Глава 12

Сон был очень приятным, в этом чудесном сне Макар предложил Эве переехать к нему, потому что  — умереть не встать!  — он хочет серьезных отношений. Затем привез к себе домой и даже на руках нес, потому что она совсем из сил выбилась. Такой сон должен длиться вечно, это настоящее преступление вот так просто взять и проснуться!

Эва открыла глаза и несколько раз моргнула. Над ней нависал чужой незнакомый потолок, сразу мелькнула мысль вскочить и бежать, но движение рядом заставило обернуться, и она изумленно выдохнула. Рядом спал Макар, подмявший под себя подушку, почему-то без одежды, совсем, лишь слегка прикрытый простынью.

Эва огляделась — она-то как раз была одета, причем в то, в чем вчера Мак забирал ее из дому. От этих воспоминаний даже голова закружилась  — она поверить не могла, что теперь будет жить с ним здесь, в его квартире. Алена говорила, что его длительные отношения можно на пальцах пересчитать, а уж у себя он точно никого не селил. Интересно, это хоть что-то значит? Может, она все же ему небезразлична?

От этих мыслей захотелось запрыгать и радостно запищать, но Эва сдержалась, жаль было будить спящего возле мужчину. Она выползла из-под пледа, и, стараясь неслышно ступать, прокралась в душ. Только там вспомнила, что надеть ей нечего, ни халата, ни ночнушки, ни чистого белья, все осталось в чемодане, который Макар сам вчера складывал. Надо будет поискать, вряд ли Мак стал его еще и разбирать.

Эва завернулась в сухое полотенце, которое нашла тут же в шкафчике, и вышла из ванной. Макар уже повернулся на спину, простынь съехала, и Эва остановилась, завороженная красотой лежащего перед ней мужского тела. Мускулистого, рельефного тела, покрытого ровным морским загаром  — это он успел слетать в Мармарис, Эва спрашивала,  — который контрастно оттеняла шелковая постель цвета сливочного мороженого. И это тело, по утверждению Макара, теперь полноправно принадлежало ей.

Она решила забить на вещи, скорее всего, те в гардеробной, а судя по размерам спальни  — в половину их с Иркой квартиры, — гардеробная здесь должна быть обязательно. Подошла и тихонько улеглась рядом, жадно рассматривая так неожиданно свалившуюся на нее собственность. Прокачанную и упругую, отдающую каким-то животным магнетизмом.

Впервые с начала их странных отношений у Эвы была возможность рассмотреть своего мужчину так откровенно, не отводя глаза, не в полумраке тесной каюты. Да там они особо и не разглядывали друг друга — или занимались любовью, или спали, переплетясь руками и ногами. А проснувшись, иногда в той же позе начинали по новой…

Безумный, совершенно безумный вышел у них уик-энд. От воспоминаний по позвоночнику потекла знакомая горячая струйка, и Эва осторожно протянула руку к разлегшейся перед ней горе мускулов.

 — Ну наконец-то,  — раздался хриплый голос со стороны горы,  — наконец-то ты перестала меня разглядывать, Эвочка, а то я уже начал ощущать себя музейным экспонатом!

Она взлетела в воздух и уже через секунду лежала на Макаре, он смотрел смеющимися глазами, и Эва тоже засмеялаясь.

 — Я как проснулась, испугалась, не могла понять, где я.

Макар рассматривал ее, продолжая улыбаться, и тогда она осмелела и провела рукой по его щеке, с утра небритой и колючей. Эта колючесть вызвала дрожь во всем теле, напомнив, как горит потом от нее кожа. По всему телу…

 — Так странно просыпаться с тобой! Я сначала подумала, что мне это приснилось.

Наверное, что-то такое было в ее голосе, потому что Мак сразу сделался серьезным, его руки напряглись, он сказал тоже очень серьезно:

 — Мне понравилось с тобой просыпаться.

 — Правда?  — она хотела, чтобы это прозвучало шутливо, но Макар так сильно вжал ее в себя, что голос невольно дрогнул.

 — Скажи еще, ты не чувствуешь!  — он уже шептал завораживающе, стягивая с нее полотенце, Эва сама потянулась губами, потому что хорошо все чувствовала, да и прежде сама увидела.

Она явно переоценила свои силы, после болезни тело совсем не слушалось, хорошо, что Макар не слишком нуждался в ее участии. После он целовал хватающую ртом воздух Эву и говорил чуть ли не виновато:

 — Не надо было меня дразнить, Эвочка, но я так соскучился, просто мрак…

Он спустился ниже и добрался губами до ее родимого пятна. Эва перестала стесняться, когда с удивлением поняла, что Макар в полном восторге от его формы. Мак утверждал, что пятно похоже на половинку сердца, и в этот раз он обвел его по контуру указательным пальцем, а потом неожиданно предложил:

 — Не хочешь сделать татуху? Посмотри, если здесь дорисовать, получится сердце, вот здесь пройтись по контуру. Будет красиво, хочешь?

 — Хочу,  — Эва перебирала его волосы и надеялась, что Макар почувствует, что это «хочу» относилось не только к тату.

«Я хочу с тобой просыпаться, засыпать, я хочу с тобой жить, я хочу тебя, я люблю тебя…»

Как жаль, что ей не хватает духу сказать это вслух, но может со временем она наберется смелости?..

***

Как же она переживала, собираясь на свадьбу Алены и Руслана, у нее прямо поджилки тряслись! Не за себя, конечно же, а за Макара. Хотя к тому времени они уже месяц прожили вместе, и это был самый лучший месяц в жизни Эвы с тех пор, как не стало мамы.

Жить с Макаром было легко, все его требования к Эве сводились только к тому, чтобы она делала то, что нравится, остальное было исключительно ее собственной инициативой. Ей вот очень нравилось готовить для Макара. Утром после порции обязательного утреннего секса он шел в спортзал, расположенный тут же в жилом комплексе, а Эва готовила ему завтрак.

Даже когда ей не нужно было никуда идти, она все равно поднималась, хоть Макар и отговаривал, убеждал еще поспать. Но так приятно было смотреть, как он, влажный после душа, садится за стол и ест приготовленную ее руками еду! Как от этого можно было добровольно отказаться?

Их ужины она тоже любила, особенно когда у Макара было лирическое настроение, тогда зажигались свечи, доставалось вино  — здесь был полный бар, дорогих, по бутылке видно,  — а потом они перемещались в спальню.

Эва уже привыкла, что у них с Макаром с самого начала было много секса, но он раз проговорился, положив голову ей на живот, что ничего подобного у него раньше не было, и что всему виной именно она, Эвангелина. Это тоже было непривычно до замирания сердца, но конечно он мог просто так сказать, чтобы ей было приятно.

Он старался ее радовать, в первую же неделю совместной жизни провез по магазинам —  дорогущим бутикам, в которых Эва даже дышать на одежду боялась. А Макар явно получал удовольствие, развалившись на диванчике и наблюдая за меняющей наряды девушкой, его девушкой, как он обязательно теперь старался подчеркнуть по поводу и без повода.

Вот это его «моя девушка» мгновенно вызывало у Эвы сладкую дрожь, потому что сразу вспоминалось, какой смысл вкладывал Макар в такое короткое и отрывистое «моя». И когда он это говорил. И что при этом делал. Эва каждый раз вспыхивала, а Макар замечал и усмехался, ему нравилось вгонять ее в краску, он говорил, что это выглядит очень сексуально.

Если верить словам Макара, она все делала сексуально  — и ходила, и сидела, и улыбалась. Эва считала, что это неправда, но если Макару так казалось, пусть, она только рада. Просто как-то само собой получилось, что они очень подошли друг другу, особенно в постели. Макар будто телепатически угадывал все ее желания, хотя скорее всего, он просто был опытнее и лучше нее чувствовал ее тело. 

Сама Эва еще с самого начала ощущала его настроение, чувства и эмоции, как будто у них на двоих была одна нервная система. Она безошибочно угадывала, когда его лучше не трогать, когда можно просто посидеть рядом, прижавшись щекой к плечу или обняв,  — Макар утверждал, что таким образом от него к Эве утекают все его тяжелые мысли. Знала когда можно поластиться, напрашиваясь на нежности, а когда нужно просто толкнуть его к стене и расстегнуть ремень.

О таких моментах и тем, что за ними следовало, Эва тоже могла думать только прижав ладони к пылающим щекам  — животный, агрессивный секс был для Макара лучшим способом сбросить скопившееся за день напряжение. И ей это тоже нравилось, хотя с кем-то другим она себе даже представить такое не могла.

Зато в мыслях она давно считала Макара своим мужем, пусть в очень-очень тайных и засекреченных мыслях, но ей слишком хорошо было с ним, чтобы называть его «мой парень» или «бойфренд», как называла Ира Пашку  — те, к слову, съехались и теперь жили вместе. Или даже «мой мужчина», все равно была в этом выражении какая-то недосказанность. А вот «мой муж» подходило лучше всего, потому что это навсегда, потому что и в горе, и в радости…

На свадьбу они явились при полном параде, Эва стойко вынесла очередной круиз по бутикам в поисках самого красивого платья и трехчасовую пытку в салоне, куда записал ее Макар. Ее тайный муж хотел, чтобы она была красивой, он хотел ею гордиться, как можно было ему отказать? И когда они вышли к гостям под руку, как настоящая пара, Эва по впившимся в них взглядам поняла, что все сделала правильно.

Макар в костюме выглядел, как всегда, улетно, все без исключения присутствующие женщины провожали его затуманенными взглядами. Но по-настоящему поразили ее обращенные на нее хищные взгляды присутствующих мужчин. От Макара это тоже не укрылось, он весь подобрался, как будто ему предстояло отбивать Эву у претендующих на нее соперников.

Он всячески подчеркивал это «мое»  — обнимал за талию, плечи, притягивал к себе, незаметно целуя. И Эва почувствовала, что его отпускает, стухает разгоревшееся было пламя, и когда они поздравляли молодоженов, он был совсем спокоен и даже улыбался, и даже руку Руслану пожал.

Свадебная церемония проводилась в загородном комплексе «Баттерфляй», на берегу реки, ресторан с открытой площадкой вмещал больше двух сотен гостей, откуда их столько набралось у Бессоновых? Или это столько родственников у Резановых?

Макар на свадьбе практически не пил, зато секс у них был и на свадьбе, и в машине после свадьбы, и когда вернулись домой. И не потому что Макару надо было сбросить напряжение, нет, Эва хорошо такое чувствовала. Просто он действительно хотел ее, а ждать не хотел, потому и затащил ее в крытую беседку, самую крайнюю на территории.

Когда вернулись к гостям, наверняка все поняли, как Эва ни пыталась пригладить волосы и расправить платье. Смотрели кто с завистью, кто со снисхождением, при этом очень странным взглядом встретила их невеста, злым и недовольным, хотя какая ей разница? И дядя с тетей тоже смотрели недовольно, впрочем, Эву они интересовали меньше всего.

Зато Макар от нее оторваться не мог, и под утро, когда она проваливалась в сон, спросил, заглядывая в глаза:

 — Выдержишь меня хотя бы год, мы тоже поженимся, да, Эвочка?

Наверное, если бы она так не вымоталась, спросила бы, зачем ждать так долго, она прямо сейчас готова выйти за него замуж, но Эва только кивнула, обвила его шею и отключилась. Больше тему замужества Макар не поднимал, сама Эва, конечно, тоже ничего не спрашивала.

***

Как-то само собой получилось, что с Иркой они отдалились. Эва старалась поддерживать общение, и Ира вроде как радовалась за подругу. Все испортилось, когда та пригласила их с Макаром на день рождения. Праздновали в дешевой кафешке, Эве было все равно, но Макар явно чувствовал себя там некомфортно, ничего не ел, не пил под видом того, что за рулем, держался натянуто и увез Эву, как только выпал удобный случай.

 — Ты не дал мне пообщаться с друзьями,  — упрекнула она его, уже сидя в машине.

 — Я не привык к таким гадюшникам, Эва, можно было попросить, я бы снял ей вместо подарка недорогой ресторан,  — Макар в упор не понимал, на что она обижается.

 — Но им не надо ресторан, они на квартиру собирают,  — пыталась она заступиться за подругу.

 — Зачем тогда жениться, если нет денег?  — искренне изумлялся Макар, и Эва отчаялась ему что-то донести. Зато Ира обиделась, и с тех пор старалась избегать общения.

В конце концов Эва сдалась  — не бегать же ей за подругой и не выпрашивать встреч. Бессоновы вели себя так, будто Эва отбила Макара у их дочери, так что у них она тоже перестала бывать. Но теперь она уже имела представление в общих чертах, что скрывается под фамилией Демидов и что на самом деле потерял Макар, отказавшись от отца.

К слову, он однажды съездил к Демидову-старшему, вернулся злой и раздраженный, ужинать отказался. Эва почувствовала, что лучше не лезть, устроилась в гостиной на диване и включила фильм. Мак пришел спустя полчаса, молча положил голову ей на колени и с силой сдавил руками.

Эва гладила колючий затылок, пальцами проводила по шее, вискам, перебирала волосы, и он расслабился, мышцы перестали быть каменными, а потом и вовсе притянул ее к себе для поцелуя, и вечер закончился как обычно. Они и уснули там на диване, Макар только простынь принес, чтобы Эву укрыть.

Зато Алена оказалась абсолютно права в том, что тусовка единогласно игнорировала Эву. Она не обсуждала это с Макаром и до конца не была уверена, замечает ли он, а вот саму Эву разве не носом тыкали, насколько она инородна. Обсуждали курорты, шмотки, заграничные клубы  — здесь Эва не могла толком поддержать разговор, да она и не стремилась. Зато ее всячески пытались втянуть.

«Эва, ты что, ни разу не была в Паттайе? Ну хоть на Ибице? Правда? А, ну да…»

«Попроси Макара, может он тебя свозит…»

«Если вы к тому времени не разбежитесь!..»

«Ты присмотрись к Игорю, Эвка, всегда надо иметь кого-то про запас, вдруг у тебя Мака отобьют, а ведь ты уже привыла к определенному уровню, да?..»

Все это сопровождалось приветливыми улыбками, говорилось полушутя, но вернувшись домой, Эва чувствовала себя выжатой до капли. Она раз даже попросилась остаться дома, пусть Макар идет сам, а она со своими друзьями встретится.

 — Тебе не нравятся мои друзья?  — непонимающе спросил «муж», и Эва не нашлась, что ответить.

Тату они сделали, вышло очень красиво.

 — Девушка у вас красивая,  — сказал Макару тату-мастер, весь татуированный и в пирсинге. Макар на это только ухмыльнулся и когда смотрел на Эву, его глаза светились от удовольствия. Они полночи занимались любовью, он целовал ее в тату и шутил, что теперь это аватарка ее сердца.

Эва продолжала фотографировать, особенно ей нравилось фотографировать Макара, а потом собирать коллажи, где он был то один, то вдвоем с Эвой, уже вся квартира была обвешена коллажами, Мак сам их развешивал, он был в полном восторге.

Но несмотря на все это, где-то на интуитивном, подсозательном уровне, Эву не покидало ощущение, что хоть она и попала в сказку, долго это продолжаться  не может. И совсем не удивилась, когда вечером после ужина зазвонил телефон. Макар ответил на звонок, и по мере того, как он слушал, с его лица стекали умиротворение и покой, а само лицо превращалось в серую застывшую маску. И когда он отнял от уха телефон, Эва с трудом подавила рвущийся крик.

Ей хотелось чтобы все стало как раньше, чтобы не было этого звонка, потому что отчетливо поняла, что именно сейчас ее жизнь раскалывается на две части. Но как раньше уже ничего быть не могло.

 — Это Вероника, жена отца. Он в реанимации, обширный инфаркт. Я должен ехать, Эва.

 — Мне поехать с тобой?  — спросила она с надеждой, но Макар отрицательно покачал головой.

 — Нет, не нужно, будь дома. Никто не знает, сколько я там пробуду. Ложись спать.

Он ушел, поцеловав ее на прощание, но все равно, когда за ним закрылась дверь, Эве показалось, будто это с грохотом лязгнула металлическая решетка ее персонального подземелья.