Глава 16
Когда эмоции утихли, я вернулась домой. Отворив дверь, вошла в спальню на цыпочках. Склонившись, долго стояла возле детской кроватки, не в силах наглядеться на любимого малыша. А он, такой крохотный и сладкий, спал на боку, подбирая пухлую щечку кулачком, хмуря бровки и надувая губки. Одинокая слезинка скатилась по моей щеке, и я тут же вытерла её ладонью. Головой качнула – нет, никогда мы с Егоркой не расстанемся. Никто нас не посмеет разлучить!
За спиной скрипнула дверь, и я встрепенулась. Замерла. Стояла на месте не шевелясь, прислушиваясь к звукам. А это всего лишь оказалась Люда. Остановившись рядом, она бросила теплый взгляд на племянника, а затем посмотрела на меня и вдруг нахмурилась.
– Ты плакала? – спросила сестра и я качнула головой.
– Соринка в глаз попала.
Люда шумно вздохнула, а затем кивнула на дверь, предлагая продолжить разговор в другом месте. Я согласилась, а что было делать? Не отцепится же.
Мы прошли на кухню. Я устроилась на стуле, а сестра принялась готовить чай. Пока Люда крутилась возле кухонной плиты, я пялилась в экран своего мобильника, просматривая фотки, которые прислала Кристина. Больно было на них смотреть. Глаза жгло слезами, а шею сдавливало удавкой.
– Ну и?.. Что за соринка, Даш? Лапшу мне не вешай, – бросила через плечо Люда, продолжая возиться с приготовлением чая. – С Сашей поругались?
– С чего ты взяла?
– Я слепая по-твоему? Да мне даже смотреть на тебя не нужно, чтобы всё понять. Я сердцем чувствую, что что-то происходит и это мне не нравится.
– Мне тоже, – пробубнила в ответ я, а затем только успела поднять голову, как встретилась взглядом с сестрой. – Он не любит меня. И всё, что делает, то только ради того, чтобы забрать Егора. А я ему не нужна.
– Да что за бред? Это тебе его жена наговорила?
– Она тоже, но… Дело далеко не в ней.
Люда скрестила на груди руки, занимая предупреждающую позу. Всё смотрела на меня своими голубыми глазами и не моргала. Я улыбалась ей через силу, через боль. Я же старшая сестра и должна быть сильной, как глава нашей маленькой семьи.
– Только не говори мне, что ты возвращаешься к Боронецкому?
– Не хочу.
– Вот и хорошо. А Шторм твой… Да любит он тебя, Даша. Просто у вас слишком много "доброжелателей", так и норовят поднасрать.
– Ты ничего не знаешь.
– Так скажи мне. Расскажи обо всём!
Я повела бровью, и сестра обиженно фыркнула.
– Не доверяешь?
– Вы с Сашей слишком сблизились.
– Если думаешь, что побегу обо всём рассказывать твоему Шторму, то очень сильно ошибаешься. Да и мне обидно, знаешь ли? Я всегда буду на твоей стороне, чтобы не случилось. Ты моя родная сестра. Да ты и Егор – всё, что у меня есть.
Я помедлила с ответом, сомневаясь до последнего. Конечно же, Люда права, мы с ней самые близкие люди, но она постоянно защищает Шторма, оправдывает его. Она не кажется объективной. Разве может делать правильные выводы? Сейчас начнёт отговаривать, придумывать оправдания, а я и слушать этого не хочу. Я не намерена рисковать!
– Ладно. Смотри сюда, – я передала Люде телефон и стала наблюдать за её реакцией.
Первые секунды она заинтересованно разглядывала фото, но чем больше она вглядывалась в экран мобильника, тем сильнее бледнела и мне это не казалось. Наконец-то сестра отдала мне телефон, а затем зарылась лицом в ладонях и стала тереть глаза.
А я знала, что она не верит. Правда. В такое тяжело поверить и, если бы не отец Шторма, который приехал на день рождения Егорки; если бы не жена Саши, которая следила за нами всё это время… А ещё, буквально сегодня, Саша хотел уйти вместе с Егоркой! Я помню, какими злыми были его глаза, когда он, подхватив сына на руки, двинулся к выходу. Тут хочешь не хочешь, но выводы напрашиваются сами собой. И теперь я очень сильно сомневаюсь, что Шторм не причастен к моей аварии. Это какое-то безумие, но кроме него не было рядом другого человека, кто бы мог открутить болты на колесе. Герман приехал незадолго до ДТП и не успел бы это сделать, да и, если честно, то никогда бы так со мной не поступил. Он же пылинки с меня сдувал всё это время! Он же любит меня…
– И что ты намерена делать? – спросила Люда после того, как эмоции пошли на спад.
– Намерена не отдать ему сына.
– Значит, не веришь?
– Нет.
– А спросить прямо? Не судьба? Нет?
– Что спрашивать, Люда? Шторм собирается признать меня невменяемой! Здесь бежать надо и побыстрее. Или ты не понимаешь, что при его силе и власти, он может прихлопнуть меня как муху? Мне с ним не тягаться...
***
Люда так и не смогла меня переубедить. Это в её фантазиях Шторм весь такой положительный, любящий, я же смотрела на мир без розовых очков – разбились еще полтора года назад.
Очень кстати у Саши возникли проблемы с филиалом за границей. Он позвонил мне вечером из аэропорта и раз десять сказал, что ощущает себя подонком, оставляя нас с Егоркой в такой момент и, если бы не очередной арестованный груз на таможне, он бы в жизни не уехал. А я слушала его и со всем соглашалась, хотя в душе уже всё знала наперед.
– Дашка, я как приеду, с дедом тебя познакомлю. Он нормальный у меня и, в отличие от отца, будет только рад, – он сказал это на каком-то подрыве, но в ответ услышал от меня сухое “угу”. – Дашуль, ну что не так? Ты до сих пор обижаешься? Я не хотел, честно. Меня просто накрыло, когда представил, что ты и Егорка можете вдруг исчезнуть. Я люблю вас… Очень!
Внутри меня всё перевернулось от этих слов.
“Я люблю вас…”.
А я могла бы поверить, будь немного наивнее и глупее. Да не важно, в общем. Но сердце ёкнуло, дыхание сперло, и я почему-то ощутила те самые проклятые бабочки, порхающие в животе. Дурацкое ощущение, если честно, будто в желе превращаешься и послушно растекаешься по полу.
– Молчишь. Почему?
– Счастливого пути, Саша.
– И всё? Это всё, что ты мне скажешь?
Вздохнула, набирая в легкие побольше кислорода. Глаза прикрыла и отрицательно мотнула головой, прогоняя образ Шторма и его неожиданное признание в любви.
– Береги себя, – а затем зажала телефон рукой и крикнула в пустоту, что уже иду, – извини, меня Люда позвала. Пока.
Не стала дожидаться, что Саша в ответ скажет. Отныне мне было плевать на всё, что он бы не сказал.
Нажав на красную трубку, отшвырнула мобильник на кровать и скатилась по стенке вниз. На пол уселась и какое-то время смотрела перед собой отрешенным взглядом. А в голове с бешенной скоростью появлялись мысли, сменяя друг друга. Часть меня всё еще пыталась отрицать реальность и просто умоляла дождаться приезда Шторма, а после устроить ему допрос с пристрастиями, но вторая часть была более здравомыслящей. Бежать! И побыстрее, пользуясь моментом, когда Саши нет в столице, ведь другого раза может и не быть.
И вдруг внутри меня что-то щелкнуло, словно сработал запасной генератор. Я мигом подскочила на ноги и принялась рыскать в прикроватной тумбочке. Наконец-то нашла металлическую коробку из-под чая, открыла крышку и облегченно вздохнула. Всё на месте: загранпаспорта и свидетельство о рождении Егорки.
За спиной скрипнула дверь. Послышались тихие шаги и я, медленно обернувшись, встретилась взглядами с сестрой. Картина была странной, да. Я сидела на полу возле кровати, разложив перед собой документы настоящим веером.
– Даш, а что происходит? – Люда стала приближаться, и я в спешке засобиралась.
– Мы скоро уезжаем. Можешь собирать вещи.
– А куда мы поедем?
– Не знаю. Пока. У меня ведь только один выход.
– Нет, – решительно качнула головой Люда, поняв без слов.
– Да! Герман – единственный человек, кто может нам помочь.
– Дашка, у меня такое гадкое ощущение на душе… Ты хорошо подумала?
– Подумала хорошо. Это тогда я не должна была ехать с Титовым в эту командировку и по новой впускать в свою жизнь Шторма. Сейчас я, наконец-то, принимаю правильные решения!
– Неправильные. Саша не похож на негодяя. На него просто слишком много всего свалилось. Он же, как узнал о Егорке, сразу к тебе примчался. Вспомни! Он же за тобой в деревню поехал, бросив свою империю. Он же достал тебя из той помятой машины и вызвал скорую помощь на место ДТП. А потом он в больницу к тебе ходил и в столицу перевез. С врачом договорился, чтобы прооперировали. Дом такой шикарный купил! На твоё имя, между прочим...
– Замолчи, – через зубы процедила я, но сестра, видимо, хотела высказаться несмотря ни на что.
– А почему я должна молчать? Ты сходишь с ума! Ты умышленно лишаешь сына отца. Считаешь, имеешь на это право? – не сдержав эмоций, Люда больно схватила меня за плечи и хорошенько тряхнула. – Да ты просто трусливая дура! А она снова тебя переиграла. Два – ноль. И не в твою пользу! Анька умная баба, а ты дура…
Подавшись внезапному приступу гневу, я замахнулась и влепила сестре звонкую пощечину. Люда пошатнулась, к ударенной щеке руку прижала и тяжело задышала, кусая свои губы. А у меня сердце разорвалось в этот момент. Будто меня ударили, положили на лопатки.
– Мышка, прости меня, пожалуйста… – произнесла я, ощущая, как глаза наполняются соленой влагой.
***
Весь день Люда ходила надутая. Разговаривать не хотела, хотя я извинилась перед ней раз тысячу. Стыдно было, да. Я точно сошла с ума, раз посмела ударить собственную сестру. И лишь Егорка разбавлял нашу напряженную тишину, заставляя общаться друг с другом хотя бы по делу.
Я всё-таки набралась смелости и позвонила Боронецкому. Это решение далось мне с большим трудом. Я не хотела, чтобы вот так получилось, но понимала, иначе мне не спастись.
Скрестив на руке пальцы и затаив дыхание, слушала в трубке томительные гудки, надеясь, что он всё-таки ответит на звонок. Ответил под самый конец, когда я уже духом упала и перестала что-либо ждать.
– Привет.
– Ну привет, радость моя, – отозвался Герман, даже теплее, чем я предполагала.
– Я звоню тебе… В общем мне надо… Я хочу, чтобы ты… Черт!
– Даша, выдохни. Сделай глубокий вдох носом, выдох через рот, – он дождался, когда сделаю вдох-выдох и лишь потом спросил: – полегчало?
– Не очень. Сердце стучит бешено. Не знаю как обо всём сказать. Мне жутко неудобно и… Стыдно.
– Ну раз ты звонишь, значит, всё плохо, да? Ваш папа уже наигрался в семью?
Меня вдруг передёрнуло, словно от пощёчины. Герман сказал таким уверенным голосом, сделав акцент на словах "ваш папа" и "наигрался в семью", что мне стало не по себе. Дурацкое, мерзкое ощущение, будто под кожей ползает какая-то гадость.
– Даш, ну что ты замолчала? Я не собираюсь тебя ни в чем обвинять или упрекать. Но раз ты звонишь и не можешь даже двух слов связать, значит, действительно всё очень плохо?
– Плохо. Шторм намерен забрать Егора, а меня запереть в психушке, – слова дались с огромным трудом, будто шевелила онемевшими губами, как после анестезии на приеме у стоматолога.
– А от меня, что хочешь?
– Ты… – в горле вдруг запершило, я жадно вдохнула кислород и продолжила с большим трудом: – ты предлагал замуж. Я хочу принять твое предложения, если оно еще актуально.
– Вот, значит, как, – усмехнулся на том конце провода, а затем вдруг серьезным стал: – знаешь, прозвучало, будто ты соглашаешься принять коммерческое предложение, а не выйти замуж.
– Ну раз ты всё знаешь, то добавить мне нечего. Я зря тебя потревожила. Прости…
Зажмурив глаза, я приготовилась к самому худшему, а он специально тянул время. Нервы пощекотать хотел, что ли. Не знаю, но в голове у меня тикало словно бомба замедленного действия. Один неверный шаг и всё взлетит до небес.
Понятие не имею, сколько длилась эта напряженная тишина, но мне она показалась целой вечностью, а потому нервы натягивались как гитарные струны, готовые порваться в любой момент.
– Я готов тебе помочь, но условия будут другими, – наконец-то сказал Герман, и я выдохнула с неким облегчением.
– Я на всё согласна, только помоги, пожалуйста.
– Ты даже не услышала условий.
– Хорошо. Какие будут условия?
– Вот это другое дело, – ухмыльнулся он, а у меня похолодели внутренности. – Я всё еще в Германии и прилетать пока не собираюсь, поэтому прилетишь ты. Я всё устрою, а тебя поставлю перед фактом. Сестра с тобой полетит?
– Да.
– Я так и понял. Ладно. Даш, скажи, а тебе реально всё равно, что я попрошу взамен?
– У меня нет иного выбора.
– Вот видишь, как получилось. Сбежала от меня… К нему. А теперь обратно просишься?
Герман гортанно засмеялся, а мне в этот момент плакать захотелось. Правда – она ведь такая, глаза колет! И мне кололо, и ведь не просто так. Я же ни разу ему не позвонила сама, не поинтересовалась, как он и что. Идёт ли на поправку, нашли того, кто покушался на его жизнь? Ничего не спросила, даже сейчас ни одного вопроса не задала, будто меня не волновала его жизнь от слова совсем.
В скором времени мы попрощались с Боронецким. Мне оставалось только ждать его звонка и готовиться к вылету завтра-послезавтра. Люда вошла ко мне в спальню как раз в тот момент, когда я сидела на кровати, зажав мобильник в кулаке. Медленным шагом он прошлась до середины комнаты и замерла недалеко от меня, опершись бедрами на комод. Смотрела долго и пристально, будто хотела залезть ко мне в голову, чтобы прочесть мысли.
– Даш, а вот стукнуть бы тебя по башке, да хорошенько так, чтобы мозги на место стали!
– Можешь не пытаться, Люда. Я давно уже поняла, на чей ты стороне на самом деле.
– Да ни хрена ты не поняла, Дашка, – сестра демонстративно закатила глаза. – Пока ты тут умоляла о помощи своего Боронецкого, к нам пришел гость и сейчас он играет с Егоркой.
– Что?
– Дедушка приехал. Выйди поздороваться.
Холодный пот побежал по спине мелкой струйкой. Я намертво к кровати прилипла, не смея пошевелиться. Сердце грохотало где-то в области пяток, и я знать не знала, что делать дальше. А Людка стояла напротив меня и так смотрела, будто не понимала почему мне так плохо.
Вдруг её взгляд стал испуганным:
– Дашка, тебе плохо?
Головой качнула в ответ. Плохо, да. Но сказать не могу, пошевелиться не могу, будто парализовало всю с ног до головы.
Неожиданно сердце пропустило удар и я, словно не в себе, на ноги подорвалась и чуть сестру не сбила, рванув к двери. Расстояние от моей спальни до гостиной преодолела очень быстро и это с моей-то скоростью после операции. Переступила порог комнаты и застыла в дверном проеме, точно потеряв дар речи. Когда бежала сюда я ожидала увидеть отца Саши – старшего Шторма, но этого мужчину, который держал на руках моего Егорку, я видела впервые. Конечно же, я сообразила кто передо мной, но легче от этого не стало. Я не доверяю Штормам, вот абсолютно всем, кого знаю. С чего бы вдруг мне менять свое отношение?
Размашистым шагом я подошла к дивану, где удобно расположился мужчина. Кстати, выглядел он совсем невинно, ну просто божий одуванчик. Одетый в простую одежду, серый гольф и темные джинсы, Шторм казался обычным стариком, а не каким-то там финансовым магнатом. В глаза бросилась седая голова с заметной лысиной на макушке, на которой мой Егор устроил свои маленькие ладошки.
В сердце кольнуло острой иглой, и я тут же отчеканила строгим тоном:
– Отпустите ребенка.
Мужчина перестал щекотать шею моего сына своей белобрысой бородой. Медленно повернул голову влево и устремил заинтересованный взгляд в мою сторону. Серые глаза, так похожие на глаза моего сына, просканировали меня сверху донизу, а затем вдруг дрогнули уголки губ, и мужчина расплылся в широкой улыбке.
– Ну наконец-то, я познакомился с тобой, девочка, – добродушно сказал глава Штормов, поднимаясь с дивана вместе с Егоркой.
Я не могла понять, что происходит. Всё было словно фильм в замедленном действии: он подходит, передает мне сына, и я тяну руки к Егору, прижимаю крепко к груди и целую.
– А в жизни ты еще красивее, чем на фотографиях. Темноволоса. Черноброва. Глаза, как голубое небо.
– Что вам нужно? – резко оборвала я.
– Чаем угостишь, али как? – подмигнул мужчина.
Приветливость Шторма-старшего, как и дружеский настрой, сбивали меня с толку. Вот правда. Когда человеку хотят причинить зло, разве ведут себя так? Зачем возиться со мной, чаи пить, дифирамбы петь? Можно ведь просто использовать свою силу и власть, и не тратить время на обольщение. А дед Шторма тратил. Я даже цветочки заметила. Два красивых букета роз лежали на столе и принес их явно этот мужчина.
– Хорошо. Раз вы пришли, мы с вами поговорим, но потом вы уйдете, – сказала я уверенным голосом.
Мужчина согласно кивнул. Я извинилась перед ним и рванула в свою спальню, чтобы отдать Люде племянника. Пусть малыш с тетей посидит, мне так поспокойнее будет.
В комнату ворвалась как вихрь и сразу же набросилась на сестру.
– Люда, зачем так пугать “дедушка пришел”? Да у меня сердце в пятки убежало от страха.
– Так, а кто он? – усмехнулась сестра, забирая из моих рук малыша. – Ну не бабушка же. Владимир Иванович – дедушка Саши.
– Владимир Иванович, – пробубнила я, – то есть, вы уже успели познакомиться?
В ответ Люда пожала плечами, а я закатила глаза. Ни черта не понимаю… Кругом одни предатели, как тут с катушек не слететь?
В скором времени вернулась в гостиную и застала “прадедушку” за весьма интересным занятием. Он стоял напротив стола, на котором располагались фоторамки со снимками всей нашей маленькой семьи. Казалось, будто просто смотрел на них, но увидев меня, вдруг в спешке спрятал руку за спину.
А я ведь всё поняла по одному только взгляду, а потому невольно улыбнулась.
– Можно было просто попросить у меня фотографию Егора. Я бы и так вам её дала.
– Извини, Дашенька. Виноват.
– Если вы немного подождете, то я приготовлю чай.
– А я с тобой на кухне посижу, пока чай готовиться будет.
Через минуту я возилась с приготовлением чая, а Владимир Иванович сидел за столом и задумчиво молчал. И я же чувствовала, что что-то сказать хочет, но не говорит, будто присматривается ко мне, не зная с какой стороны подойти.
– Вас Саша попросил прийти? – спросила я, бросив через плечо.
– Нет. Я сам.
– Удивительно. Но как вы узнали, где я живу – даже спрашивать не буду. Другое спрошу. Зачем вы здесь?
– Я пришел познакомиться с правнуком. Он у меня один единственный, представляешь? А мне-то уже восемьдесят лет было в прошлом году.