ним сидит моя Алинка.