10

Скорая помощь отвезла меня в больницу в приёмный покой. А затем пришёл дежурный гинеколог, осмотрел меня и тогда я оказалась в гинекологическом отделении. Мне сразу сделали УЗИ и успокоили — ребенок жив, но существует реальная угроза выкидыша, а потому оставят на стационарном лечении.

Мне сделали укол, и я заснула. Проспала почти до обеда, а когда проснулась, то увидела на мобильнике пропущенные звонки от соседки. Не раздумывая ни минуты, набрала номер телефона Гали.

— Ну слава Богу, ты набрала, — Галя облегчённо вздохнула, а затем встревоженным голосом стала закидывать вопросами: — Кать, как ребёночек? Как ты сама себя чувствуешь? Тебе покушать принести? А переодеться? Может ночную рубашку надо или полотенце? Ты говори, не стесняйся. Я тебе всё по списку привезу.

— Спасибо, Галь. Хорошо, что ты есть.

Ответила на все вопросы соседки и даже больше, а затем пообещала, что пришлю по Вайберу список вещей, которые надо привезти.

— Так из-за чего угроза? Что врачи говорят?

— Эмоциональное напряжение, плюс гормоны не в порядке. Прописали мне кучу лекарств. Пока так…

— То есть, всё будет хорошо?

— Конечно, Галь, — я положила ладонь на свой живот и слегка погладила его вверх-вниз, — мой малыш обязательно родится. Я всё для этого сделаю.

В скором времени я попрощалась с соседкой и от безделья стала лазить по интернету. Смотрела детские кроватки, пеленальные столики, коляски. Знала, что еще рано, но так хотелось отвлечься от всех проблем, что я не придумала иного занятия.

Вечером соседка привезла мои вещи и продукты. И как хорошо, что я оставила Гале ключи от своей квартиры - очень пригодились. Галя собрала мою одежду, банные принадлежности и даже кошелёк привезла. Я доверяла Гале, всё-таки пять лет соседи и за это время вот ни разу не было повода усомниться в её порядочности.

Мама позвонила поздно вечером. Сначала я хотела ей соврать, чтобы она лишний раз не беспокоилась, но она же мама, чувствует меня на расстоянии. Как утаить?

— Катюшенька, хочешь я возьму отпуск и приеду к тебе? — взволнованный голос мамы отозвался в моём сердце печальной струной.

— Мамулечка, всё хорошо. Я справлюсь. Правда.

— Кать, ну тебе же питаться надо. Причём за двоих! И молочку, и супчик свежий, и мясо с рыбой обязательно…

— Всё нормально, мам. Галя всё привезла.

— Галя, — вздохнула мама. — У женщины своя семья, забот хватает.

— И что? Она сама предложила помощь. Тем более, я ей сказала, что она может привозить продукты на два дня. Не обязательно ко мне ездить каждый день.

Мама снова вздохнула, а затем, между прочим, прозвучала фраза, что если бы рядом был муж, то не пришлось бы напрягать чужих людей, в смысле Галю. Я не стала акцентировать внимание на этой фразе, чтобы не поссориться. Мама — она же всегда права, вот только нет у меня мужа, Рус не считается, если что.

Я завершила разговор с мамой на непонятной ноте, а ночью не могла уснуть, прокручивая в голове телефонный разговор. Да никому я не нужна, кроме самой себя. И нечего напрягать Галю, ей своих забот хватает.

А через день ко мне в больницу приехал Руслан. Привёз пакет фруктов, йогуртов, печенья несколько видов. Сначала я не хотела к нему спускаться, но он так настойчиво просил, что я заставила себя быть вежливой и всё-таки вышла к нему на улицу.

Под вечер спала жара и теперь можно было спокойно дышать, наслаждаясь вечерней прохладой. Руслан заметил меня, как только я вышла из отделения. Увидел и сразу взял резкий старт в мою сторону. Подошёл близко, окинул заинтересованным взглядом сверху вниз, натянуто улыбнулся.

— Привет, — бодро поприветствовал и кивнул на аллею. — Прогуляемся?

— Давай.

Сначала мы просто шли рядом друг с другом и молчали. Было так непривычно. Он. Я. Рядом, но не вместе! Сердце в груди уже не ёкало, не совершало кульбит, а совсем молчало, будто Башаров — не бывший муж, с которым я жила одной семьёй целых десять лет, а вовсе посторонний человек.

— Почему ты мне не сказала, что в больнице?

— А должна была?

— Кать, ну мы же не чужие друг другу люди, правда?

— Да как сказать. Только фамилия общая, а так… Совсем чужие.

— Знаешь, а я ведь не верил тебе, — Руслан переключился на другую тему, и я не сразу успела понять ход его мыслей. — Думал, специально придумала с этой беременностью. Кать, от кого ты беременная? Сделала ЭКО?

Я устало улыбнулась. Руслан реально не догонял или просто делал вид, что не замечает другого мужика, который, к слову, был у меня совсем недолго, но Башарову это знать не обязательно.

— Да какая разница, Рус? Беременная, да и беременная. И это не ЭКО, если что. Оплодотворение самым естественным образом, ну ты же помнишь, как это делается. С Риткой, небось, не в карты играли целый год!

После моей фразы Башаров заметно скривился. Неприятно ему было, видите ли. Он неожиданно остановился и, не спросив разрешения, за руку взял. Меня слегка передёрнуло от такой наглости, но я даже не успела возразить, как Руслан начал говорить:

— Катюш, я не знаю от кого ты беременная, но готов признать ребенка. Я хочу сохранить семью. Не могу жить без тебя, честно. Мы совершили ошибки, — после Башаровского «мы» я удивлённо повела бровью и Рус попытался ретироваться в моих глазах, — я совершил ошибку, когда завел роман с другой женщиной. И я даже понимаю, почему ты мне изменила, и я никогда тебя за это не упрекну. Кать, моя любимая, моё солнышко, давай попробуем ещё раз? Ребенку нужен отец! А я смогу им стать, тем более, формально ребенок всё равно будет моим, потому что мы состоим с тобой в законном браке.

— Руслан, я не прощаю предателей.

— Кать, это ты сейчас так говоришь из-за обиды. Но пройдет время, и ты сможешь меня простить.

— Мне это не надо.

— Не торопись. Сейчас в тебе много эмоций, дай время им утихнуть.

Я закатила глаза. Время не поможет, если что. Разбитую чашку не склеить. Измену я никогда не смогу простить, могу только смириться с ней и на этом всё!

* * *

Руслан всё говорил и говорил, надеясь меня переубедить, но я молчала. Точнее, сдерживала себя, чтобы не рассказать всё, что о нём думаю. Не хотела заводиться! Врач ясно дал понять, что нервничать мне категорически нельзя, что угроза выкидыша — это серьезно и я обязательно должна беречь себя, если хочу выносить и родить здорового малыша.

Я попрощалась с мужем, так и не сумев его разубедить. Ишь какую глупость придумал! Хочет стать отцом ребенка. Моего!

Разозлилась, но выказывать эмоции не стала. Решила не принимать близко к сердцу, но потом вспомнила «дружеское» предупреждение. Мне же надо держаться подальше от настоящего отца ребенка и, если он надумает со мной встретиться, то убедить в своем счастливом браке. В печальной я ситуации оказалась, что не говори. Получается, возвращаться к родителям совсем нельзя, Мурат там быстро меня найдет и, если сильно захочет, то дождется рождения ребенка и сделает тест ДНК. Как у него это получится, а вот не знаю! У Шахина всё всегда получается. Выходит, мне нужно оставаться в столице. И как долго? Тоже не знала, как и то, насколько были реальными угрозы незнакомца, проникшего в мою квартиру.

Я снова распсиховалась, а затем ощутила тянущую боль внизу живота. Нет! Больше я не нервничаю. Беременность первая, поздняя, возможно, единственная в моей жизни. Я не имею права так рисковать. А потому, взяв себя в руки, решила не нервничать совсем.

В больнице мне было неплохо. Здесь, в палате, веселые девчонки. Они рассказывали забавные истории из жизни, а ещё мы вместе играли в карты и гуляли по вечерам на улице. Я не скучала, в общем.

Он позвонил, когда я совсем не ждала. Я же удалила его номер из списка контактов, а потому, увидев на экране мобильного телефона незнакомый номер, не задумываясь нажала на зелёную трубку.

— Алло, — сухо произнесла я.

— Привет, — ответил голос Шахина и я чуть не выронила из рук телефон. — Как дела?

— Нормально.

— Чем занимаешься?

Я посмотрела на себя сверху вниз.

— Лежу на кровати.

— Одна?

Хмыкнула. Вздохнула, а затем произнесла ровным тоном:

— Не совсем, но тебя это не касается. Зачем звонишь, мы же попрощались?

— Да как-то на душе гадко. Решил тебя набрать.

— Ясно, — через зубы.

— Кать, знаю, ты всё мне сказала при последней встрече, но, если вдруг тебе что-то будет нужно — звони, ладно?

Я ухмыльнулась. Нужно ли мне что-то от Шахина? После того случая с проникновением в мою квартиру и откровенными угрозами, мне ничего не нужно от Мурата, вот абсолютно! Я теперь к нему на расстояние пушечного выстрела не подойду не то, чтобы что-то там просить.

— Почему молчишь?

— Мне нечего тебе сказать.

— Кать, ты прости, если что было не так. Я меньше всего хотел обидеть.

— Я так и поняла.

— Ты сердишься, — не спросил, а констатировал факт. — Я скоро буду в столице. Давай встретимся? Поговорим.

— Мурат, я к мужу вернулась. Не звони мне больше, а лучше забудь меня.

В спешке нажала на красную трубку и отключила телефон, чтобы Шахин не смог дозвониться.

Села на кровати, подперев спину подушкой. Ладонями закрыла лицо и не сдержалась. Так горько стало, так обидно. Заплакала.

Возможно, сто раз пожалею в будущем, что не сказала Шахину о ребёнке, что соврала про мужа… Бог меня накажет, если виновата, но я не могу проверять реальность угроз человека, для которого не составило труда попасть в мою квартиру, и который знает о моей жизни гораздо больше, чем родная мать! Возможно, за мной даже следят. Я не знаю этого точно, но и исключать нельзя.

* * *

Меня выписали из больницы через неделю. В тот день была ужасная жара, плюс тридцать пять в тени. Я только вышла из отделения гинекологии и даже не успела пройти десять метров, как путь преградил Руслан. Важный весь такой, в светлых джинсах и рубашке с закатанными по локоть рукавами, будто сегодня какой-то особый день.

Он выхватил из моих рук сумки, и я даже не успела опомниться, как его губы коснулись моей щеки. Руслан резко отстранился.

— Что это было, Башаров? Что вот это всё? — возмущенно я развела руки в стороны.

— Забираю жену из больницы. Сегодня же день твоей выписки.

— Но я не просила меня встречать!

— Кать, не злись. Поехали, отвезу с комфортом. Куда тебе сейчас в маршрутку?

— Откуда ты узнал день и время моей выписки? Я же не говорила. Галя сказала? — Рус согласно кивнул и тогда я ощутила очередную порцию злости, только теперь уже на соседку.

— Давай дома поругаемся, а лучше вообще не будем ругаться, а Кать?

— Рус, что происходит? Тебя как подменили! Зачем тебе всё это? Не понимаю.

— Да просто я люблю тебя, Катюша. Люблю сильнее, чем думал.

Я закатила глаза. Одна и та же заезженная пластинка…

Надоело. Но долго сопротивляться я не стала и всё-таки позволила Башарову отвезти меня домой на машине. А что? Раз уж он приехал, не отправлять же обратно. Да и комфорт мне точно в пользу, ну и на такси сэкономлю. В общем, попользуюсь бывшим исключительно в благих целях.

* * *

Руслан отвёз меня домой, а затем помог поднять вещи в квартиру. Я хотела его прогнать. Даже придумала, что сказать, но Башаров неожиданно заснул в зале, прямо в кресле.

Я подошла к спящему мужу. Легко толкнула его в плечо.

— Эй, Рус… Просыпайся.

Он не проснулся. Либо спал крепко, либо так сильно хотел остаться со мной, что просто притворялся. Я не стала проверять: спит или же нет. В конце концов, мне врач запретил нервничать вот абсолютно. Так что, стиснув зубы от злости, я вышла из зала и закрылась в спальне. Заснула в скором времени за чтением любовного романа, а утром, когда разлепила тяжелые веки, то первое, что ощутила, — будоражащий аромат чего-то вкусненького. На удивление, но желудок откликнулся голодным урчанием.

Я поднялась с кровати, накинула халат, подвязала пока еще заметную талию тоненьким пояском, и вышла из спальни.

Ноги несли меня в кухню и не зря, ведь именно там происходило чудо, иначе я не назову, ведь Башаров сам лично стоял у кухонной плиты! Картина была еще той. Я даже глаза сонные потёрла, но нет. Видение никуда не собиралось исчезать и продолжало стоять в образе моего мужа, колдующего над сковородой.

Засмотрелась на Руса, чего уж там. Такое лицезрела впервые за десять лет, можно и посмотреть, раз показывают.

— А ты неплохо смотришься со сковородкой, — произнесла вместо приветствия.

Руслан резко обернулся. Увидев меня, растянул улыбку во все тридцать два и подмигнул.

— Готовлю завтрак для любимой жены.

Глаза закатила. Неугомонный какой.

— Я не знала, что ты умеешь готовить.

— А я и сам не знал, Кать. В интернете нашёл рецепт блинчиков и вот… Готовлю теперь.

— Ну, готовь, давай. Только огонь убавь, а то блинчики сгорят.

Я подошла к холодильнику. Достала бутылку молока, а из шкафчика — пачку с сухим завтраком. Насыпала хлопья в тарелку, залила молоком и потопала себе в ванную комнату на утренние процедуры. А когда вернулась из ванной, на столе уже стояли чашка горячего черного чая с лимоном, как я люблю, румяные блины и небольшое блюдце со сгущёнкой.

Улыбку сдержать не смогла. Какая прелесть и почему он не был таким примерным мужем, когда я любила его? И когда я успела перейти на прошедшее время — не понимаю. Любила, а не люблю!

— Садись, Кать, — Руслан кивнул на стул, ну и я не стала сопротивляться.

Он дождался, пока я сяду поудобнее, а сам устроился напротив в противоположном конце стола. Руками подпер подбородок. На меня смотрел таким странным взглядом, как смотрят влюбленные мужчины. И если бы я не знала этого человека, то поверила в прекрасную ложь.

— Вкусно? — не сдержавшись, спросил Рус, и я в ответ кивнула. — Кать, с Ритой у меня всё кончено, правда. Я, веришь мне или нет, готов ждать, сколько попросишь, только знать бы, что ты однажды сможешь простить.

— Забавный ты, Башаров, — я прожевала, запила чаем, отложила в сторону посуду. — Ладно. Хочешь откровенный разговор? Пусть будет. Я беременная неважно от кого. С отцом ребенка вместе нам не быть, — при этих словах у Башарова точно загорелись глаза, будто огоньки на Новогодней ёлке, — с тобой я тоже не хочу быть, если что. Но ты прав вот в чём, де-юре ребенок твой и, чтобы доказать обратное, мне надо пройти все круги ада. А я не хочу этого! Мне бы нормально выносить и родить, а не нервничать ежечасно.

— Значит, есть шанс?

— Ты слушаешь меня, Рус, или вообще нет? Я тебе что говорю всю дорогу? С тобой я быть не хочу, но ребенок будет твоим. Я консультировалась с адвокатом. Семейный кодекс так говорит, увы, не я. Поэтому, да. Ты будешь отцом, но только юридически. Нам с ребенком ничего от тебя не нужно.

— Кать, — жалостливый тон, а глазки как у котика из «Шрека», — ну почему ты не хочешь попробовать, хм? Тебе же будет тяжело одной. Давай пока просто поживем в одной квартире, как соседи, а?

— И как ты себе это представляешь? Меня же тошнит от одного только твоего вида.

— У тебя токсикоз, а не от меня тошнит, — улыбнулся Башаров, раздражая своей несказанной наглостью.

— Рус, давай ты поживёшь где-нибудь в другом месте.

Башаров решительно качнул головой, а затем поднялся из-за стола, собрал на столе грязную посуду, отнёс к раковине и с шумом швырнул её на дно.

Обернулся. Руки на груди скрестил. На меня смотрел каким-то странным взглядом, будто сейчас выдаст что-то такое, такое…

— Да никуда я не уйду! Нравится тебе или нет, но это моя квартира тоже. И я собираюсь жить здесь. Всё! Точка.

На мгновение я впала ступор. А он подошёл совсем неожиданно. Упал передо мной на колени, за руку взял и стал водить пальцами по коже вверх-вниз.

— Кать, Бог подарил нам ребенка не просто так. Неужели не понимаешь?

— Что я должна понять?

— Это наш наследник. Мы должны родить его и воспитать вдоём.

— Но он не твой и ты прекрасно это знаешь!

Рус натянуто улыбнулся, поднёс мою руку к своему рту и нежно коснулся её губами.

— Отец — не тот, кто зачал, а кто воспитал. Я буду хорошим отцом, вот увидишь.

* * *

Шахин

После последнего разговора с Катей прошло два месяца. Первое время я очень злился и не столько на Авдееву, сколько на себя. Не нужно было подкатывать к ней так открыто, а с другой стороны, как было нужно, а? Она же, как стена бетонная, непробиваемая!

Я не успокоился и решил проследить за Авдеевой. Нужные люди всё сделали красиво, Катя ни за что не узнает, что последний месяц её пасли. И вот сегодня я встретился в очередной раз с Ричем, как он себя называет, чтобы узнать последние новости о Кате. Ну не мог я успокоиться. Какое-то непонятное чувство, словно меня обманули. Она же вся такая гордая, упрямая. Ну не в её манере творить такую дичь — вернуться к мужику, после всей херни. Она же не на помойке себя нашла, в конце концов.

— Что нового? — спросил я, разглядывая свежие фотки, которые привез Рич на встречу.

— По-прежнему живёт с мужем в той же самой квартире. На работу ходит… Есть ещё кое-что.

— Да?

— Не знаю, насколько важна эта информация, но Башарова часто посещает женскую консультацию. Стоит на учёте по беременности у гинеколога.

Я резко дернулся. Беременная. На учёте стоит. В голову сразу пробрались тревожные мысли. А от кого она беременная? Помнится, мы нормально с ней оторвались за те десять дней. Но она же, типа, с мужем тоже… была.

— Срок какой? — спросил я, концентрируя внимания на фотке — Катя здесь в профиль, и я реально смог разглядеть небольшой животик.

— Двадцать недель.

— Точно?

— Да, — кивнул Рич и протянул мне очередную фотку. — Сфоткал направление на УЗИ. Смотри, здесь всё написано.

Я не стал расспрашивать, как ему это удалось сделать, да мне и пофиг, если честно. Решил встретиться с Катей лично. Пусть расскажет мне про свою беременность. Наверняка, станет прикрываться мужем — я же в немилости у неё. Да только я влюбился, как пацан просто, а может и не переставал её любить. Все эти пятнадцать лет Катя снилась мне по ночам, я бредил нею, пытаясь найти похожую женщину. Нашёл? Ни разу даже и близко не стояли.

Вознаградив Рича приличным прессом денег, я вышел из кафе на улицу и стал направляться к своей тачке. Прыгнул за руль, схватился за мобильник.

— Павел Петрович, мне нужно уехать на несколько дней, — выдал вместо приветствия.

— Что случилось, Мурат?

— По личным вопросам.

— Приезжай. Поговорим при встрече.

— Хорошо, — ответил, стиснув зубы.

Отшвырнул в сторону телефон и от злости сильнее сжал пальцами руль. Через полчаса парковал тачку во дворе трёхэтажного особняка.

Вышел на улицу, огляделся по сторонам, кивнул охране:

— Петрович у себя?

— Да, в кабинете, — отозвался один из бойцов, приставленных охранять обитель Смоленского.

Быстрым шагом двинулся в дом, а на первом этаже, лицом к лицу, встретился с Эллой, дочкой Петровича. Увидев меня, у девушки вспыхнул румянец и загорелись глаза.

— Привет, — подмигнул.

— И тебе привет, — отозвалась девушка.

Окинул Эллу скучным взглядом. Высокая, худая, бледное лицо, отчего на лбу можно разглядеть выступающие венки.

— Ты не заболела? — спросил, не удержавшись.

Ну правда, выглядела она печально. В последний раз, когда мы с ней виделись, Элла казалась симпатичной, а сейчас передо мной стоял какой-то суповой набор или же всё дело было в Авдеевой, ведь после встречи с ней, все женщины выглядели стрёмными.

— Нет. А ты к папе?

— Угу, — быстро попрощался с Эллой и помчался по лестнице вверх на третий этаж.

Остановился напротив кабинета Петровича. Тихо постучал и, услышав положительный ответ, нажал на дверную ручку.

— Мурат, проходи, дорогой, — увидев меня, Петрович поднялся со своего кожаного кресла, в которое не стыдно было посадить самого президента.

— Добрый день.

— Что так официально, как неродной? — Петрович улыбнулся и кивнул на кресло напротив своего стола. — Садись. Выпьем?

— Я за рулем.

— Ну как знаешь.

Я подождал пока Смоленский откроет мини-бар, достанет оттуда бутылку с янтарной жидкостью, нальёт себе в бока и напоследок займет своё «президентское» кресло.

— Что случилось, Мурат? Что за личные проблемы?

— Надо смотаться в столицу. Я надолго не задержусь. Максимум неделя.

— Это всё из-за женщины? — Петрович хитро сощурился.

— Да, — согласно кивнул.

Смоленский задумчиво промолчал. Крутил между пальцев ножку бокала, смотря на колышущуюся жидкость.

— Ты мне как сын и я, честно признаться, хотел бы, чтобы со времен ты занял моё место.

— А как же Элла?

— Она девочка. Куда ей до целой империи? — ухмыльнулся Смоленский.

Я напрягся. То, к чему начал клонить Петрович, мне не понравилось вообще, но послать его на три буквы — не мог. Я обязан Смоленскому всем, что имею. Мы познакомились с ним на нарах больше десяти лет назад и вот с того момента он стал мне не просто боссом, он заменил отца, которого мне всегда не хватало.

— Выдайте её замуж. В чём проблема? — запоздало ответил я.

— А за кого? За какого-то шакала, который мне глотку перегрызёт, пока я сплю?

— Думаю, спешить не стоит. Время еще есть. Элле только двадцать.

— Двадцать три, — поправил меня Петрович, — но суть не в этом. Скажу прямо, как есть. Лучшего мужа, чем ты я не найду для своей дочери, и ты знаешь почему.

В комнате повисла тишина. Петрович пристально смотрел на меня, ожидая ответа. А я не знал, какие подобрать слова, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда.

— Ну… Ты не ответишь? Старик от тебя много хочет, да? — неожиданно заулыбался, ко рту поднёс бокал и опустошил его до дна. — Ладно. Езжай в свою столицу, решай вопросы. Ещё вернёмся к этому разговору.