Глава 12

Больше Герман не приходил и слава Богу. Кажется, уехал куда-то в Европу по рабочим вопросом, а куда – я особо не вникала, да и Герман не горел желанием вдаваться в подробности. Он обещал вернуться через несколько дней, но я уже знала, что отвечу ему по приезду. За границу не поеду! Есть отличная столичная клиника, лечащий врач её рекомендовал, да и куда мне без Егорки и Люды? 

Зато приходил Шторм. Иногда с сыном, но чаще сам. Приносил мои любимые котлеты по-киевски с картофельным пюре, а я даже не знала, что он помнит такие мелочи. Ещё в моей палате всё чаще появлялись цветы. Утром были красные розы, но к обеду могли появиться еще и пионы. И мне безмерно нравились эти знаки внимания и, если не кривить душой, то я едва сдерживала эмоции.

В этот раз Саша пришёл позже обычного, и я даже успела расстроиться, как в палате отворилась дверь. Ароматный запах кофе взбудоражил с первых секунд, я только бросила взгляд на бумажный стаканчик, как во рту собралась слюна, а желудок сжался, предвкушая порцию горячего напитка.

– Будешь? – он подошёл к койке и поставил стаканчик с кофе на тумбу. – Есть еще шоколадка.

– Чёрная?

В ответ Шторм улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака плитку чёрного шоколада.

Я перестала себя сдерживать. К чёрту всё, кофе очень хочется, да еще с шоколадкой. Как долбанный наркоман, которому долго не хватало дозы, я потянулась к вкусняшкам. Поднесла ко рту кофе, сделала глоток и от блаженства прикрыла глаза. 

Нет, Шторм не волшебник, просто хорошо помнит мои вкусы в еде, почему-то.

Пока я пыталась разделаться с плиткой шоколадка, Саша глаз с меня не сводил. Его, обычно поджатые губы, расплывались в широкой улыбке, а взгляд был наполнен нескрываемой теплотой. А потом он подсел ко мне, устроившись на краю кровати. Не спросив разрешения, рукой потянулся к лицу, и я вздрогнула, не понимая к чему всё это. Подушечкой большого пальца очертил контур губ и плавно двинулся к уголку рта. Тысячи мурашек рассыпались на спине, и я неосознанно перестала дышать, растворяясь в омуте серых глаз.

– Ты вся испачкалась, – сдавленным хрипом вырвалось из груди Саши.  

Он задержался на моих губах дольше, чем было нужно, да и кому это было нужно? Кажется, в этот момент нам двоим. 

Не выдержав пристальных гляделок глаза в глаза, я поспешно отвела взгляд, и Саша перестал трогать мои губы. Глупая сцена, дурацкая! Но почему тогда предательски защемило в груди сердце?

– Завтра выписывают Люду. 

– Вы с ней общаетесь?  – Шторм одобрительно кивнул, и я не смогла сдержать улыбку, вспомнив сестру. Это же она настаивала на том, чтобы я дала Саше шанс стать отцом. – У вас с моей сестрой замечательные отношения, как посмотрю. И когда вы только снюхаться успели?

– Ревнуешь? 

– Я? Вообще нет. 

– Да ладно? Почему тогда покраснела как девчонка? – он игриво подмигнул и теперь мои щёки сто процентов покрылись алыми пятнами. Он же меня специально провоцирует, думает вызвать эмоции?

В скором времени Шторм ушёл, а мне вдруг захотелось спать. Сколько проспала? Понятия не имею, но гул автомобильного мотора пробрался в подкорку, будто гудел не в моих снах, а наяву. Лениво потянулась на кровати, открыла глаза и зависла, быстро-быстро моргая. Машина. Большая. Похожая на скорую, но что я здесь делаю и почему? 

Огляделась по сторонам, в углу заметила женщину средних лет, задремавшую прямо на сиденье. 

– Эй, – тихо позвала я. – Простите… 

Женщина перестала похрапывать и зашевелилась. Зевнув, она лениво потянулась, поднимая руки вверх и лишь потом взглянула на меня.

– Что я здесь делаю и куда меня перевозят? – спросила более-менее ровным тоном, хотя внутри всю колошматило.

– Как куда? В столичную клинику. Вы что, забыли?

К горлу подкатил противный ком, а во рту вдруг пересохло. Какой гад! Пришёл ко мне с кофе и шоколадкой, а я дура поверила в искренние намерения и чуть лужицей не растеклась у его ног. А это была всего лишь уловка, как в банальных детективах. Подсыпать в кофе снотворное, чтобы беспрепятственно перевезти меня в столичную клинику? Вот что с ним делать, а?

***

До конца поездки я героически молчала, решив, что обязательно выскажусь, когда встречусь со Штормом лицом к лицу. И встретилась, часа через три. Думала, лопну от злости, пока дождусь этого момента. Зато, когда в карете скорой помощи распахнулись дверцы и в салоне запахло Штормовским духом, я не задумываясь запустила костыль в воздух.

– Чёрт… – хотел ругнуться матом, но наткнувшись на мой хмурый взгляд, передумал. – Полегчало?

– Нет.

– Тогда бросай второй, иначе мне стрёмно подходить.

Фыркнула и обиженно поджала губы. Вот ещё! Бросаться костылём – такая себе идея, только злит, что промахиваюсь. 

– Вижу, передумала, – сделав глубокий вдох, двинулся вперёд, поглядывая на меня с опаской. 

– Эй, не трогай меня! – вскрикнула, когда Шторм, откинув в сторону простыню, протянул свои клешни к моему телу.

– Дашка, давай потом не буду трогать? Сейчас я просто хочу помочь. Или всё-таки принести второй костыль и потопаешь сама?

Я отрицательно кивнула. Издевается, да? 

Одной рукой обнял за талию, а второй – подхватил под ягодицами и меня будто током прошибло. Шторм слишком близко! Я же невольно почувствовала запах его кожи и сжалась вся, вспоминая прошлое. А ещё его дыхание колыхнуло волосы на моей макушке и это так взбудоражило кровь, что сердечный ритм отдал в виски гулким эхом.

Он вынес меня на руках на улицу и время будто остановилось. Я не просила, чтобы поставил на землю, да и он не торопился меня отпускать. Смотрели друг другу в глаза пристально и открыто. Ох, сколько я всего увидела… Даже испугалась. Он смотрел на меня так, как смотрят на любимую женщину. Мотнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Бред всё это, фантазии. Нужно спросить, что за гадость подсыпал мне в кофе, видимо, это из-за неё так плющит, вон Шторм влюблённым показался.

Я тактично прокашлялась, тонко намекая, что пора прервать это «романтичный» момент и усадить меня в то дурацкое инвалидное кресло, стоящее недалеко от кареты скорой помощи. Шторм медлил специально. И как только руки не отсохли держать такую тяжесть – один гипс до середины бедра чего только весил! Облегчённо вздохнула, когда Саша всё-таки усадил в кресло и покатил в клинику. Странные ощущения зародились внутри. Абсолютно новые чувства и не похожие на те, что испытывала раньше. Благодарность? Нет, это было гораздо больше.

***

В клинике меня приняли практически сразу. Определили в палату, ознакомили с распорядком дня и дальше всё понеслось на повышенной скорости: рентгенография, забор анализов и встреча с врачом. Врач мне понравился. Улыбающийся мужчина за шестьдесят, располагающий к себе простотой в общении. Он объяснил, что оперативного лечения не избежать, при этом после операции я буду находиться в гипсе целый месяц, а затем ещё понадобится на реабилитацию два-три месяца. Я даже выпала в осадок, представив громадный отрезок времени, и лишь поддержка Шторма, находившегося в этот момент рядом, вселила в меня надежду, что всё будет хорошо. Я сильная, справлюсь, выкарабкаюсь из этого ада, на который стала похожа моя жизнь и, в конце концов, стану на ноги в прямом смысле этого слова!

Егорка с Людой тоже переехали жить в столицу. Оказывается, Саша купил дом и поселил их туда. Я не стала возмущаться, с неких пор это утратило свою актуальность. Теперь в моём обращении к Шторму больше не было претензий и каких-то там упреков. Отныне только уважение, взаимопонимание и благодарность. Да и Саша очень сильно изменился. Порой мне казалось, что настоящего Шторма похитили инопланетяне, а взамен подкинули его улучшенную копию.

На работе мне оформили больничный и я даже удивилась, если честно. Я-то готовилась к увольнению, даже представляла, какие ювелирные украшения первыми уйдут в ломбард, но это не пригодилось. Герман распорядился или предусмотрено коллективным договором, но от фирмы на мой банковский счёт поступила приличная сумма. Она с лихвой могла покрыть расходы на операцию и даже на жизнь Люде и Егору что-то осталось. Я хотела поблагодарить Боронецкого за оказанную помощь, но «абонент временно недоступен» лишил возможности сказать «спасибо», а больше я и не пробовала звонить.

Меня прооперировали через неделю после прибытия в клинику. Операция прошла успешно и уже через сутки меня перевели из реанимации в обычную палату. И каково же было моё удивление, когда на следующее утро после этого я увидела перед собой Шторма. Расплакалась и как ребенок закрыла ладонями лицо. 

– Дашка, Даша… – позвал он, но я побоялась оторвать от лица руки. 

Вдруг, он увидит в моих глазах то, в чём я сама себе боюсь признаться.

***

Дни потянулись томительной вереницей. Я даже успела позабыть каковой интересной и насыщенной может быть жизнь человека. Мне так отчаянно не хватало обычных серых будней, что хотелось лезть на стенку и от бессилия орать. Но не орала, да и на стенку не лезла. Стиснув зубы, терпела назначенные врачом процедуры и перед сном зачеркивала маркером в календаре еще один прожитый день.

Выписка из больницы случилась через десять дней. Когда врач сказал, что в следующей раз мы увидимся только через три недели, я готова была на радостях его расцеловать. Конечно, в день выписки меня встретили целой толпой. Медсестра выкатила на инвалидной коляске в главный холл. И я даже расплакалась, встретившись взглядами с Людой, а затем с Сашей. Серые глаза блестели каким-то особенным блеском, а с губ не сползала улыбка. Я опустила взор ниже и, увидев на руках у Шторма Егорку, совсем сопли на кулак намотала.

Люда бросилась навстречу. Склонившись, обняла меня за плечи и принялась говорить, что сильно скучала и отберет водительские права, как только мы вернёмся домой. А еще она обещала гулять со мной по лесу, расположенного прямо возле дома, в котором с недавних пор они жили с Егоркой.

– Дашка, ты не представляешь, как там красиво. А воздух какой… Да мне кажется, что после таких прогулок ты будто другим человеком становишься. Какая-то внутренняя перезарядка происходит. Тебе точно понравится, вот увидишь.

Я только согласно кивала. Конечно, за руль я теперь не скоро сяду, да и сяду ли – огромный вопрос. Стоит только подумать об этом, как перед глазами разворачивается вся та же устрашающая картина на дороге, когда у меня на скорости отвалилось колесо и я не смогла справиться с управлением. И хорошо, что с Егоркой ничего не случилось, иначе мне даже подумать страшно, что всё могло быть иначе.

А лес… Звучало заманчиво, и я даже представляла эти самые прогулки на свежем воздухе, но только вместо сестры моим спутником был другой человек.

Егорку я целовала и прижимала к себе, не в силах напитаться нежностью и запахом родного ребёнка. Я так скучала по нему, что все эти дни после аварии просто сходила с ума, а когда тоска накатывала удушливой волной, я пересматривала на телефоне видео и фотки сынишки, плача и улыбаясь одновременно.

– Привет, – он приблизился совсем неожиданно. Опустил на мои колени букет из бело-розовой эустомы и поспешил занять место медсестры, чтобы самому катить коляску. 

Я заулыбалась, пряча румянец за букетом цветов. Конечно, мы знали друг друга давно и мне впору научиться не краснеть перед Штормом. Но я так и не научилась. Когда он смотрел на меня, казалось, что земля уходит из-под ног, а за спиной вырастают крылья. И в эти моменты я парила где-то высоко в небе. Окрыленная. Влюблённая. До одури. До сих пор.

На улице нас поджидал “Бусик”. Люда с Егоркой устроились сзади, а для меня специально убрали первый ряд сидений, чтобы можно было с легкостью поставить коляску. Саша занял место рядом с водителем, но всю дорогу, пока мы ехали, бросал взгляд на зеркала и иногда оглядывался, чтобы убедиться в том, что меня не сильно трясет, не укачивает и, в общем, в полном порядке. 

«Бусик» остановился напротив двухэтажного особняка, огороженного высоким каменным забором. Саша первым выскочил на улицу и подхватил меня вместе с коляской. И в этот момент мне показалось, что так просто не может быть. Сон. И если сильно ущипнуть себя за руку, то всё исчезнет: и этот красивый дом, расположенный вдали от людей поближе к природе, и ОН, мужчина, который спустя полтора года снова ворвался в мою жизнь, вскрыл старые раны и перевернул всё вверх тормашками.

В доме нас встретили охранник и две женщины. Одна из них оказалась медсестрой, массажисткой и моей сиделкой в одном лице. А вторая была нанята, чтобы помогать по дому: приготовить поесть, убраться, вещи постирать. Всё-таки в одиночку Люда бы не справилась и Шторм это, конечно же, предусмотрел. 

Моя спальня находилась на первом этаже. Балкон, отдельный санузел. И тут меня тоже ожидал приятный сюрприз. В ванной комнате для моего удобства были сделаны специальные поручни. И даже душевая кабина была без высокого поддона.

Я осмотрела свою просторную, светлую комнату с прекрасным видом из окон и не смогла сдержать восторга. Это всё сделал ОН, мужчина, которого я так отчаянно хотела вычеркнуть из своей жизни, но не смогла. Да и, если быть честной перед самой собой, я устала. Выдохлась вся. Быть сильной женщиной – трудно? Нет, это глупо, если рядом есть тот, который готов положить к твоим ногам гораздо больше, чем целый мир.

***

Шторм

Мы с Дашей прогуливались по лесу, когда в очередной раз зазвонил мобильник.  Посмотрев на экран, я сбросил вызов и перевел телефон в бесшумный режим. Четыре пропущенных, надо бы ответить, да. И видимо, что-то серьезное, иначе бы отец не обрывал мне провода как на горячей линии банка. 

– Ты не ответишь? – поинтересовалась Даша.

–  Нет.

–  Если стесняешься говорить при мне, то просто отойди в сторону.  Я не обижусь, честно.

– Потом перезвоню, – и дело не в том, что стесняюсь, как выразилась Даша. Вовсе нет. Рядом была любимая девочка и плевать мне хотелось на любые звонки.

Даша подозрительное замолчала. Я слышал её тяжёлый вдох-выдох и это резало моё сердце без ножа. А мне так отчаянно хотелось залезть ей в голову и узнать о чём думает. Тогда бы я понял, что делаю не так и почему она до сих пор держит меня на расстоянии, будто мы старые друзья. Разве не видит, как меня разрывает на части от одного только взгляда её голубых глаз? Разве не слышит, как я дышу через раз, когда нахожусь в непосредственной близости от неё?

Вот уже прошло две недели, как Дашку выписали из больницы. Первые дни я реально боялся от неё не отходить ни на шаг, даже оставался ночевать в гостиной на неудобном диване, где вытянуть ноги на всю длину было миссией невыполнимой. А еще я полночи лежал на спине и тупо пялился в потолок, чтобы не заснуть – прислушивался к каждому шороху, доносящемуся из Дашкиной спальни. Вдруг ей что-то понадобится, а тут я под боком. Ну удобно же?! Но она ни разу меня не позвала. Ни разу! Со всем справлялась сама и оказалось, что мне даже нечего ей предложить, чтобы иметь официальный повод подобраться еще ближе. Единственное, что у меня всё еще было – это наши вечерние прогулки в лесу, как сейчас. 

– Егорке скоро годик… – начал говорить я, надеясь втянуть Дашку в диалог. – Чтобы ему такого интересного подарить?

– У него всё есть.

– Так не бывает. Каждому ребенку нужны подарки, а на день рождения тем более. Может, собаку ему подарить?

– Саш, у нас есть собака. Большая овчарка в огромном вольере.

– А если купить маленькую собачку? Шпица или Чихуа́хуа?

– Лучше поставь во дворе качели. А собачку как-нибудь потом, а то боюсь психика моей сестры не выдержит в доме ещё одного "ребенка". 

В воздухе снова повисла тишина. Я всерьёз задумался над словами Дарьи, но заводить диалог больше не пытался, да и Дашка не горела желанием болтать о всякой ерунде. Так и молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Это тот случай, когда слова не нужны. Да и зачем? Я и так знал, что мы до конца жизни связаны одной нитью, да не нитью даже, а настоящим канатом, который никто и никогда не разорвет. У нас СЫН! Один на двоих, а это посерьезнее, чем какой-то там брак, пусть даже пятнадцатилетней давности.

Я стоял за её спиной и прислушивался к тихому дыхание и ритмичному сердцебиению. А ещё вдыхал аромат её духов и медленно сходил с ума, не имея возможности прикоснуться. Точнее, прикоснуться я-то мог, но вот делать это против её воли не очень-то и хотелось. Я же помнил, какой она может быть страстной, нежной и податливой как настоящая глина, и МОЕЙ. Сейчас она была будто не со мной. И я, в принципе, понимал, что не имею право давить, требовать что-то, да и предложить мне пока особо нечего. Я же всё ещё женат, хоть это всего лишь формальность.

Настало время возвращаться. Я схватился за ручки коляски и покатил вперёд, задумчиво смотря перед собой. Оказавшись в доме, Дашка сразу спряталась от меня в своей спальне. На прощание я даже не успел и слова сказать, как перед моим носом захлопнулась дверь. Выждал пять минут для вежливости. Тихо постучал и не услышав ничего в ответ, просто дёрнул дверь на себя, и она отворилась.

Её увидел со спины и вдруг дышать перестал. Она стояла напротив шкафа, переодевалась. Успела скинуть платье, лифчик и сейчас стояла в одних лишь трусиках, да и трусиками назвать этот жалкий клочок материи можно было с трудом. А я так и залип на острых лопатках, будто видел их впервые в жизни. Разум покрылся туманом, пульс затарабанил в висках, и вся кровь прилила к одному единственному месту, и в этот момент я отчетливо как никогда ощутил последствия длительного воздержания. Ну да… Возбудиться от одного только взгляда на обнаженную спину и острые лопатки – теперь я знаю, что это для этого нужно не больше десяти секунд.

Дашка недовольно пробубнила под нос, что нужно стучаться и в спешке упаковалась в шелковый халат. Мне бы извиниться и выйти вон из спальни, но ноги сами двинулись вперёд, а руки потянулись к её волосам, стаскивая с хвоста резинку. Тёмные локоны веером рассыпались по плечам, и я не смог удержаться, чтобы не потрогать их. Я только успел пропустить между пальцев несколько прядей, как Дашка резко дёрнулась, намереваясь отпрянуть. Но не получилось. Она покачнулась на месте и поравнялась бы с полом, но я вовремя подхватил её на руки и намертво припечатал к своему телу.

Она смотрела на меня, не моргая и не дыша, а её волнение выдавал лишь бешеный стук сердца, стучавший с моим в унисон. И если бы она не заглядывала в мои глаза так пытливо и выжидающе, а еще лучше – потребовала вернуть её в вертикальное положение, я всё-таки попытался бы себя сдержать, наверное. Но всё случилось, как случилось. Дашка не оттолкнула от себя, а наоборот – еще больше приблизилась, обняв мою шею одной рукой и прижавшись полной грудью. И тогда будто током прошибло, внутри сломался последний предохранитель и меня понесло на немыслимо высокой скорости.