36

Глеб

Скидываю звонок и внимательно наблюдаю за танцующей буквально в метре от меня…Дашей? Глашей? Сашей? В душе не ебу, как ее зовут.

Член дергается, реагируя на полуголое извивающееся тело. Раскидываю ноги шире, вспоминая, когда у меня в последний раз был секс. Дней шесть назад? Тогда не удивительно, почему я реагирую вот на это…

Достаю электронку, затягиваюсь и выдыхаю пар в потолок, чуть запрокидывая голову.

— Как продвигается наш спор?

Герман «падает» на диван рядом со мной, сжимая в руке бутылку пива. Музыка здесь слышна гораздо тише, чем внизу, поэтому разговаривать вполне комфортно.

— Лучше, чем ты можешь себе представить, — лениво улыбаюсь, беззвучно радуясь тому, что нашел тот самый ключик к Ростовецкой, пока взгляд, все еще блуждает по аппетитному телу со вставленными сиськами. Даша-Глаша-Саша радуется, заметив мое пристальное внимание, и начинает выгибаться активней.

Герман закидывает руку на спинку дивана и пялится на эту шлюху вместе со мной.

— Может, ее на двоих распишем? — предлагает, допивая свое пиво.

— Можно, — киваю и снова затягиваюсь.

Вылазка в ту дыру, откуда Алиска приехала, как я и рассчитывал, пошла мне на пользу.

Поиграть в рыцаря, было максимально правильным решением.

Душнила это явно оценила, даже не подозревая, что ее история меня ни капли не впечатлила. Брошенная девчонка при живых родителях, и что дальше? Мне ее нужно пожалеть? Ну, если докрутить, то моя жалость вполне себе выразилась в визите к ее обидчику, заживать он будет теперь долго. А я уверен, что Ростовецкая докуртила…

Улыбаюсь, и судя по реакции этой начинающей стриптизерши, она решила, что это я ей. Ну как, вот как можно быть такой идиоткой?

— Значит, Ростовецкая уже на крючке? — снова Гера.

— Что-то вроде того…

— Серьезно? — прищуривается.

Не верит? Так даже лучше. Будет приятно увидеть его лицо, когда ему придется отдать мне одну из своих тачек.

Киваю.

— Гонишь.

— Думай как хочешь, — выдыхаю сладкий дым и прикрываю глаза, представляя в этот момент, как насаживаю Ростовецкую на свой член.

Этот спор с Герой, перерос для меня в спор с самим собой. Уломаю или не уломаю?

Временами в башку закрадываются максимально нерациональные мысли, в которых, мне до жути интересно, насколько она податливая в постели, насколько глубоко может взять в рот или на какой по счету раз согласится на анал…

Но главное тут кончено, насколько далеко, я смогу отодвинуть ее личные границы. Как много она будет готова мне позволить…

— Э, ты че лыбишься?

Моргаю. Реагирую на Герин голос и толчок в плечо.

— Так, — мотаю башкой и подманиваю к себе Дашу-Сашу-Глашу пальцем. — Зайка, — обхватываю ладонью ее щеку. — Уединишься с нами?

Девочка бросает, чуть испуганный взгляд на Геру, поджимает губы, потом смотрит на меня и кивает.

* * *

— Где тебя черти носят? — визжит в трубку Машка.

— Э, мелочь, тишину поймай.

— Глеб, ты обещал приехать на мое выступление, я уже скоро пойду петь, а тебя до сих пор нет!

— Я здесь, — бросаю тачку у входа в Машкин лицей. Она ходит в нулевой класс и даже там, преподы мутят всякую хрень, в виде концертов.

Машины сопровождения паркуются на остатках свободных мест. Андрей с Никитосом следую за мной молчаливой тенью. На детский праздник, серьезно?

Их действия я уже давно не комментирую. Более того, я их даже не замечаю. Они для меня что есть, что нет.

— Где здесь?

— Вот здесь, — смеюсь, замечая Машкины кудри. Она стоит у окошка в конце коридора и грозно притопывает ногой. — Голову налево поверни.

Мари поворачивает свою непоседливую головеху и расплывается в улыбке, где не хватает парочки зубов.

— Маша! — жужжит преподша. — Ты что тут делаешь? Иди к ребятам, твой выход уже!

— Иду, Анастасия Витальевна.

Машка хихикает, машет мне рукой и убегает.

Прохожу мимо училки и толкнув дверь, попадаю в зал, доверху забытый детьми и их предками.

Наша мать вчера снова утонула в вине на каком-то светском рауте, поэтому утром даже не смогла подняться с кровати. С таким похмелосом не удивительно.

Останавливаюсь у колонны и пялюсь на сцену. Машка выбегает на нее минут через десять с микрофоном в руках и начинает горланить песню, кокетливо и беззубо всем улыбаясь.

Час спустя мы с ней сидим в детской кафешке и типа отмечаем это грандиозное выступление.

— Ты же снимал?

— Снимал, — киваю, всасывая молочный коктейль через трубочку.

— Отправь Марьяне.

— Уже отправил.

— Она ответила?

— Пока не прочла.

Марьяна свалила на три дня в Питер на какую-то математическую олимпиаду. Мне уже жаль тех людей, кто увидит это полуготическое чудо в кожаной юбке. Они вряд ли поверят, что она способно складывать в уме трехзначные числа.

— Ладно, — Машка вздыхает. — Уверена, ей понравится. Тебе же понравилось? Я гениально пела?

— Гениальней не споешь.

— Я так и знала, — сияет. — Папа написал, что я звезда.

— Точно, — щелкаю в воздухе пальцами и беру с Машкиной тарелки картошку-фри.

— Глеб, а можно я сегодня останусь спать у тебя?

— Можно.

— Ура! — радостно орёт на всю кафешку, подпрыгивая на месте.

— А мы будем смотреть мультики?

— Будем.

Машка торжествующе хлопает в ладоши и продолжает попрошайничать.

— А торт купишь? — спрашивает максимально серьёзно, будто от моего ответа зависит судьба этого гребанного мира.

— Куплю.

— Класс! Глеб?

Машкин голос становится тише, она смотрит на меня снизу вверх, стараясь поймать мой взгляд.

— М?

— А у тебя невеста есть? — шепчет заговорщически.

— Нет, — отвечаю спокойно и, приподняв бровь, внимательно смотрю на Машку.

— Совсем? Ты что, не собираешься жениться? — округляет глаза.

Сдерживаюсь, чтобы не заржать.

— А надо? — спрашиваю не без интереса, наблюдая за Машкиной реакцией.

Она задумывается на мгновение, затем решительно качает головой.

— Конечно, вот когда я вырасту, то сразу выйду замуж! — заявляет уверенно.

Тут же пытаюсь представить её взрослой, но ни черта не получается. Она для меня практически всегда, орущий младенец, которого принесли домой в розовом конверте и который почти сразу обосрался.

— Ну-ну, посмотрим.