Глава 22.3

К тому моменту, когда мы добрались до трибун, слух успел умереть и воскреснуть в шести вариантах.

Джулиуса убили на охоте. Джулиус умер ещё три дня назад, а Империя скрывала. Джулиус сошёл с ума. Джулиуса прокляли авалорцы. Джулиус жив, но отрёкся. Дамиэн уже посадил половину Совета Домов в тюрьму. Последняя версия особенно нравилась торговцам: её рассказывали с подробностями люди, которые ещё утром не знали, сколько в Лунной империи вообще Домов.

На центральной арене никто не дрался. Участники стояли у ограждений, распорядители сбились в группы, на верхних рядах иностранные делегации посылали слуг вниз и принимали записки. Толпа гудела так, что отдельные слова исчезали, но смысл чувствовался кожей: умер правитель соседней державы, и несколько тысяч человек одновременно пытались понять, сколько теперь стоят их деньги, договоры и жизни.

Мы с Рилет и Рокси поднялись на боковую трибуну. Каллан и Брут остались в укрытии; возвращаться за ними не было времени, да и появление двух раненых участников возле служебной зоны утром после «побега опасных заключённых» не входило в список хороших идей.

На помост вышел глашатай в бело-золотой мантии. Позади двое служащих развернули длинное полотно с гербами Авалории и Лунной империи. Разговоры затихали медленно, как море после ветра.

— По официальному сообщению двора Сильверрима, — начал глашатай, и площадь окончательно стихла, — Его Императорское Величество Джулиус Третий скончался вчера после несчастного случая во время церемониального выезда.

Я перестала слышать остальное. Не метафорически, звук просто ушёл.

Перед глазами остался рот глашатая, движущийся без голоса, белая ткань за его спиной и чужое плечо передо мной. Воздух стал вязким. Я вдохнула и не почувствовала, что вдохнула.

Джулиус. Старый больной человек, которого я видела слишком мало, чтобы любить и достаточно, чтобы помнить его усталый взгляд. Отец Дамиэна. Последняя ступень между ним и троном.

Он убил отца — мысль пришла сразу, целиком, без доказательств и без разрешения.

Он убил старшего брата. Подставил Валуа, пожертвовав Кайлом. Убрал всех между собой и властью. Теперь убил отца.

В памяти вспыхнуло другое лицо — красивые глаза, спокойная улыбка, бархатный голос. Потом — обрыв под ногами. Воздух, которого не хватало. Его руки. Падение.

Я вцепилась в перила так сильно, что ногти заболели.

— Алиса. — Рилет оказалась рядом. — Смотри на меня.

Я не посмотрела. Считала вдохи. Один. Два. Три. Под пальцами дерево было шершавым, в одной щели застряла синяя нитка. Справа пахло дешёвыми духами. Слева мужчина кашлянул и выругался. Настоящее возвращалось кусками.

Факт: Джулиус был стар и болен.

Факт: ему стало плохо во время церемониального выезда.

Факт: он потерял сознание в седле, упал и получил смертельную травму.

Факт: Дамиэн получает власть.

Не факт: Дамиэн организовал смерть.

Выгода не является доказательством. Предыдущее преступление не превращает человека автоматически в виновного по следующему делу. Я преподавала бы это любому стажёру, который пришёл на осмотр с готовым убийцей в голове.

— Я в порядке, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

— Врёшь, — ответила Рилет.

— Да.

Я снова заставила себя слушать.

— …Его Высочество Дамиэн Кровавый Цветок, законный наследник престола, принял Императорскую печать и до решения Совета Домов принимает на себя обязанности хранителя трона и правителя Лунной империи.

Не император. Пока формально нет.

Толпе было всё равно.

— Новый император молодой, — сказал кто-то за спиной.

— Может, хоть пошлины снизит.

— Джулиус последние годы только болел.

— Кровавый Цветок всегда держал торговлю.

— Наследник военный?

— Говорят, умный.

— Говорят, красивый.

Последнее почему-то ударило сильнее остальных. Я резко обернулась, но говорившая девушка уже наклонилась к подруге, разглядывая изображение, которое служащие подняли возле помоста.

Портрет Дамиэна.

Не тот человек, которого я видела в последнюю ночь в Империи. Здесь он был одет в чёрно-серебряное, без тени и крови, с собранными волосами и спокойным выражением лица. Молодой наследник, вынужденный принять тяжёлую ношу после трагической смерти отца. Художник даже оставил в глазах мягкость.

Меня затошнило.

— Он добился своего, — сказала я.

Рилет услышала.

— Алиса…

— Всё, что было между ним и троном, исчезло.

— Ты думаешь, он…

— Думаю. — Я заставила себя разжать пальцы на перилах. — Но не знаю.

Слова дались тяжело. Ярость не любила грамматические оговорки.

Глашатай продолжал. Король Арториус выражает глубочайшую скорбь. Двор готовит официальные соболезнования Его Высочеству Дамиэну и Совету Домов. Представителям Лунной империи в Артории гарантируется безопасность. Турнир после короткого перерыва продолжится согласно установленному порядку.

Арториус не появился. Вместо него на трибунах уже разворачивалась настоящая политика.

Я услышала про Эстерваль раньше, чем увидела их знаки. Двое мужчин в одинаковых зелёных перевязях спорили у прохода между трибунами о зерне: один требовал немедленно отправить гонца, второй доказывал, что поздно — если новый правитель Лунной империи пересмотрит закупочные квоты, цены поползут вверх ещё до осени.

— Эстерваль? — тихо спросила я.

Рилет проследила за моим взглядом.

— Речные долины на материке к юго-западу от Империи. Земли там хорошие, воды много, зерна ещё больше. Половина соседей делает вид, что презирает эстервальских торговцев, а потом зимой покупает у них муку втридорога.

— У них король?

— Хуже, — сказала Рилет. — Цеха.

Я покосилась на неё.

Рокси, стоявшая с другой стороны, пояснила спокойнее:

— Формально там несколько старых владений и городов. Но настоящая власть держится на ремесленных и магических цехах. Магия разрешена, если ты принадлежишь к нужному цеху, платишь взносы и работаешь по лицензии. Без лицензии ты преступник. С лицензией — полезный специалист.

— То есть они не запрещают магию. Они её оформляют.

— И облагают пошлиной, — добавила Рилет. — Очень цивилизованно, я так считаю!

Я снова посмотрела на спорящих купцов. Один уже перечислял какие-то прошлогодние объёмы поставок и требовал найти человека из торгового представительства до того, как остальные успеют проснуться. Джулиус ещё, наверное, не остыл, а цена хлеба уже изменилась.

Чуть дальше мужчина в тяжёлом сером плаще с серебряной застёжкой в форме горного пика почти прижал писца к колонне, требуя немедленно отправить письмо домой. Не соболезнования. Контракты на металл.

— Норвейн, — сказала Рокси раньше, чем я успела спросить. — Северный союз княжеств.

— Союз — громко сказано, — фыркнула Рилет. — Они большую часть времени спорят, кто кому приходится прадедом и чья шахта зашла на три шага под чужую гору.

Рокси даже не повернула головы.

— И всё же, если приходит внешняя армия, спорить они перестают быстро. Горы, крепости, железо, медь, серебро. Хорошие кузнецы. Хорошая тяжёлая пехота.

— Поэтому его волнует Дамиэн?

— Его волнует, сколько оружия Дамиэн захочет купить, — сказала Рокси. — Или сколько оружия придётся делать против него.

Вот так мне понравилось значительно меньше.

Норвейнец уже диктовал писцу второе письмо. Первое, судя по обрывкам фраз, уходило купцам. Второе — какому-то князю.

Рядом с ними было куда шумнее. Несколько людей в длинных степных кафтанах говорили одновременно, перебивая друг друга. Один, седой и широкоплечий, раздражённо повторял, что молодой император наверняка сначала начнёт разговаривать с малыми родами, прежде чем отправит послов непосредственно к хану.

— Тар-Кеш, — сказала Рилет. — Вот эти уже интереснее, я считаю!

— Чем?

— Тем, что там никто не знает, кто главный, пока не становится действительно важно.

Рокси чуть поморщилась.

— У них есть верховный хан.

— Выборный, — вставила Рилет.

— Выборный, — согласилась Рокси. — Его поддерживают большие роды. У каждого свои земли, люди и родовые маги. Пока между родами есть согласие, Тар-Кеш способен поднять армию быстрее большинства королевств. Если согласия нет, каждый начинает считать, сколько ему лично заплатят за правильную сторону.

Я посмотрела на седого тар-кешца.

Теперь его слова обрели совсем другой смысл.

— Значит, если Дамиэн договорится с несколькими родами отдельно…

— Хану придётся либо перебивать цену, либо доказывать, что он всё ещё хан, — закончила Рилет. — Оба варианта дорогие.

— И опасные, — добавила Рокси. — Лунная империя давно торгует со степью. Новый правитель может сохранить старые договоры. А может начать строить собственную систему союзов внутри Тар-Кеша.

Молодой правитель. Они всё время называли его именно так. Не убийцей. Не Лордом Теней. Не человеком, который однажды объяснял мне правила мира, заранее зная, сколько из этих правил сам же нарушил.

Молодым правителем.

Чуть ниже трибун люди в одежде без единого общего цвета обсуждали страхование грузов и стоимость срочного фрахта с такой скоростью, будто смерть императора была разновидностью плохой погоды.

— А эти?

Рилет усмехнулась.

— Три Устья. Семь вольных портов. Если когда-нибудь захочешь купить корабль, армию, чужой долг, поддельную родословную или сведения о том, кто собирается купить всё перечисленное, начинай там.

— Очень законопослушное место, судя по описанию.

— У них превосходные законы, — невозмутимо сказала Рилет. — Особенно если можешь позволить себе хорошего толкователя.

Рокси пояснила:

— У городов общий торговый суд и общий флот. Всё остальное они предпочитают решать каждый сам. Через Три Устья идут банки, морские грузы, наёмники и большая часть торговли, которую государства официально не ведут.

— И шпионы, — добавила Рилет.

— И шпионы.

Я посмотрела вниз. Один человек требовал поднять страховой сбор на имперские суда. Другой доказывал, что нужно, наоборот, срочно покупать их долговые бумаги, пока остальные испугались. Третий уже торговался за место на корабле, который уходил из Артории вечером.

Смерть одного старого человека ещё не успели оплакать, а вокруг неё уже перестраивали цены на хлеб, металл, оружие, лояльность родов, морские перевозки и чужой страх.

И всё это происходило из-за одного имени. Дамиэн.

Теперь так будет выглядеть его власть. Не только Тени. Не только зеркала. Не только люди, которых он умел поставить туда, где они были ему нужны.

Зерно Эстерваля. Металл Норвейна. Роды Тар-Кеша. Банки и корабли Трёх Устьев.

Я вдруг слишком ясно поняла разницу между принцем и человеком, которому досталась империя.

Южные острова реагировали иначе. Рядом с Рилет двое моряков спорили, закроют ли имперские порты на траур и кто первым начнёт проверять свободные суда. Один уже предлагал обходной маршрут, второй доказывал, что проще втрое поднять цену за риск.

— Если Луна решит давить на море, — сказала Рилет, не отрывая глаз от помоста, — острова не поклонятся. Просто найдут другой порт и поднимут цену на то, что всё равно повезут.

— Очень патриотично.

— Практично. Патриотизм плохо оплачивает ремонт корабля.

— А если дело будет не в пошлинах? — спросила я. — Если Дамиэн отправит флот?

Рилет наконец посмотрела на меня.

— Тогда всё сложнее. У нас нет короля, которому можно пригрозить и получить капитуляцию. Есть Закон Прилива и Круг Прилива. Если угроза касается всех, Круг может объявить Большой сбор: острова дают корабли, людей, припасы.

— И действительно дают?

— Когда понимают, что иначе следующий корабль придёт уже за ними, — ответила Рилет. — Обычно да.

Рокси перевела взгляд с неё на меня.

— Ты этого не знаешь?

Вопрос прозвучал спокойно, но слишком точно. Я почувствовала, как внутри неприятно дёрнулась натянутая струна. Наша легенда пережила дороги, проверки и Турнир, но Рокси была не городской стражницей. Она слушала не ответы. Она замечала места, где человек должен был ответить раньше, чем успел подумать.

— Алиса почти не росла на островах, — сказала Рилет раньше, чем я открыла рот. — В детстве уехала с роднёй в другую страну. Вернулась уже взрослой. У нас общая кровь, а вот образование, к счастью для неё, разное.

Рокси несколько секунд смотрела на меня.

— В какую страну?

Вот зараза.

— Далеко, — невозмутимо сказала Рилет. — И если сейчас начнёшь выяснять, какой пирог там пекут на праздник первого прилива, она тоже не ответит. Я проверяла.

Рокси не улыбнулась. Но и продолжать не стала.

Я мысленно сделала пометку: наша легенда требовала ремонта. Срочного.

Внизу моряки уже перешли от спора о флоте к стоимости страховки.

— Получается, острова трудно захватить, — сказала я, возвращая разговор туда, где он был безопаснее.

— Трудно заставить капитулировать сразу, — поправила Рокси. — Нет столицы, нет единой армии, нет одного правителя. Но это же их слабость. Пока острова договорятся между собой, противник успеет многое.

— Зато нельзя купить троих важных людей и решить, что купил всю страну, — сказала Рилет. — Хотя многие пытались.

Я снова посмотрела на изображение Дамиэна над помостом. Человека, который особенно любил системы, где достаточно было правильно выбрать несколько рычагов.

Южные острова были устроены иначе. И почему-то это впервые показалось мне не беспорядком, а защитой.

Рокси смотрела не на послов, а на тех, кто двигался между ними.

— Не все боятся.

Она была права.

В разговорах всё чаще звучало слово «молодой». Молодой правитель. Новый курс. Возможные реформы. Старый Джулиус был болен, осторожен, связан Домами и привычками. Наследник может захотеть доказать, что умеет управлять иначе.

Они не знали его.

Я знала — и именно это было самым бесполезным знанием на всей площади. Подойти к послам и сказать: «Не верьте красивому человеку, он однажды построил вокруг меня целую ложь»? Международная дипломатия, вероятно, именно так и работает.

Когда мы вернулись к укрытию, Каллан уже сидел, прислонившись к стене. Цвет лица был лучше, чем ночью, что снова раздражало меня своей нормальностью. Рядом стояла чашка с отваром, к которому он явно относился как к личному оскорблению.

Я пересказала объявление. На словах «принял Императорскую печать» Каллан нахмурился.

— Значит, решения уже его.

— Совет ещё не утвердил.

— Совет утверждает наследование. Печать даёт право действовать до него. Назначения, приказы Ловцам Душ, внешние распоряжения от имени трона — всё пойдёт через него.

Ловцы Душ. Я вспомнила серебряные глаза на чёрных мундирах, людей, которые когда-то пытались прочитать во мне преступление и нашли пустоту.

— И договоры с другими странами?

— Формально старые действуют. На практике каждый двор сейчас проверяет, что новый правитель может изменить первым. Гарантии, пошлины, военные соглашения, торговые исключения. — Каллан сделал глоток отвара и поморщился. — Арториус будет отправлять соболезнования и одновременно считать гарнизоны на востоке.

— Романтично.

— Это и есть дипломатия.

Рилет уже раскладывала на ящике бумаги Силеруса.

— А теперь ещё прекраснее. Если старый имперский канал и личный канал наследника правда начали сливаться, сегодняшнее объявление должно было что-то изменить прямо здесь.

Рокси подняла голову.

— Писец.

Мы вернулись к арене через полчаса и нашли его там, где Силерус обещал: возле прохода между дипломатическими ложами и служебными конторами. Невысокий мужчина в коричневом камзоле носил папки и выглядел настолько непримечательно, что я дважды потеряла его в толпе.

Он получил приказ через несколько минут после официального объявления.

Не письмо. Маленькую металлическую пластинку, которую курьер передал ему, будто возвращал сдачу. Писец посмотрел на неё, один раз, и изменил маршрут.

— Быстро, — прошептала Рилет.

— Слишком быстро, — сказала Рокси.

Мы пошли за ним на расстоянии.

Он был здесь до смерти Джулиуса. Канал существовал до смерти Джулиуса. Новый приказ пришёл почти сразу после того, как власть формально перешла к Дамиэну.

Мой мозг снова попытался сделать запрещённый прыжок.

Значит, они знали заранее.

Нет.

Значит, они были готовы к смене приказов. Это всё.

Государственная разведка обязана быть готова к смерти старого больного императора. Личная сеть наследника — тем более. Ничего из этого не доказывало убийство.

Я повторила это себе дважды.

Ярость не стала меньше.

Писец свернул к западной части арены.

К старому королевскому контуру с совой.