48

Алиса

Паника. Паника. Паника.

Забиваюсь в угол и крепко зажмуриваюсь. Сердце колотится как ненормальное.

Все мои страхи выплывают наружу. Компания из трех здоровенных парней обступает меня полукругом. Они смеются, трогают. Тот, что стоит посередине, несколько раз толкает меня кулаком в плечо и грудь, а потом накручивает на палец прядь моих волос и окидывает липким, холодящим душу взглядом дрожащее тело. От них воняет алкоголем и сигаретами.

Им весело. Их улыбки еще долго будут сниться мне в кошмарах.

Всхлипываю, теряясь во времени. По ощущениям минуты превращаются в часы.

Мне страшно. Больно. А вокруг ни души. Я даже на помощь позвать не могу, потому что голос просел. Шевелю губами, а звуков не издаю. Только слезы по щекам катятся.

Страшно.

Так страшно, что мозг начинает постепенно выключаться. Я вот-вот грохнусь в обморок, и тогда… тогда они точно смогут сделать со мной все что угодно.

Вгрызаюсь зубами в нижнюю губу и тихонечко всхлипываю. Нет, я натурально вою.

Я реву навзрыд, а они хохочут. Так громко, что в душе все переворачивается. Как? Как можно быть такими? Зачем они все это делают?

А потом… потом их смех заглушает дикий рев двигателя и скрип тормозов.

Машина Стеклова останавливается буквально в паре метров. Я словно в замедленной съемке вижу, как Глеб выскакивает на улицу и бежит прямо сюда.

Смело, не обращая внимания на то, что гопников — большинство, врывается в драку и наносит первый удар.

Смех стихает. Завязывается потасовка. Хватаю ртом воздух и оседаю на холодную бетонную плиту, из которой сделано крыльцо.

Закрываю лицо ладонями и слушаю, слушаю, слушаю…

Удары. Снова и снова. Выкрики. Мат.

А потом все резко стихает.

Эта внезапная тишина становится невыносимой. Они его убили?

В страхе приоткрываю один глаз и вижу, что охрана Стеклова скрутила всех хулиганов.

Торопливо ищу глазами Глеба и, когда ловлю его взгляд, снова всхлипываю. У него разбит нос.

— Ты в порядке? — спрашиваю дрожащим голосом и чувствую, как начинает печь колено.

Смотрю на свои ноги. Когда я успела упасть и разорвать колготки? Когда успела повредить ногу? Когда?

Я же ничегошеньки не почувствовала в тот момент. Был только страх. Дикий. Липкий. Порабощающий.

— Бывало и хуже.

Глеб поднимается с земли, сплевывает в сторону кровь и подходит ко мне. Присаживается на корточки, а потом касается ладонью моего плеча.

— Сама как? — смотрит в глаза.

— Хо… хор… — совершаю глубокий вдох, — хорошо.

— Они ничего тебе…? — шепчет, и я отрицательно качаю головой.

Глеб оглядывается. Его охрана уже засовывает всю эту троицу в машину.

— Встать сможешь? — протягивает мне руку, а потом аккуратно помогает подняться.

— Спасибо, — бормочу, чувствуя себя отвратительно. — Это самый ужасный день рождения, — пытаюсь рассмеяться, но получается истерично. Сквозь слезы и дрожь в голосе.

— Если бы я ехал чуть быстрее, этого бы не произошло, — качает головой.

Что он такое говорит? Если бы он не сорвался за мной следом, мне страшно представить, что бы со мной вообще было.

— Спасибо, — вытираю щеки руками. — Ты меня спас, — качнув головой, не могу сдержать слезы и снова начинаю реветь.

Перед глазами проносятся картинки с выпускного, а после добавляются и сегодняшние.

— Алиса, — Глеб крепко сжимает мою ладонь в своей. — Уже все хорошо, — переходит на шепот, а потом прижимает меня к себе. Сильно-сильно.

Эти объятия становятся моей тихой гаванью. Моим успокоением.

Я дышу. Тяну носом запах его туалетной воды. Впиваюсь пальцами в приятную ткань его футболки и чувствую, как мышцы начинают расслабляться.

— Спасибо, — повторяю, выравнивая дыхание.

— Давай провожу тебя в комнату, — предлагает, глядя на закрытую дверь корпуса общежития.

Здесь повсюду стоят камеры, но вахтер спит по ночам. Так что наличие этого человека мало кого спасет…

— Я… — хмурюсь и качаю головой, — да, я… — облизываю губы, — можно… можно, мы пройдемся? Десять минут хотя бы. Мне нужно успокоиться.

Глеб кивает.

— Ты дрожишь, — констатирует факт. — Давай лучше прокатимся. Идет? — отрывает меня от себя и заглядывает в глаза.

— Да. Давай, — часто киваю.

Глеб едва заметно заостряет уголки губ в милой улыбке и снова берет меня за руку. Мы медленно спускаемся по ступенькам, потому что у меня оказывается сломан каблук.

— Блин, — вздыхаю, глядя на Алинин подарок.

— С меня новые, — улыбается Глеб.

— Не надо!

Тут же ощетиниваюсь. Еще не хватало, чтобы он дарил мне подарки из жалости.

— Ладно, — соглашается и открывает мне дверь в машине. Дожидается, пока я опущусь на сиденье, и только потом сам садится за руль. — Замерзла? — спрашивает и включает печку.

— Спасибо, — накидываю ремень и чувствую, как по телу бегут мурашки. Это все из-за контраста температур. На улице прохладно, а в машине Стеклова тепло, спокойно и хорошо пахнет.

Глеб заводит машину и выезжает с территории студгородка. Мы едем минут десять, может пятнадцать, а потом припарковываемся на узкой улочке, где почти не ездят машины.

В первые секунды я напрягаюсь, потому что Глеб глушит мотор, выключает фары и откидывается на спинку кресла. Музыка в машине при этом продолжает негромко литься из динамиков.

— Хочется с тобой поболтать, — поясняет причину нашей остановки, — отвлечь, — улыбается.

Киваю, нащупывая кнопку, чтобы отстегнуть ремень. Пальцы уже не подрагивают. Наоборот, я чувствую прилив сил, а еще растекающееся по телу тепло и то, как сжимается сердечко.