Глава 10

Солнечное утро ворвалось через распахнутое окно. Лениво потянувшись, с трудом открыла глаза и уставилась в потолок. Егорка еще сладко спал, и я любила эти драгоценные минуты за то, что можно без всякой суеты подумать о грядущем дне и насущных проблемах. Ночью я плохо спала и дело не в том, что кровать неудобная, хотя это тоже, но… Мысли, как противные мухи, жужжали и жужжали. Я устала держать оборону. Осточертело донельзя возводить ледяные стены.

Стараясь не шуметь, поднялась с постели. Переоделась, причесала волосы и умылась, воспользовавшись деревенским умывальником.

– Проснулась, Дарья? – за спиной хлопнула дверь и на пороге появилась баба Вера. – Доброе утро. А Егорка еще спит?

– Доброе утро, баба Вера. Да, ещё спит.

– Я парного молока принесла. К соседке ходила на утреннюю дойку. Попей, детка, и Егорке дай, если можно. В городе такое точно не купите.

Поблагодарила старушку и всё-таки не смогла сдержать любопытства. В окно выглянула и, не увидев за двором чёрную иномарку, грустно вздохнула.

– А давно он уехал? 

– Ты о Санечке спрашиваешь? – тепло улыбнулась баба Вера, а я бровью повела, удивляясь. И когда это Шторм Санечкой успел стать? – На рассвете уехал.

– Мне ничего не передавал?

– Да нет. А должен был?

В ответ я пожала плечами, а баба Вера понимающе ухмыльнулась, но вслух не стала озвучивать то, что итак читалось на моём лице как открытая книга просто. Я расстроилась, но не потому, что мне нужен Шторм – он нужен Егорке. И я ведь решила больше не препятствовать общению между сыном и отцом, но оно похоже и не требуется. Шторм укатил в свою столицу. Наигрался с лялькой и хватит!

***

Я не хотела сюда приходить. Знала, что смотреть на родительский дом будет больно, да не дом это даже, а так… Пепел. Глаза жгло слезами, а шею сдавливало удавкой. И лишь маленький Егорка, который всё это время сидел в коляске, не давал утонуть в агонии боли. 

– Плакать в одиночестве вредно, – вдруг послышалось за спиной.

Вздрогнула и замерла на месте, не смея оглянуться. В спешке растерла по щекам слёзы, хлюпнула носом.

– Даш, – тихо позвал, а я даже ответить ничего не успела, как сильные руки обняли за плечи.

Вырываться не стала, да и не хотела я этого именно сейчас. Мне было больно, да. Душа рвалась на ошмётки, а сердце обессиленно пропускало удар за ударом. И дело даже не в сгоревшем доме, он стал лишь последней каплей, переполнивший сосуд. Ну почему самые близкие люди покидают так неожиданно?

Шторм ничего не говорил, и я была благодарна ему за это. Сейчас, как никогда, мне нужна была тишина, а ещё кто-то третий с трезвой головой, чтобы вовремя тряхнуть за плечи и сказать, что мамы – сильная нация и им не положено много плакать.

Захныкал Егорка, и я даже не успела среагировать, как Саша достал сына из коляски и прижал к себе. Сказал ему на ушко что-то ласковое и малыш тут же заулыбался. 

Я пришла в себя и теперь стояла немного в стороне, наблюдая за сыном и отцом. Как они всё-таки похожи, Господи… Да от одного только взгляда на этих двоих у меня внутри всё переворачивается, а броня, точнее всё, что от неё осталось, рушится ко всем чертям.

– Даш, а поехали на пикник? –  неожиданно предложил Шторм и тут же обратился к Егору: – хочешь на речку, сынок?

Наверное, ещё вчера я бы отказалась, но сегодня всё было иначе. Я молча кивнула и тихо поплелась за коляской, которую катил Шторм. Мы вернулись ко двору бабы Веры, но заходить в дом не стали. Собрав прогулочную коляску, сунули в багажник, а я с сыном устроились на заднем сиденье в иномарке Шторма.

Заняв водительское кресло, Саша бросил взгляд на зеркало заднего вида и запустил мотор. Машина плавно тронулась с места, и я наконец-то расслабилась.

Только успела закрыть глаза и поразмышлять над тем, что Шторм не перестаёт удивлять, как в кармане шортов завибрировал мобильник. Не торопясь, достала телефон и увидев на экране имя Германа, просто выключила звук.

Сейчас мы втроём и пусть весь мир подождёт!

***

На свежем воздухе все мысли улетучились из головы. На душе так легко и спокойно, как никогда за последние полтора года, а то и больше. Время будто вспять повернулось. Я никуда не уходила и по-прежнему любила Шторма той своей ненормальной любовью, когда от одного только взгляда подгибаются колени, а сердце, как сумасшедшее, стучит с таким грохотом в груди, словно намереваясь выпрыгнуть. 

Мы с сыном купались в речке: с визгом, с хохотом, с неописуемой радостью и восторгом. Купальник я с собой не брала, но короткие шорты тоже оказались очень удачными – смогла зайти в воду до середины бедра, а больше и не нужно. Папа купил Егорке красивый плавательный круг в виде уточки, еще там оказались специальные прорези для ножек. Вцепившись “уточке” в шею, сынок бултыхался воде, что-то щебеча на своём детском языке, а я крепко держала круг руками и всё время поглядывала в сторону берега, где наш папа готовил обед на гриле.

Если бы буквально год назад кто-то сказал, что мы втроём будем вместе как сейчас, точно бы не поверила. Я никогда не претендовала на место законной жены Шторма. Считала, что оно давно занято, да и не имею на него никакого права. Максимум, о чём могла мечтать – о любви, что когда-нибудь услышу три заветных слова. Глупости, конечно же, на кой взрослой тётке подобный бред? А вот и нет, точнее, тогда мне это бредом ну никак не казалось.

– Даша. Егор, – позвал Саша, призывно махая рукой.

– Ну что, воробушек, пойдём? – подхватила Егорку на руки вместе с кругом и двинулась к берегу.

Только успела выйти из воды, как Шторм укутал сына большим полотенцем, не забыв при этом нежно поцеловать в пухлую щёчку.

– А ты хорошо подготовился, – бросила взгляд за спину Шторма. – Заранее всё спланировал, да?

– Да. Разве плохо получилось? Свежий воздух, речка, – мечтательно улыбнулся. – И самые близкие люди. Рядом.

Ничего не ответила, ощутив, как внутри всё перевернулось. Рядом. Самые близкие люди, наверное… 

Я устроилась на покрывале, усадив на ноги малыша, а Саша заботливо расставлял перед нами пластиковые тарелки с мясом и овощами.

– А это тебе, сынок, – сказал Шторм, доставая из пакета маленькие стеклянные баночки с пюре.

Удивилась, но виду не подала. Хотя, тут было чему удивиться – детское питание именно той фирмы, что я беру Егорке. Откуда узнал Шторм? Похоже, с Людой они общаются намного ближе, чем я думала всё это время и от осознания этого факта мне почему-то стало больно, будто сердце проткнули острой иголкой. 

Сына покормила, переодела и даже не успела заметить, как он уснул. Просто в один момент у Егорки “сели батарейки” и он, прижавшись к моей руке, тихо засопел своим маленьким носиком. Саша аккуратно переложил спящего малыша в коляску и возвратился ко мне, на покрывало.

– Спасибо за пикник, – вытерла губы сухой салфеткой и потянулась к бутылке с водой.

– Ты к еде почти не притронулась. Не понравилось? – встревоженно спросил он, всматриваясь к почти нетронутой еде на моей тарелке.

– Понравилось, просто я не голодная, – соврала, не имея сил признаться, что мне и кусок в горло не лезет, пока он находится в такой опасной близости и не сводит с меня своих глаз цвета стали.

– Я отойду позвонить, – извинившись, Шторм поднялся с покрывала и двинулся в противоположную от машины сторону.

Тоскливо посмотрела ему вслед, сгорая от любопытства или от ревности? Кому он звонил? Другу? Жене? А впрочем, мне должно было быть всё равно, но нет! Одна часть меня убеждала в том, что скоро всё закончится, когда я вернусь домой, просто нужно ещё немного потерпеть. А вторая часть… Ох, здесь всё было очень и очень сложно. Я даже боялась думать, что со мной станется, если вдруг поддамся эмоциям и потеряю над разумом контроль. Если это случится, то обратной дороги не будет и только одному Господу известно, чем я расплачусь за эту слабость.

Ближе к вечеру решили вернуться домой. Пикник выдался на славу, но меня так разморило на свежем воздухе, что сейчас я мечтала поскорее приехать в деревню, покормить Егорку и завалиться с ним спать.

Уже подъезжая к дому бабы Веры, Шторм спросил:

– Ты на меня обижена, Даш? 

– Нет. С чего ты взял?

– Ну ты молчишь всю дорогу. Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Просто устала. 

– Я хотел поговорить на счёт признания отцовства, но если разговор не к месту, то отложим его на потом.

Я даже не успела ответить, как мой взгляд наткнулся на дорогую иномарку, припаркованную недалеко от дома бабы Веры. Нехорошие предчувствия поселились внутри, и я машинально схватилась за телефон. Пропущенные вызовы от Германа. Много. Непростительно много!

– Это к тебе, – сухим тоном произнёс Шторм, всматриваясь в лобовое стекло.

Я проглотила подкатывающий к горлу ком и потянулась к ручке на дверце, храбрясь изо всех сил. Ничего страшного не произошло, ведь так? Ну, приехала я вместе с Сашей, так почему? Пусть спросит, и я отвечу, что именно он разрешил видеться Шторму и Егору. Он! А я даже возражать не стала. Пусть снова спросит почему. Хотя… Что тут спрашивать?

– Даш, – тихо позвал и за руку схватил в самый последний момент, когда я уже практически одной ногой была на улице. – Идите с Егоркой в дом, я чуть позже к вам присоединюсь. 

– А что ты раскомандовался? Ты, помнится, мне никто. Не указывай! – грубо, но зато честно, а потому Шторм просто кивнул и молча убрал свою руку.

Дверь распахнулась, и я несмело ступила на землю. Подхватила на руки Егорку и не спеша двинулась вперёд, не к машине Германа, а прямо к калитке пошла. За спиной услышала, как хлопнула дверца в его тачке, а затем еще размашистые шаги. Догнал уже практически возле калитки, за руку схватил чуть выше локтя, призывая остановиться. Пальцы вонзились в мою кожу подобно шурупам. Больно так, что я еле сдержала слёзы, готовые брызнуть из глаз в сию секунду.

– Отпусти, – через зубы протянула.

– Дарья, – ослабил тиски, но руку не отпустил, вместо этого приблизился вплотную, впечатавшись бёдрами в мои ягодицы. – Ты не отвечаешь на мои звонки. Что происходит?

Его хриплый голос вызвал мороз по коже. Сказать, что испугалась – это бессовестно соврать. Да внутри всё просто оборвалось. Глупая ситуация, самая дурацкая, в какой могла оказаться только я. И мне почему-то не стыдно. Мне больно. Орать хочется от бессилия, чтобы заглушить тупые спазмы, рвущие всю душу на лоскутки.

– Я поставила телефон на бесшумный режим, когда Егорка спал, – наконец-то ответила. – Постой здесь, я хочу ребёнка отвести в дом.

Он ничего не сказал, лишь опалил шею горячим дыханием. Убрал руку и вдруг дышать стало легче, свободнее, что ли. Решительно двинулась вперёд, а оказавшись в доме, на мгновение прижалась спиной к двери, прикрывая глаза.

– Давай ребёнка, – голос бабы Веры выдернул из прострации, в которой я умудрилась оказаться. Распахнула веки и на автомате передала Егорку в надёжные руки. – Даш, я не понимаю, что происходит, но перед соседями неудобно получается. Ты бы разобралась скорее с тем… Вторым.

– Его зовут Герман.

– Да хоть Папа Римский. Он не нужен здесь, Дарья. 

– Баб Вер, – тяжело вздохнула и вымученно улыбнулась. Она же всё понимает, здесь и слова будут звучать как-то глупо. – Спасибо вам за всё. Пожалуйста, посидите немного с Егоркой. Я скоро вернусь.

Старушка согласно кивнула и скрылась за дверьми спальни. Какое-то время я просто стояла на прежнем месте, не решаясь выйти на улицу. В голове творился сплошной сумбур. Прошлое. Настоящее. Перемешалось всё. И мне вдруг так отчаянно захотелось разрушить к собачьим чертям дурацкие отношения с Германом и не для того, чтобы начать всё сначала со Штормом. Мне просто захотелось свободы! Чтобы принадлежать самой себе, чтобы не плясать под чью-то дудку. Да, Боронецкий сделал для меня слишком много, настолько много, что жизни не хватит расплатиться, но я устала быть обязанной ему. Вначале думала, что справлюсь, смогу, убеждала себя в том, что любовь – не главное в отношениях, гораздо важнее уважение и надёжность…

Он надёжный, а я? Да дура инфантильная, скорее всего, раз до сих пор руководствуюсь эмоциями, а не холодным просчётом.

Время шло, и нужно было принимать решение. Если сейчас всё разрушить, что будет потом? Как я Люде в глазу посмотрю, если нам не за что будет жить, платить по счетам? А с другой стороны, Герман же не сволочь, правда? Ну не станет он ломать меня, уничтожать, мстить. Или станет?

– Господи, как всё это сложно, – за голову схватилась двумя руками.

Глубокий вдох носом. Выдохнула ртом. Потянулась к двери. Я сильная, да. Прятаться нельзя, да и не решит это ничего.

Вышла на улицу, взглянула на холодящую внутренности картину. Две иномарки. Обе чёрные. Двое мужчин. Оба богатые. И здесь каждый из них из-за меня. У каждого есть сила, мощь, власть. Да любой из них в порошок меня сотрёт по щелчку пальцев. 

А в чём моя сила? Ведь она есть, раз несмотря ни на что, эти двое сейчас сидели в своих машинах и ждали, к какой из них подойду я.

***

Я только успела подойти к калитке и потянуть на себя ручку, как из машины выскочил Саша и быстрым шагом двинулся навстречу. Испугалась, конечно же, но виду не подала. Глубже вдохнула вечерний воздух, шире расправила плечи. 

Он преградил мне дорогу, остановившись напротив, как вкопанный. Мы встретились взглядами. Смотрели долго и пронзительно, наплевав на всю вселенную, будто именно сейчас ничего не было важнее, чем искры между нами.

– Ты к нему не вернёшься, – строго отчеканил каждое слово.

– Пройти дай. 

– Ты. К. Нему. Не. Вернёшься, – требовательно повторил, хватая меня за запястье. 

Я только успела опустить взгляд на цепкие пальцы Шторма, которыми он сжимал мою руку просто до красных отметин, как в машине Германа хлопнула дверца. Ленивой поступью Боронецкий направился к нам, а я, затаив дыхание, задрожала как маленькая бездомная кошка, окруженная с двух сторон огромными породистыми псами.

– Отпусти, – через зубы процедила и сделала тщетную попытку вырвать свою руку.

– Девушка просит отпустить. Ты оглох? – сухим тоном произнёс Боронецкий, останавливаясь напротив Шторма.

Саша не выпустил мою руку, а еще крепче к себе притянул, обнимая, словно намереваясь защитить. От кого, спрашивается? Лучше бы не приближался сам.

– Ты запугал Дашу. Смотри, как всю трясёт, – обернулся и мазнул по мне беглым взглядом. 

Две пары глаз впились в моё лицо и просканировали подобно рентгеновским лучам, отчего внутри всё оборвалось. Но я не стала прятаться за спиной Шторма, а вместо этого нашла в себе смелость заглянуть Герману в глаза и прочитать там такое… Аж во рту пересохло, когда поняла, насколько сильно он взбешён. Кажется, еще секунда, мгновение и Боронецкий взорвётся.

– Пусти, – дёрнула руку и облегчённо вздохнула, когда цепкие пальцы Шторма перестали причинять запястью боль. – Что вы тут оба устроили? Вы вообще в курсе, что я не кукла, а живой человек? Моё мнение хоть кого-то из вас интересует?

– Дарья, – Боронецкий хотел вмешаться, но я подняла ладонь вверх, призывая его молчать.

– Я не ваша собственность. Не твоя, Шторм. И не твоя, Герман. Хватит решать всё за меня. Если думаете, что стану оправдываться, то нет. Вы загнали меня в этот угол. Оба! Ты, – кивнула Шторму, – как узнал, что Егорка от тебя, так жизни спокойной не даёшь. Везде за мной по пятам. Надоел! А ты, – перевела взгляд на Германа, – перестань решать всё за меня. Егор – мой сын, помнишь это, да? 

– Дарья, я хотел как лучше, – сухо произнёс Герман, но я знала, что это спокойствие напускное. На самом деле, он едва держал себя в руках, отчего на его скулах играли желваки.

– Кому лучше, Герман? Егору, мне или твоему эго?

– Скорее, его карману, – поправил Шторм, и я медленно обернулась. 

Небольшая пауза. Ровно столько, чтобы я успела изогнуть бровь в дугу.

– Он тебе не сказал? – спросил Шторм, смотря не на меня. 

В ответ я только головой мотнула. Что должен был сказать Герман? Обернулась назад, фокусируя взгляд на хмуром лице Боронецкого. Но он проигнорировал мой вопросительный взор, словно его и не было.

– Герман, о чём он говорит?

– Завод по переработке тропических масел. Кстати, скоро юристы закончат оформление и передадут его тебе в собственность.

– Ничего не нужно, – через зубы протянул Герман. – Наша договоренность теряет свою актуальность.

– Так. Стоп, – впопыхах протараторила я. – О чём вы?

– Не важно, Даша. Не слушай его. Давай поговорим наедине, – сказал Боронецкий, пытаясь завладеть моим вниманием и отвести в сторону. 

– Он потребовал завод за разрешение видеться с Егором, – выдал Шторм.

– В смысле? – еле вымолвила, потому что во рту вдруг пересохло. – Ты разрешил ему видеться взамен на… Прости что?

– Дарья, всё не так. Объясню наедине.

– Подождите. Вы делите право на моего сына?

– Да. Нет! – прозвучало одновременно и меня будто ведром холодной воды окатили.

Воздух стал ядовитым газом. Открыв рот, я жадно схватила кислород, но надышаться не смогла. Тяжело было, будто грудную клетку стальным обручем сдавило. 

Слова закончились. Мне вдруг стало противно. До такой степени, что к горлу подступили тошнотворные спазмы.

– Я не хочу видеть. Ни тебя. Ни тебя! Идите к чёрту вдвоём.

Нашла в себе смелость развернуться и двинуться к калитке. А чьи-то пальцы вонзились в мой бицепс, и я замерла на месте, едва не упав от резкой остановки.

– Не трогай меня, – выдала через зубы.

– Даша, я действовал в твоих интересах, – шепотом на ухо, сказал Герман. – Если ты сейчас уйдёшь, то обратной дороги не будет. Не горячись. Подумай.

– Пусти, – всего одно моё слово и тиски исчезли. 

Решительно двинулась вперёд. Открыла калитку, вошла во двор и не оглядываясь рванула к дому. А потом в спешке собрала вещи в дорожную сумку и отнесла в багажник своей машины. Попрощалась с бабой Верой, хотя старушка до последнего пыталась убедить меня остаться до утра. А я домой хотела! Чтобы закрыться в спальне с Егоркой и не видеть никого. Чтобы весь мир перестал существовать.

– Баб Вер, вы простите, что так получилось, но мне лучше уехать, – кивнула на две иномарки, стоящие на прежних местах, перед двором старушки. 

– Да куда ты поедешь, девочка? Останься, а утром с трезвой головой да по светлому вернёшься в город.

– Сейчас поеду.

Я всё-таки уехала, несмотря на уговоры. Так будет лучше для всех. Хватит концертов для соседей бабы Веры, а для моей нервной системы достаточно испытаний!

На спидометре девяносто, пустая трасса. Взгляд наткнулся на знак временных работ. Снизила скорость, ушла вправо. Мост. Ну почему никто не поставил ограждений, конусов там всяких? Впереди же настоящая траншея! Чудом туда не попала. В последний момент резко ударила по тормозам. Сдала задним ходом. Ушла влево. Бросила взгляд на зеркало заднего вида – всё хорошо, Егорка по-прежнему сладко спал в своём автокресле. 

Выехала на ровную дорогу, набрала скорость – немного, но неожиданно оторвалось переднее колесо. Машину резко дёрнуло и повело в сторону. Тщетная попытка справиться с управлением.

Удар с моей стороны…