40

Следующие две недели пролетают, как одно мгновение, и идут мне на пользу. Я осознаю, что мои странные реакции на Стеклова, были не более чем избытком эмоций.

Я успокаиваюсь. Снова погружаюсь с головой в учебу, работу, дела профкома и активно принимаю участие в написании материала для наших кавээнщиков.

Дни стремительно летят друг за другом. Мы даже с Алинкой миримся. Она первая приходит с извинениями и приносит пирожное, прямо как в детстве.

Стеклов на горизонте больше не маячит. Он, кажется, вообще не ходит в универ, и я выдыхаю полной грудью.

Все, что произошло: поездка домой, чтобы избить Громова, подпольные бои, странные поцелуи Глеба, все это, кажется чем-то далеким. Словно и вовсе происходило не со мной. Это было какое-то странное, совсем не свойственное мне наваждение, вот и все.

Хотя, если быть с собой окончательно откровенной, иногда я все-таки о нем думаю. Он, конечно, козел редкостный, но то, что он заступился за меня перед Громовый…в общем, это меня впечатлило, и неважно даже то, что, вероятнее всего, он сделал это не по доброте душевной…

— С днём рождения!

Алинка врывается в комнату и держит в руках небольшой торт с двадцатью свечками.

— Я желаю тебе всего, что ты хочешь! Пусть сбываются все-все твои мечты, Алиса!

— Спасибо, — шепчу, блаженно улыбаясь. Я только проснулась. Буквально пять минут назад оторвала голову от подушки.

Настя с Таней тоже тут. Тоже поздравляют, а потом обнимают. Крепко-крепко.

— Так, — Таня достает из-за спины пакет. — Это тебе. От нас с Настюхой.

— Что там? — предвкушаю, заглядывая внутрь.

Девчонки замирают, а мое сердце, кажется, начинает биться чаще.

— Девочки, — качаю головой и вытаскиваю из подарочного пакета коробку с электрической зубной щеткой. Моя полетела еще на прошлой неделе. Я никому об этом не говорила, но девчонки заметили. — Спасибо! Это так приятно!

— А это от меня, — Алинка втискивается между девчонок и протягивает мне коробку. — Открывай, — складывает ладони вместе перед грудью.

Развязываю бант и поднимаю крышку. Внутри туфли. Лакированные ярко-красные, на приличном таком каблуке.

— Спасибо, — киваю, не забывая улыбаться.

Это совсем не мой стиль. Нет, туфли я люблю, но точно не красные и уж точно не на таком каблучище. Но у Алинки я уверена, как всегда, работает принцип: если тебе не зайдет, я заберу себе.

— Как тебе? Скажи, они богические, — бормочет сестра, с восхищением, глядя на обувь.

— Да, — киваю и кладу коробку на кровать.

— Примерь! — настаивает Алина.

Снова киваю и медленно обуваюсь.

— Кайф, на ноге они еще лучше, — тараторит где-то над моим ухом сестра.

— Было бы еще куда в них идти, — смеется Настя и я ее поддерживаю.

— В универ, гулять, да куда угодно! — протестует сестра.

— Кстати, на вечер ничего не планируй, — предупреждает Таня. — У нас для тебя сюрприз.

— Сюрприз? — неуверенно переступаю с ноги на ногу, боясь неуклюже рухнуть на пол в этих туфлях.

— Ага. Пятница. Вечер. Тебе стукнуло двадцать. Ты же не думала, что мы будем сидеть дома?

— Вообще, планировала купить бутылку вина и посидеть на кухне, — пожимаю плечами и разуваюсь.

— Нет-нет-нет!

Девчонки отвечают почти хором и качают головами. Алинка, судя по реакциям о сюрпризе тоже слышит впервые.

— Так что туфли тебе сегодня пригодятся, — подмигивает Настя.

— Ну…ладно, — улыбаюсь и прижимаю эти самые туфли к груди.

— Вот и договорились. В девять выдвигаемся, значит.

— Хорошо, — соглашаюсь, потому что невежливо отказываться, но при этом прикидываю, сколько у меня сейчас есть денег и какую из них сумму я готова прогулять. Как бы там ни было, праздник у меня, и платить, тоже должна я.

Девочки разбегаются по блоку, мы же с сестрой остаемся в своей спальне.

— Чего они, интересно, придумали? Есть догадки, Алис?

— Нет, — убираю подаренные туфли в шкаф, а щетку распечатываю и несу в ванну. Там-то мне и звонит мама.

— Доченька, поздравляет тебя с твоим днем! Ой, как долго я тебя рожала, столько лет прошло, а я до сих пор все по минутам помню…Алисонька, оставайся всегда такой же ответственной, умной и доброй девочкой. Я хочу, чтобы ты состоялась в этой жизни, потому что мы с отцом делали для этого все, что могли. Ну и, конечно же, я желаю тебе окончить университет с красным дипломом, — посмеивается.

— Спасибо, мам, — сажусь на край ванной, зажимая ладонь между коленей.

— Как твои дела? Настроение праздничное?

— Ага, — киваю, рассматривая свое отражение в зеркале.

— Ты еще в общаге или уже на учебе?

— Скоро буду выходить, мне ко второй паре сегодня.

— Поняла. Алиса, надеюсь, вечером не будет алкоголя? Ты, конечно, давно совершеннолетняя, но это…

— Выпьем по бокалу вина, мам. Не больше.

— Ну, по бокалу ладно. По бокалу можно, — снова смеется, как бы давая добро. — Алинка туфли тебе уже вручила? Все уши мне про них прожужжала, тебе понравились?

— Очень, мам. Красивые.

— Мы с отцом тебе на карточку денежку скинем. Сама что захочешь, то и купишь.

— Хорошо. Спасибо, мам.

— Пожалуйста, моя девочка, какая ты уже у нас большая, — мама вздыхает. — Как быстро время летит. Кстати, отца Громова еще неделю назад сняли с должности, представляешь?

— За что?

— Говорят за взятки. Точно не знаю, но есть в жизни справедливость! Так ему и надо, козлу старому. Сыночка, кстати, сразу из университета погнали, после этого.

— Ничего себе, — бормочу, немного ошарашено. Рада ли я такому исходу для этого семейства? Да. Просто с чего вдруг? Взял взятку не у тех? Или не поделился, с кем положено было делиться?

— Вот такие дела. Все, не буду тебя отвлекать, тебе на учебу собираться. Алине, привет передавай!

— Передам.

Мама сбрасывает звонок первой. Убираю телефон от уха и еще минуты три кручу в голове инцидент с Громовым.

— Во дела! — ухмыляюсь, глядя на себя в зеркало.