37

— Переводом, на карту.

— Ты совсем дебил? — смотрю на этого гопника. — Только наличка, — сую ему деньги. Все запомнил?

— Все.

— Тогда вали отсюда, — поднимаю стекло и выжимаю газ на полную. Машина срывается с места, оставляя за собой клубы пыли.

Бросаю беглый взгляд на часы, минут через сорок начнется Алискин концерт, мать его, на который мне нужно успеть, чтобы выслужиться перед Жулевой. Эта не траханная годами крыса, поставила мне ультиматум. Закроет хвост, если своими глазами увидит меня на сцене. Приходится выполнять.

Бросаю машину посреди улицы и на всех парах мчу в актовый зал главного корпуса, там же, практически со всей дури влетаю в Ростовецкую, едва успевая ухватить ее за плечи, чтоб не сбить.

— По сторонам смотрю, говорил уже.

Алиска чуть запрокидывает голов. Смотрит на меня, как на приведение.

— Не ожидала, — хмурится, — что придешь. Нужно надеть белую футболку, — протягивает мне пакет.

— Я не буду это надевать, — морщусь, глядя на кусок белой, торчащей из пакета, тряпки.

— Но у нас…

— Нет, — перебиваю ее и шагаю за кулисы. Там уже столпились все ботаны Ростовецкой, ну и те, кто, как и я, имеет универовскую систему, задрачивая себя в этой сраной самодеятельности.

Ростовецкая остается позади, начиная что-то кому-то втирать, голосом тюремного надзирателя.

Когда все начинается, и я выхожу на сцену, чтобы пошутить и объявить их номер, Жулька таращится на меня во все глаза. Думала, я ей вру?

Расплываюсь в улыбке, подмигивая этот климаксной козе, и отчаливаю обратно за кулисы.

Алиска снова дает какие-то распоряжения. По ее дерганным движениям, она на взводе. У девки вот-вот начнется настоящий психоз. Было бы из-за чего так париться, блин.

Сажусь на пол, прижимаясь затылком к стене, наблюдая за происходящим.

Алиса отпускает парнишу с девчонкой, которых только что отчитывала и крепко зажмуривается, прижимая к груди папку.

Молится там, что ли?

— Эй, — подаю голос.

Ростовецкая вздрагивает и поворачивает голову. В зале начинает играть музыка.

— Может тебе бахнуть? — предлагаю на полном серьезе, потому что где-то в зале шарится Герман с бутылкой колы, в которой, в общем-то, не совсем кола.

— Нет, — мотает головой и заглядывает в сторону сцены.

Отталкиваюсь ладонью от пола и поднимаюсь на ноги. Подхожу к Ростовецкой со спины, практически вплотную. Когда касаюсь локтя, Алиска вздрагивает.

— Расслабься, — перемещаю ладонь ей на живот, практически касаясь губами тонкой, пульсирующей шеи. — Ты уже сделала все, что могла. Больше от тебя ничего не зависит.

— Убери руку, — шепчет, прочистив горло. — И губы…тоже, — сглатывает.

Улыбаюсь и немного от нее отстраняюсь, при этом продолжаю стоять максимально близко. Где-то сбоку, что-то хлопает, и Алиска тут же отскакивает от меня в сторону, как от чумного.

Дальше, я снова выхожу на сцену, а потом еще с десяток раз. После занавеса Жулева подходит ко мне сама и хвалит. По ее мнению, я взялся за голову и это правильно. Благодарю, и она просит подойти завтра после пар с зачеткой. Это, блядь, и правда работает.

Ухмыляюсь в спину преподше и чувствую упавшую мне на плечо лапу.

— Да в тебе умер стендапер, — веселится Гера.

— На хер иди, — передергиваю плечами и высматриваю Ростовецкую. Они сегодня всей гурьбой собрались в какой-то бар, часов в восемь. Отмечать. Меня тоже звали, но на эту ночь у немного другие планы.

Заметив темную кичку волос, иду Алиске навстречу. Она тащится к выходу с двумя огромными сумками.

— Помочь? — спрашиваю, преграждая ей путь.

Еще за кулисами слышал, как вся эта свора свалила на нее все, что только могла. Вернуть прокатные костюмы, парики и прочую хрень в одно лицо, потому что им всем не по пути. И вот это сборище она считает друзьями, серьезно?

Ростовецкая неуверенно кивает, поджав губы.

Забираю у нее сумки и пропускаю вперед, когда выходим на улицу, не сразу нахожу свою тачку, потому что бросил ее как попало и охрана снова ее перепарковала.

Закидываю пакеты в багажник одной из машин охраны, не спрашивая у Ростовецкой, нужно ли ее подвести. Это вроде как, само собой разумеющееся.

— Садись, — киваю на пассажирское кресло уже своей машины.

— Я на автобусе собиралась.

— Можешь заплатить мне за проезд.

Алиса тяжело вздыхает и садится в мою тачку. Пристегивается.

— Спасибо, и за то, что помогаешь, и за то, что не подвел, — растягивает губы в улыбке, кажется, впервые за все эти часы. Не считая выходов на сцену, конечно.

— Пожалуйста, — киваю и выезжаю на дорогу.

— Тут недалеко. Буквально на соседней улице с моим общежитием.

— Понял, — опять киваю.

Моргнув, ловлю себя на том, что представил, как целую ее в губы. Сначала целую, а потом засаживаю в нее свой член по самые яйца. При этом испытывая удовольствие какого-то другого уровня.

Че за хрень?

Снова моргаю и впечатываю глаза в дорогу. Ну на хер!

Правда, взгляд снова примагничивается к Алискиным коленкам. Мотнув головой, думаю о том, что срочно нужно с кем-нибудь потрахаться. Сегодня.

— Вот это здание, — Ростовецкая подает голос, и я жму на тормоз, приклеиваясь к бордюру. — Спасибо, — отстегивается. — А пакеты…

— Никитос сам все отнесет, — наблюдаю в зеркало, как охранник тащит пакеты. — Че там сказать надо?

— Нужно отдать вот эту бумажку, но…

Забираю у Алиски из рук листок и, приоткрыв окно, отдаю Никите.

— Я могу сама, это необязательно и…

Закрываю окно, разворачиваюсь к Алиске, а потом зажимаю ее рот ладонью.

— Замолчи, — подаюсь еще ближе.

— Что ты…, — шепчет.

— Понятия не имею, — тяну ее на себя и присасываюсь к эти чертовым губам.