Осколки правды. Глава 2.

Мои ладони горели. Я разжала кулаки, и тонкие порезы от осколков зеркала тут же наполнились алыми каплями. Кровь капала на обугленные страницы под ногами, впитываясь в пергамент, будто этот мир жаждал доказательств моей плоти и крови.

— Я же сказал не трогать!

Дамиэн вцепился в мои запястья с такой силой, что кожа покраснела. Его пальцы обжигали кожу — не магией, нет, чистым, необузданным гневом. В глазах бушевал настоящий шторм: ярость, страх и что-то ещё… что-то, что заставило моё сердце бешено колотиться.

Я не отводила взгляда.

— Это не просто зеркало. Оно показало мне тот дом, ту самую тень.

Его губы сжались в тонкую нить.

— Значит, ты связана с убийцей.

— Или я следующая жертва! — вырвалось у меня резче, чем я планировала.

Его пальцы слегка ослабли хватку, но взгляд остался ледяным.

— Докажи.

— Охотно.

Я резко выдернула руки и ткнула пальцем в осколки у наших ног.

— Ты сам видел — оно реагирует на меня. Как портал или детонатор.

Вдруг осколки дрогнули. Я едва успела вскрикнуть, как они поднялись в воздух, кружась, словно вихрь, и сложились в чёткий символ — два скрещенных кинжала, обвитых ядовитой лозой.

Дамиэн замер.

— Печать Дома Теней… — Его голос звучал так, будто он увидел призрак. — Но их род уничтожен.

— Тогда почему их знак здесь?

Он не ответил. Просто резко развернулся к груде обломков, его плащ взметнулся, как крыло.

— Ищи всё, что уцелело. Брат не зря умер за эти тайны.

Я опустилась на колени, разгребая пепел и клочья пергамента. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое — полуобгоревший кожаный переплёт.

— Дамиэн!

Он оказался рядом в мгновение ока. Его плечо коснулось моего, и от этого неожиданного соприкосновения по спине пробежали мурашки.

— Дневник брата… — Его голос дрогнул.

Мы листали страницы вместе. Большая часть текста была уничтожена, но кое-что уцелело:

«…зеркальные врата открываются только для тех, у кого нет следа…»«…тени приходят за ними…»«…если Дом Теней прав, то мы все уже мертвы…»

Дамиэн резко захлопнул дневник.

— Он знал.

Я осторожно прикоснулась к его руке.

— Значит, его убили за это.

Он взглянул на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то кроме гнева — боль. Настоящая, человеческая.

— Ты не боишься? — спросил он неожиданно тихо.

— Ужасно. — Я усмехнулась. — Но страх — отличный двигатель для логики.

Его губы дрогнули.

— Ты невозможна.

— Зато полезная.

Наши взгляды встретились, и в этот момент где-то в коридоре раздались шаги.

Быстрые, тяжёлые, шаги вооружённых людей.

Дамиэн мгновенно изменился — снова стал тем самым холодным лордом.

— Нам нужно бежать.

— Куда?

Он схватил дневник и мою руку.

— Туда, где правда дороже титулов.

И мы побежали — сквозь тени, сквозь обломки его мира, сквозь нечто, что становилось между нами крепче с каждой минутой. Что-то опасное и что-то живое.

Мы мчались по узкому служебному коридору, его рука всё ещё сжимала моё запястье. От бега в горле пересохло, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Не знаю, что заставляло его биться сильнее — погоня или тепло его кожи, ощутимое даже сквозь тонкую ткань перчатки. Я не сразу заметила, как дневник из рук принца перекочевал в мои.

— Здесь, — резко остановил он меня, прижав к холодной каменной стене. Его тело на мгновение оказалось так близко, что я почувствовала запах дыма и чего-то пряного — возможно, дорогих духов или саму его суть. В полумраке коридора его профиль казался высеченным из мрамора — резким, бескомпромиссным, прекрасным.

Я затаила дыхание, когда шаги стражи приблизились, а затем стали удаляться. Он не отодвигался. Наоборот, наклонился ближе, и его горячее дыхание обожгло моё ухо:

—Ты дрожишь.

Это была не просьба объясниться, а констатация факта, обвинение без слов.

—От холода, — солгала я, хотя каменные стены действительно источали ледяное дыхание подземелья.

Его пальцы неожиданно коснулись моего виска, собрали каплю пота, скатившуюся по коже. Его взгляд стал изучающим, пристальным.

— Лжёшь.

Он произнёс это без осуждения, просто как непреложный факт. Его большой палец провёл по моей скуле, и это движение — такое неожиданно нежное для человека, который недавно грозился сломать мне руку, — заставило сердце сделать опасный кульбит.

Затем он резко отстранился, будто обжёгся. Маска безразличия снова опустилась на его лицо.

— Дневник, — бросил он сухо, протягивая руку.

Я достала его из складок платья, и наши пальцы встретились на потёртой коже переплёта. Задержались на секунду дольше необходимого, и он первый разжал пальцы.

— Что значит эта фраза про зеркальные врата? — спросила я, пытаясь разрядить напряжение.

Он листал страницы с такой яростью, будто хотел стереть слова пальцами.

— Теория, бред. Дом Теней всегда верил, что существуют миры без магии. А врата между ними — зеркала.

—Значит, я...

—Аномалия. Ошибка. Дыра в ткани реальности, — его голос звучал жёстко, но в глазах читалось нечто иное. Любопытство? — Ты не должна была здесь оказаться.

— Но оказалась. И кто-то убивает таких, как я.

Он резко захлопнул дневник.

— Мы идём в старую часовню. Брат делал там заметки.

— Почему ты помогаешь мне? — вопрос вырвался сам собой. — Ты мог бы просто выдать меня Совету и сохранить положение.

Он остановился, медленно развернулся. Лунный свет из узкого окна упал на его лицо, разделив его пополам — свет и тень. Как всё в нём.

— Потому что ты видишь то, чего не видят они, — его голос звучал почти как рычание. — И потому что я ненавижу, когда в моём доме убивают.

Он повернулся, чтобы идти, но я успела заметить, как сжались его кулаки. Боль. Гнев. Что-то ещё, слишком личное, чтобы показывать.

Я последовала за ним, ловя в темноте отблески его черно-алого плаща. И осознала страшную вещь — этот человек опасен не только тем, что может меня погубить. Он опасен тем, что заставляет забыть, почему я должна его бояться.

Мы спускались по узкой винтовой лестнице, ведущей в подземные переходы дворца. Каменные ступени были настолько тесными, что мне приходилось идти вплотную за Дамиэном, ощущая, как шелковистая ткань его плаща скользит по моим обнаженным запястьям. С каждым шагом вниз воздух становился плотнее, насыщаясь терпким ароматом его кожи — смесью дыма, железа и чего-то неуловимо пьянящего.

— Осторожно, — его рука внезапно обхватила мою талию, когда я оступилась на скользкой ступени. Пальцы впились в плоть сквозь тонкую ткань платья, обжигая кожу даже сквозь перчатки. — Последняя ступень здесь выше.

Я замерла, чувствуя, как его грудь плотно прижалась к моей спине, а горячее дыхание опалило оголенную шею. Сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски. Он тоже застыл — я ощущала каждую мышцу его тела, напряженную как тетива перед выстрелом.

— Спасибо, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Лишь медленно, словно преодолевая сопротивление, убрал руку. Его пальцы скользнули по моему боку, оставляя за собой след жгучих прикосновений, прежде чем окончательно отпустить.

Мы продолжили спуск в гнетущем молчании. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью мундира, как сведены кулаки — будто он вел жестокую внутреннюю борьбу.

Внизу нас встретил узкий коридор, где приходилось идти плечом к плечу. При каждом шаге наши руки случайно соприкасались, и каждый раз он резко отстранялся, словно обжегшись. Но после нескольких таких мгновений я заметила — он перестал отдергивать руку, позволяя нашим мизинцам соприкасаться дольше, чем следовало.

— Здесь, — наконец произнес он, останавливаясь перед массивной железной дверью. Доставая ключ, он нечаянно задел мою ладонь. Его пальцы неожиданно сомкнулись вокруг моей руки, не отпуская. В полумраке его глаза казались совсем золотыми, словно расплавленный металл.

— Ты все еще дрожишь, — прошептал он. На этот раз в голосе не было привычной насмешки — лишь странная заинтересованность.

— Не от холода, — наконец призналась я, не отводя взгляда.

Его пальцы сжались сильнее, затем резко разжались. Он резко отвернулся, вставляя ключ в замок с такой силой, будто хотел сломать и дверь, и собственное сопротивление.

— Не делай этого, — его голос звучал хрипло. — Не заставляй меня забывать, кто ты.

— А кто я? — сама шагнула ближе, ощущая, как безумие ситуации кружит голову. — Ведьма? Убийца? Или просто женщина?

Он резко распахнул дверь, и поток ледяного воздуха ворвался в узкий коридор.

— Пока что — моя единственная надежда найти убийцу, — бросил он через плечо, но я видела, как сжалась его челюсть. — Не усложняй.

Я последовала за ним в часовню, чувствуя, как между нами натянулась незримая нить — тонкая, хрупкая и смертельно опасная. Как отточенное лезвие, одинаково способное и защитить, и поранить.

Часовня встретила нас гробовой тишиной, нарушаемой лишь эхом наших шагов. Лунный свет, проникая сквозь витражное окно, рассекал темноту синими и кроваво-красными бликами, которые дрожали на древних каменных стенах. Проведя рукой по шероховатой поверхности кладки, я ощутила многовековую пыль, осевшую в неровностях камня.

— Здесь, — указал Дамиэн на алтарь с загадочными символами, выгравированными на его поверхности. — Брат проводил здесь свои исследования.

Приблизившись к алтарю, я сразу отметила несколько важных деталей: пол перед священным камнем был протерт сильнее, чем в других местах, свидетельствуя о частых коленопреклонениях; многослойные наплывы воска на каменной плите говорили о регулярных ритуалах; а едва заметные царапины в углу в точности повторяли те, что я видела на теле убитого принца.

— Твой брат не просто изучал пророчества, — я провела пальцем по странным отметинам. — Он проводил здесь обряды. И кто—то за ним наблюдал.

Дамиэн резко развернулся ко мне:

— Что ты хочешь сказать?

— Взгляни, — я указала на едва заметные вмятины на каменном полу. — Кто-то подолгу стоял в этом углу. Судя по следам — в обуви с металлическими накладками. Возможно, охранник или доверенный слуга.

Он схватил мою руку с неожиданной силой:

— Ты уверена в этом?

— В моей профессии это называется криминалистическим анализом, — осторожно высвободила кисть и задумалась о том, что он слишком часто хватает меня за руки. — Теперь нам нужно найти то, что он здесь скрывал.

Начав тщательный осмотр часовни, я вскоре обнаружила едва заметную неровность на обратной стороне алтаря — искусно сделанное потайное отделение.

— Дамиэн!

В тайнике лежали три предмета: карта с отмеченными точками, совпадающими с местами обнаружения тел «попаданцев»; небольшое зеркальце в серебряной оправе с причудливым орнаментом; и пожелтевший листок с загадочной надписью: «Они не отражаются».

Лицо Дамиэна резко побледнело, когда он рассмотрел находки:

— Это гербовая печать моего дяди Валуа.

Я осторожно подняла зеркало, но он резко перехватил мою руку:

— Не вздумай смотреться! Если это действительно врата...

— Тогда мы узнаем, как я сюда попала, — закончила я его мысль. Прежде чем поднести зеркало к лицу, я тщательно осмотрела его. — Кто-то уже разбивал его... и аккуратно склеил. Видишь эти швы?

Внезапно снаружи раздались осторожные шаги. Дамиэн мгновенно задул свечи, прижав меня к холодной стене. Его горячий шепот обжег мое ухо: — Тише.

Мы замерли в абсолютной темноте, слушая, как незваный гость медленно приближается к дверям часовни. Металлический скрежет — кто-то проверял, заперта ли дверь. Затем — долгая пауза и, наконец, отдаляющиеся шаги.

— Они ищут нас, — прошептал Дамиэн, когда звуки окончательно затихли. — И знают, где следует искать.

Я крепче сжала находки в руках:

— Это значит, мы на правильном пути. Ваш дядя как—то замешан в этих убийствах.

— Пока это лишь подозрения, — Дамиэн сжал кулаки, и в его глазах вспыхнула холодная решимость. — Но теперь я точно знаю, где искать доказательства.

Мы покинули часовню через потайной ход, оставив за собой больше вопросов, чем ответов. Однако одно стало очевидным — убийца находился гораздо ближе, чем мы предполагали. Возможно, прямо сейчас он бродил по тем самым коридорам, где нас так настойчиво искали.

Пробираясь по узкому подземному ходу, мы внезапно услышали металлический скрежет — впереди сработала ловушка. Дамиэн резко оттянул меня назад, прижав к сырой каменной стене. В кромешной темноте наши тела слились воедино, дыхание смешалось, горячее и учащенное.

— Тише, — его губы едва коснулись моего уха, вызвав дрожь по всей спине.

Я замерла, остро ощущая каждую линию его тела: бедра, прижатые к моим, напряженные мышцы под тонкой тканью мундира. Его рука плотно обхватила мою талию, пальцы впились в плоть, словно он боялся, что я могу исчезнуть в любой момент.

— Они близко? — едва слышно прошептала я, но ответа не последовало.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. В полумраке глаза казались почти черными, лишь золотистые искры выдавали бушующий внутри огонь.

— Ты все время дрожишь, — его голос звучал хрипло, будто через силу сдерживая бурю эмоций.

— Не от страха, — в очередной раз решила признаться я, и это была чистая правда.

Что-то изменилось в его взгляде. Маска холодного аристократа дала трещину, и на мгновение я увидела настоящего Дамиэна — яростного, страстного, невероятно опасного.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и прежде чем я успела ответить, его губы захватили мои.

Это не был нежный поцелуй. Это было завоевание, взятие крепости штурмом. Его рот жестко прижался к моему, зубы слегка задели нижнюю губу, вырвав тихий стон, который растворился в нашем поцелуе. Его пальцы впились в волосы, запрокидывая мою голову, открывая шею для его жадных губ. Он целовал так, будто хотел впитать меня целиком, оставив следы не только на коже, но и в самой душе.

Я отвечала с равной страстью, впиваясь пальцами в его плечи, ощущая, как напрягаются мышцы под моими ладонями. Он прижал меня к стене с такой силой, что камень впился в спину, но боль терялась в огненном вихре, захлестнувшем все существо.

— Дамиэн... — его имя сорвалось с моих губ, когда он перешел к шее, оставляя обжигающие поцелуи под самым ухом.

В ответ раздалось низкое рычание, его руки скользнули ниже, обхватив бедра и подняв меня, чтобы я могла почувствовать всю силу его желания.

И в этот момент — Грохот.

Впереди рухнула каменная глыба, заставив нас разорвать поцелуй. Его глаза пылали. Губы слегка приоткрыты, дыхание неровное.

— Это было ошибкой, — прошептал он, но руки по-прежнему не отпускали меня.

— Тогда почему ты не отпускаешь?

Он замер, будто только сейчас осознав, что продолжает удерживать меня.

— Потому что не хочу, — наконец признался он, и в этих словах звучала опасная, непреложная правда.

Из темноты снова донеслись шаги. Он медленно опустил меня на землю, но не отпустил.

— Мы продолжим это позже, — пообещал он, и в его глазах читалось что-то дикое, первобытное. — Если выживем.

Прежде чем я успела ответить, его губы снова захватили мои — коротко, жестко, как клятва.

А затем он потянул за собой в темноту, навстречу новым опасностям и нераскрытым тайнам. Теперь между нами было нечто гораздо большее, чем просто совместное расследование.