Глава 18

Я всегда ненавидела самолёты. Просто боялась, что однажды он не совершит посадку и именно по этой причине меня жутко трясло от страха весь перелёт. А ещё я боялась возвращаться в столицу из-за него. Знала, рвет и мечет, как разъяренный зверь, а когда увидит меня, то три шкуры сдерет, не задумываясь.

Да я даже в последний момент хотела всё бросить и где-нибудь спрятаться. Но голос разума твердил, так нельзя. Владимир Иванович очень много для меня сделал: оплатил операцию Люды и дал кров над головой. А самое главное, он стал той сильной мужской спиной, да не спиной даже, а стеной, за которую мы спрятались всей моей маленькой семьей. 

Этот перелет я еле перенесла. Когда самолет приземлился, и пассажиры авиалайнера стали потихоньку покидать свои места, я продолжила сидеть в кресле, не шевелясь. Сердце стучало с бешеной скоростью, а по спине мелкой струйкой катился холодный, липкий пот. Я не могла заставить себя подняться с места и сойти с трапа самолета – боялась. Как же я боялась встретить Шторма в аэропорту. А ведь и встретила, только всё пошло не по тому сценарию, который я предполагала накануне.

Он стоял среди встречающих в первых рядах. Одетый, как всегда, с иголочки. Красивый костюм темно-серого цвета, светлая рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, черные туфли, начищенные до блеска. Он широко улыбался и, о Боже, навстречу шел. А в руках два шикарных букета роз и воздушные шарики. Мило.

Мы встретились взглядами и в этот миг замер весь мир. Он смотрел на меня такими радостными глазами, будто не убить готов, а целовать землю, по которой я ходила. В груди что-то ёкнуло, и я зажмурилась. Но когда открыла глаза, ничего не изменилось. Шторм по-прежнему стоял на том же самом месте и смотрел на меня боготворящим взглядом, и я даже могла поклясться, как видела в его красивых глазах, цвета стали, слезы. 

Люда толкнула меня в бок локтем, а я сильнее к себе сына прижала. Я опомниться не успела как Шторм подошёл на расстояние вытянутой руки. Они с Людой поздоровались и даже обнялись, будто родственники, а я стояла в стороне и молча наблюдала за ними, хлопая ресницами.

Егорка к шарикам потянулся, я еле удержала малыша.

– Дай-дай, – потребовал сын.

Саша ближе подошел и заглянул в мои глаза, будто спрашивая, долго я ещё буду оборону держать, делая вид, что мы незнакомы. В ответ я лишь с огромным трудом смогла выдавить из себя "Привет". А Шторм подхватил Егорку на руки и принялся целовать всего с ног до головы. Малыш же сжимал воздушный шарик обеими руками, затем пробовал его облизать, не понимая, что это такое красивое и зачем оно нужно.

Слёзы из глаз катились в три ручья, и я смахивала их рукой. Я же чуть их не разлучила. И ведь если бы не Владимир Иванович действительно уехала к Герману. Сейчас понимаю, насколько всё могло быть иначе и от осознания этого моё сердце болезненно сжимается, пропуская удар за ударом.

– Ну и чего ты ревешь? – спросила Люда, подкравшись ко мне со спины и крепко обняв. – Я же тебе говорила, всё хорошо будет, а ты возвращаться боялась. До сих пор не веришь ему?

В ответ я лишь плечами пожала и коротко обронила, что поживем – увидим.

А потом Саша повел нас к своей машине. Он шел впереди, волоча за собой наши с Людой чемоданы, я следовала за ним, держа на руках Егорку, а рядом ступала Люда с двумя букетами цветов и воздушными шариками. Сестра с сыночком устроились на заднем сиденье, а я тоже хотела сесть рядом с ними, но Люда нарочно разложила вокруг себя цветы и сумочку, чтобы мне не осталось места. 

Сцепив зубы и выдавив некое подобие улыбки, я заставила себя сесть рядом с Сашей впереди. Прижавшись к спинке сиденья, я демонстративно отвернулась к окну, решив игнорировать Шторма всю дорогу. Да только он неожиданно потянулся в мою сторону, коснулся рукой бедра и в этом же месте меня будто обожгло кипятком. Я подняла глаза и наткнулась на его лицо, в такой неприличной близости от моего. Он смотрел на меня в упор, не моргая и не отводя взгляда. Ни злости, ни желания причинить мне боль в тех глазах я не увидела. Там было что-то другое, и я не могла дать тому определение. 

– Ты не пристегнулась, – улыбнулся он, обнажая ряд белых зубов.

А еще он коснулся меня рукой. Тыльной стороной ладони дотронулся до виска, погладил скулу и остановился на подбородке.

– Хорошо, что ты есть, Даша.

– Прости, что? 

– Ты даже не представляешь, что я пережил, пока искал тебя.

Он взял меня за руку и поднес к своей груди. Прижал ладонь к тому месту, где бьется сердце и посмотрел таким взглядом, что внутри меня всё оборвалось.

– Если ты еще раз сбежишь, у меня перестанет биться сердце. Я терял тебя дважды. В третий раз просто не перенесу.

Я ничего не сказала, просто вырвала свою руку из цепких пальцев и демонстративно отвернулась к окну. Шторм шумно вздохнул, и я прям почувствовала, как ухмыльнулся. Пусть не думает, что меня растрогали его слова. Хотя… Они, конечно же, зацепили и нехило так, но всё же. Я помню нашу последнюю ссору. Помню, как было больно. А еще я так и не стерла в телефоне доказательства его подлости. Владимир Иванович пытался встать на защиту внука; говорил, что всё – чудовищная ошибка, подстава. Саша не мог так поступить, он бы ни за что не причинил вред женщине, которую любит.

Любит! Он меня любит – со слов других, да только я привыкла доверять своему сердцу, а оно подсказывало мне совсем другое. Когда любят, то не делают больно. А он не просто сделал больно, он по мне настоящим катком проехался. 

Загудел мотор автомобиля и следующие полчаса я была избавлена от необходимости что-либо говорить. Тупо пялилась в окно, предаваясь мечтам. Да, я все еще мечтала о большой семье, где будет слышен детский смех и топот маленьких ножек. И мне для счастья подошел бы любой домик, в любом уголке земли, даже в самой глуши, только чтобы все были вместе и обязательно здоровы.

– Приехали, – голос Люды спустил с небес на землю, и я оглянулась по сторонам.

Саша привез нас в загородный коттедж, откуда мы с Людой и Егором сбежали чуть больше месяца назад. Я вышла из машины и замерла на месте, вглядываясь вдаль. В воздухе пахло сухими листьями и сырой землей. Осень. Подул прохладный ветер, и я обняла себя за плечи. А Шторм подошел ко мне со спины совсем неслышно. Но когда его дыхание колыхнуло волосы на моем затылке, я встрепенулась.

– Даш, давай поговорим. Наедине.

– Зачем?

– Ты же понимаешь, что мы не можем делать вид, будто ничего не произошло. В конце концов, я хочу понять, что сделал не так. Почему ты сбежала? Почему так поступила?

– А это уже неважно.

– Да ладно? 

Цепкие пальцы схватили меня за плечи и вонзились в кожу подобно шурупам. Увеличив напор, Шторм резко развернул меня к себе лицом. Я скривилась от боли, и он ослабил тиски, но всё-таки не отпустил. Навис сверху, будто туча грозовая и стал сверлить меня пронзительным взглядом.

– Знаешь, я поклялся себе, что больше никогда тебя не отпущу. Не думай, что у тебя есть выбор. Ты от меня уже никуда не денешься.

– Звучит как угроза.

– Констатация фактов. 

– Саш, мне больно. Отпусти. Пожалуйста. 

Он убрал руки с моих плеч, и я сразу же сделала шаг назад. Еще и еще. 

– Мы пойдем в дом. А вы, родители, не торопитесь, – усмехнулась Люда и, подхватив Егорку на руки, двинулась вперед, затем вдруг обернулась: – Саша, а у нас с Егором ключей нет. Дадите?

Шторм пошарил рукой во внутреннем кармане пиджака и достал оттуда связку ключей. Люда, поблагодарив его, скрылась за воротами. 

– Садись, Даша, – распахнул дверцу и кивнул на пассажирское сиденье.

– Зачем?

– Покатаемся. Поговорим.

– Я не хочу с тобой оставаться наедине.

– Почему? Я настолько тебе противен или ты боишься меня?

Я с трудом проглотила ком, неожиданно образовавшийся в горле, а затем осмелилась вздернуть подбородок вверх и заглянуть в серые глаза. 

– Боюсь, что ты снова сделаешь больно.

– Мне кажется, этого бояться должен я. Разве нет?

– Саш, давай не будем выяснять отношения? Я долго думала и приняла решение. Я согласна, чтобы ты признал отцовство и юридически стал отцом Егора, но это совсем не означает, что мы с тобой будем вместе.

– То есть?

– То есть, отныне мы с тобой просто родители нашего малыша. Есть ты. Есть я. Каждый по отдельности. На этом всё.

– Ты сейчас говоришь это специально? Хочешь сделать побольнее? Считаешь, весь этот ад, который устроила своим побегом, был недостаточным? Зачем, Даша? У меня же к тебе всё серьезно. Я наконец-то развелся и намерен узаконить наши отношения. Ты отказываешься быть моей женой?

– А я больше не верю тебе, Шторм.

– Почему? Тебе что-то Анька наплела? Из-за этого ты сбежала?

Я усмехнулась и закатила глаза, а он вдруг нахмурился. А затем не выдержал и, схватив меня за руку, попытался усадить в машину. У него это получилось. Он же сильнее меня физические, упрямее. 

Дверь захлопнулась. Шторм прыгнул за руль и, провернув ключ зажигания, резво тронулся с места. Мы выехали на трассу. Саша задумчиво смотрел на дорогу, а я делала вид, что меня не пугает его приступ бешенства. Но спустя полчаса вот такой непонятной езды я начала волноваться. 

– Саша, что происходит? Куда мы едем?

Он ничего не ответил, лишь увеличил скорость автомобиля и тогда я окончательно испугалась.

***

Шторм привез нас в такую глухомань, что рядом не было ни души! Вроде бы недалеко от города, но всё-таки асфальт закончился ещё минут десять назад и теперь мы ехали по бездорожью, оставляя за собой клубы пыли. За окном мелькали перепаханные поля, а впереди, примерно в километре от нас, виднелся лес. 

А у меня сердце едва не перестало биться, когда машина остановилась недалеко от леса. Я намертво прилипла к сиденью, боясь выходить на улицу. 

Шторм неадекватный! Разозлился из-за того, что я не захотела с ним разговаривать. А зачем оно мне? Я и так переступила через себя, когда вернулась в столицу. Ведь домой собиралась, но Владимир Иванович уговорил пожить здесь хотя бы ненадолго. Я только из-за уважения к нему согласилась, да и совесть бы не позволила поступить иначе. 

– Поговорим? – Шторм заглушил мотор и теперь сидел ко мне вполоборота, положив левую руку на руль. 

Я взглянула на него исподлобья и обиженно поджала губы. А он тоже злился на меня. Видела, как хмурил брови, как сжимал пальцы до побеления. 

– Мы могли разбиться, между прочим.

– Не могли. У меня всё было под контролем.

– Весьма самоуверенно, впрочем, как и всегда.

– На что ты намекаешь? Прямо говори, – я ничего не ответила, лишь ухмыльнулась демонстративно, – ладно. Значит будем сидеть здесь до победного конца.

– В смысле? Ты сейчас пошутил? 

– Даш, пока мы не поговорим и во всём не разберемся, ты отсюда никуда не уйдешь.

– Да что за бред? – фыркнула и наспех открыла дверцу авто.

Вышла на улицу. Оглянулась по сторонам, но ничего не поняла. Лес и поле. Конечно, можно вызвать такси или поймать попутку, но для начала дойти бы до трассы. За спиной хлопнула дверца и вскоре послышались размашистые шаги.

– Ну и далеко ты собралась? – насмешливым тоном спросил Шторм.

– К трассе пойду.

– Даш, да что за упрямство? Ей-богу.

– Кто бы говорил?! 

– Дарья, здесь волки водятся. И змеи. Садись лучше в машину.

– Специально пугаешь, да? А вот хрен тебе. Не испугалась!

Демонстративно развернулась и пошла прочь. А он чертыхнулся мне вслед и потребовал вернуться, но я только шаг ускорила, желая поскорее к трассе выйти. И чем больше я отдалялась от Шторма, тем становилось страшнее. Какие-то непонятные крики птиц и шорохи в кустах заставляли мое сердце мандражировать. Я уже сто раз успела пожалеть о своём решении. А когда в метрах тридцати увидела зверя, выглядывающего из-за дерева, то у меня внутри всё оборвалось. Серый, лохматый, с горящими глазами, как желтые фары у машины. Медленно попятилась назад, а зверь затаился. Голову наклонил набок и так посмотрел на меня, что я чуть не умерла от страха.

А я не знала, что умею так быстро бегать, да и после операции как-то не бегала раньше. Сердце прыгало по всей грудной клетке, а пульс тарабанил в висках. Я с трудом дышала, ощущая как из лёгких выбился весь кислород. И мне так отчаянно хотелось сбавить темп, но я боялась, что вдруг остановлюсь, и этот зверь догонит меня. А потом я увидела Шторма и едва не заплакала от радости.

Подбежала к Саше, обняла его за плечи и крепко прижалась к груди. А он ничего не понял, но в ответ всё равно обнял, скрестив руки на моей талии.

– Ты дрожишь, – шепнул на ухо, и я вдруг ощутила, как его ладонь гладит мою спину. – Испугалась?

– Я увидела волка и сразу побежала. А потом увидела тебя и не поверила своему счастью.

– Упрямая. Хорошо, что я за тобой пошел. 

– Саш, давай к машине вернёмся. Мне страшно здесь оставаться.

Он молча кивнул и взял меня за руку, перекрещивая наши пальцы в замок. А я не сопротивлялась. Я же так испугалась, что была согласна на всё, лишь бы Шторм поскорее увел отсюда. Мы подошли к машине и остановились возле капота, точнее, Шторм усадил меня на капот, а сам расположился напротив, расставляя руки по бокам от моего тела. Смотрел на меня долго и пронзительно, его взгляд скользил по всему моему лицу и замирал на губах. И я чувствовала, что хочет меня поцеловать и, когда Саша стал приближаться, в последний момент отвернулась.

– А когда-то ты любила меня, Даша. Неужели я такой херовый, раз ты так легко всё перечеркнула?

– Ты сам всё испортил.

– А можно с этого момента поподробнее? Просто я не в курсе. Что я испортил?

– Ты хотел забрать Егора.

– Тогда в гостиной было помутнение на несколько секунд. Я тоже боялся вас с сыном потерять. И не зря. Ты всё-таки сбежала. И я ведь думал, к нему вернулась. Ты даже не представляешь, как сильно сделала мне больно, – он обнял меня за талию и стал крепко прижимать к своему телу, словно я могу исчезнуть в любую секунду. 

– Ты мне тоже сделал больно.

– Если ты до сих пор злишься из-за той ночи, когда я ночевал у бывший, то зря. У нас ничего не было. Я не могу смотреть на других женщин, кроме тебя. Мне нужна только ты.

Упёршись ладонями в мощную грудь, я отдалилась от Шторма, а он посмотрел на меня вопросительным взглядом.

– То есть, если бы я провела ночь с Германом, а на утро у меня были бы, допустим, засосы, то можно считать, ничего не было?

– Что за глупости? Зачем ты бы у него проводила ночь?

– Вот именно, Саша! Я не понимаю, почему ты принимаешь меня за дуру. Ты ночевал у нее, а на утро на твоей спине были её царапины!

– Я был пьяным, Даша! Я же тебе говорил.

– Ну так откуда ты тогда знаешь, что у вас ничего не было? Аня вот даже видео сняла. Показать?

Саша удивленно повел бровью.

– Значит, это всё-таки из-за неё ты сбежала?

– Не только. Было много факторов. Ну так что? Видео будем смотреть?

Шторм согласно кивнул, и я принялась искать в своём мобильнике то злосчастное видео. Вскоре нашла, нажала на “play” и передала телефон Саше. На видео всё было темно, но вот мужскую голую спину видно очень хорошо, да и ноги женские, обхватывающие торс, – тоже можно рассмотреть.

– И что? – спросил он после всего.

– В смысле? Ты на ней сверху. А потом у тебя спина была расцарапана. Этого недостаточно?

– Мля, – ругнулся Шторм, отвел в сторону взгляд и еще раз смачно выругался, – я же тебя предупреждал в самом начале, что все будут врать, чтобы нас с тобой разлучить.

– То есть, этого ничего не было: ты не ночевал у бывшей, а царапины мне просто показались? Так, что ли, Саш?

Он молчал, и я знала почему. Но всё равно хотела услышать чистосердечное признание. Да только не признался он, а разозлился, что я посмела усомниться в его верности и преданности. 

– Даш, послушай меня. Внимательно. В тот вечер мы с тобой повздорили, и я уехал. А потом мы с Вадиком Янушевым нажрались. Мне было очень плохо, поэтому я реально набрался. Чувствовал, что теряю тебя. Вызвал такси, продиктовал адрес квартиры, которую на тот момент снимал, но почему-то такси привезло меня на старый адрес. Наверное, это Вадик сказал водиле по привычке. Я заснул по дороге, а когда машина остановилась, сообразил сразу, что приехал не туда, но сил переезжать в другое место у меня уже не было. Я остался спать в своём доме, в своей спальне. Один! Аня пришла ко мне ночью, воспользовавшись моим полуубитым состоянием. Да, я её лапал. Признаю. И мне очень стыдно за этот дурацкий случай. Но на самом деле секса у нас не было. Я понял, что это не ты, когда поцеловал её и…

– Стоп! – подняла руку вверх, призывая не продолжать. – Давай без подробностей. Это всё равно уже ничего не изменит. А от твоих признаний меня сейчас вырвет.

– Почему, Даш? Я виноват, да. Но в тот момент я был пьяным и не совсем понимаю, как всё произошло.  

Я только в сторону отвернулась, чтобы незаметно смахнуть со щеки слезу, как Шторм упал передо мной на колени. Обхватил ноги обеими руками, прижимаясь к моим бедрам.

– Прости меня, пожалуйста. Я не могу без тебя, Даша. Я сдохну без тебя… Понимаешь?

– Саш, поднимайся. Костюм красивый. Испортишь.

– Да похер на костюм. Я хочу услышать, что ты простила меня.

– Не могу, – ответила с трудом.

– Почему?

– Если я скажу тебе сейчас, что прощаю, то нагло совру. Я не могу простить. Такое не прощают. Ты сердце разбил мне вдребезги. Я доверяла тебе, Саша, а потом всё как-то разом случилось. Твой отец, твоя жена, эти дурацкие справки из психиатрической больницы. Я испугалась и до сих пор боюсь. Я боюсь, что однажды ты признаешь меня невменяемой и закроешь в психушке.

– Ты чего, Даш? – Шторм резко с колен поднялся, меня за руку взял. – Что за глупости?

– Не глупости, Шторм. Совсем не глупости. А играешь ты, конечно, зачетно. Я даже поверила, представляешь? 

Я снова полезла в карман за мобильником. Нашла еще одно видео. Показала Шторму. А потом те фотки, которые сделала Кристина. Шторм побледнел. Вонзился в меня устрашающим взглядом и вдруг за плечи схватил. 

– И ты поверила? 

– Поверила.

– Твою мать! – рявкнул, за плечи тряхнул. – Почему ты поверила, Даша? Почему ты веришь всем, кроме меня?   

– Потому что я верю фактам.

– Да какие к чёрту факты? Если бы ты сразу ко мне подошла и показала это всё, то я бы тебе объяснил, что “заканчивать этот фарс” – это поскорее покончить с браком. А те эпикризы… Они действительно были, да. Это я отобрал их у своего отца и привез показать другу, чтобы попросить совета.

– Значит, они всё-таки настоящие и меня хотели отправить в психушку.

– Никто бы тебя туда не отправил. Только через мой труп, Даша. Тебе никто и никогда не причинит вреда. Я не позволю.

– Отпусти меня, пожалуйста, – жалобно попросила и Шторм разжал тиски.

Я сделала шаг назад, набрала в легкие кислород и громко-громко вскрикнула. Да только легче не стало. В груди болело, как тогда. Сердце рвалось на ошметки. Снова!

Он подошел ко мне сзади и, не спросив разрешения, за плечи обнял. Притянул к своей мощной груди – не вздохнуть.

– Я люблю тебя, Даша. Очень-очень сильно. Я совершил ошибки. Много ошибок. Но я хочу всё исправить. Хочу, чтобы ты простила меня, и мы снова были вместе.

– Я не смогу.

– Даш, дай мне шанс всё исправить. 

– Но это невозможно. Ты сделал мне очень больно. 

– Ты тоже. Когда ты сбежала, честно признаюсь, думал, найду тебя и шею сверну, а потом… – немного помедлил, сделал тяжелый вздох и продолжил: – а потом я был на опознании. В морге, представляешь? Мне сказали, что есть погибшая девушка, личность которой не смогли установить. И по описанию она была очень похожа на тебя.

Говорил он, а колючие мурашки по позвонкам ползи у меня. Я будто вместо Шторма в прошлое вернулась. Внутри всё оборвалось, и я почему-то расплакалась. Он развернул к себе в считанные секунды. Обхватил обеими ладонями овал лица, подушечками больших пальцев стер слёзы и так ласково произнес:

– Всё поправимо, кроме смерти. Дай мне еще один шанс, и я обещаю, что ты не пожалеешь.