32

Ростовецкая в этот момент, кажется, перестает дышать.

Ей вкатывает, я не пойму?

Наклоняюсь немного вперед, чтобы видеть ее лицо, на котором нет эмоций. Она смотрит в одну точку и бледнеет с каждой секундой.

Серьезно?

То есть прям вот так? Целка до мозга костей, что ли?!

Убираю руку и тут же чувствую, как ее живот втягивается, а с губ слетает вздох.

Проанализировать происходящее не успеваю, потому что звучит гонг и на ринг выходит Ярик. Бой длится недолго. Леднев укладывает противника в третьем раунде.

— Пошли, — тяну Ростовецкую за собой на выход. Ярика подбираю уже на улице. — Херово выглядишь, — комментирую, когда он заваливается ко мне в тачку.

— На себя посмотри. — Растягивается на заднем сиденье. — О, эт кто? — замечает Алиску.

— Девушка моя, — смеюсь, — тебя домой?

— Ага. Много подняли?

— Нормально. Как только скинут, переведу.

— Окей. Сорри, други, но меня рубит.

— Не храпи только.

Завожу тачку и выезжаю на дорогу.

Ростовецкая сидит молча все время, что мы едем до квартиры Яра. Да и потом тоже. Это начинает бесить.

— Расскажи что-нибудь, — прошу, делая музыку тише.

— Что?

— Как докатилась до такой жизни, например…

— Из-за одного идиота.

— Обидно, между прочим.

— Хватит прикидываться нормальным! Ты больной на всю голову, понимаешь? Ты притащил меня в то место, где могло произойти все что угодно! Абсолютно, Глеб.

— Вполне, — соглашаюсь, давая ей высказаться.

— Ты ненормальный, просто псих какой-то. У тебя хоть что-то человеческое есть? А моя сестра? При чем тут она? Ты нашел прекрасный способ мной манипулировать? Играть на моем чувстве ответственности? Молодец, поздравляю. Ты настоящий мужик после этого! Чего тебе вообще от меня нужно?

— Развлекаюсь, — пожимаю плечами, — мы, психи, примерно так это и делаем.

Сворачиваю с дороги на какой-то пустырь.

Ростовецкая, занятая своими воплями, этого даже не замечает. Прекрасная бдительность. Рядом с психом-то…

Глушу движок и блокирую двери.

Алиса вздрагивает и затыкается.

Медленно начинает соображать, что что-то явно не так.

Не сказать, что ее истерика меня бесит, нет. Да, я к ним не привык. Это дико. Она сидит здесь, вся такая несчастная, и строит из себя обиженку, но мне на это абсолютно плевать.

— Продолжим? — Отстегиваю ремень и разворачиваюсь к ней корпусом.

— Что… продолжим?

— Снимай куртку. — Тянусь к красной тряпке, которая на ней надета. — Давай-давай.

— Нет. Я не буду…

— Тогда я тебе помогу. Не уверен, что буду нежен. Ты ведь будешь брыкаться. Угадал?

Алиска выпучивает глаза, вжимаясь в спинку кресла, на автомате прикрывая грудь руками.

— Снимай, — смотрю на нее в упор.

Тупо хочу напугать, чтобы меньше молола своим длинным языком, за которым она в принципе не особо следит.

Ростовецкая мотает головой, и я подаюсь к ней ближе. Наблюдаю за тем, как расширяются ее зрачки, и касаюсь пальцами щеки. Ладно, возможно, вначале я был не прав. Она вполне себе красивая…

Миленькая такая. Даже когда злая как собака или напуганная до чертиков.

Ебабельная, ага.

Ростовецкая вцепляется пальцами в свою куртку, испепеляя меня взглядом.

— Если ты меня изнасилуешь, — шепчет, — я застрелюсь и буду приходить к тебе в кошмарах.

В воздухе повисает пауза. Я пытаюсь проанализировать, точно ли слышал именно то, что слышал, и, судя по выражению лица Ростовецкой, точно.

— Чего, блядь? — моргаю, неосознанно от нее отшатываясь.

— Я это сделаю, слышишь? Мучиться и ненавидеть себя, как в прошлый раз, больше не буду.

Она совсем двинутая?

И кто из нас еще здесь псих, мне интересно?

Как в прошлый раз? Стоп!

— Погоди, тебя что…

Алиса напрягается еще сильнее, шумно втягивает воздух через нос, а потом отпускает себя.

— Почти, — кивает. — На выпускном. В школе. Одноклассник, — всхлипывает. — И ему ничего за это не было. — Облизывает мокрые от слез губы. — Все замяли. А потом сказали, что я сама виновата, — бормочет. — Вырез на платье почти на всю ногу был. Поэтому, наверное, этим спровоцировала, — хмурится и растирает по щекам слезы.

— А родители? — какого-то хрена вступаю в этот сраный диалог.

— Им заплатили моральную компенсацию за меня… за неудобства. — Хватает ртом воздух, а потом гортанно смеется. — Я потом ждала, зачем-то, что отец морду ему разобьет, может быть… Хоть что-то, но они купили новую кухню. На те деньги. Заказали долбаную кухню! — переходит на крик, всхлипывает, а потом начинает реветь.

Подвисаю моментально.

Чувствую себя явно не в своей тарелке. Какого хрена вообще? Как я вообще влип в эту хтонь?

А потом в моей голове образуется план, как всегда, внезапный, и я предлагаю на полном серьезе:

— Давай я разобью.

Алиска всхлипывает и смотрит на меня во все глаза.

— Где он живет?

Ростовецкая моргает и перестает реветь.

— Дома, — шепчет, — в моем городе…

— Поехали.

— Куда?

— Туда. Три часа на машине, утром вернемся, даже на свои любимые пары не опоздаешь.

— Ты серьезно? — подбирается, вытирая с лица остатки слез.

— А я похож на клоуна?