Двойное отражение. Глава 3.

Холодный декабрьский ветер изо всех сил трепал кожу лица, а снег, слишком громко, раздражающе, хрустел под ботинками. Я стояла на краю переулка, где чернела лужа крови, уже успевшая кристаллизоваться на морозе.

— Вельская, наконец-то.

Голос был сухой и резкий, я обернулась. Передо мной стоял капитан Громов, высокий, сухопарый, в темном полицейском пальто, покрытом изморозью. Его коротко подстриженная борода с проседью казалась еще серебристее в свете фонарей. Он не улыбался и выглядел уставшим.

— Надеюсь меня вызвали не просто так? В час ночи приезжать на обычный разбой совсем нет желания, — натянула перчатки плотнее.

— Посмотрите сами.

Я шагнула вперед, и взгляд сразу же выхватил детали: тело мужчины лет двадцати пяти лежало на спине, руки раскинуты, пальцы скрючены судорогой. На нем был дорогой шерстяной плащ без следов борьбы, значит, либо он знал убийцу, либо не успел среагировать. Лицо застыло в гримасе ужаса: зрачки расширены, губы приоткрыты.

Но самое интересное скрывалось на груди. Я наклонилась, игнорируя предостерегающий взгляд Громова.

— Вы что, собираетесь трогать?

— Без этого никак, — ответила я.

Рана, не ножевая и не огнестрельная. Будто кто-то вонзил руку в грудь и разорвал плоть изнутри. Края рваные, но с эффектом обугливания, словно внутри горел огонь.

Я провела пальцем по краю раны — и почувствовала… Что же я почувствовала? Не холод, не тепло, а какую-то пустоту. Как будто под кожей мертвеца зияла не просто рана, а дыра в самом мире.

— Ну и? — Громов скрестил руки.

Я не ответила, потому что в этот момент уловила движение.

Тень — на та что от фонарей, не от деревьев. А чужая тень, лежащая за телом покойника, чуть темнее чем должна была быть. И когда я начала внимательно рассматривать её… Меня охватил ужас: чистый, животный, словно что-то смотрело в ответ.

Я резко выпрямилась, сердце колотилось так, будто рвалось наружу.

— Вельская?

— Здесь что-то не так, — прошептала я.

Громов нахмурился.

— Кроме того, что кто-то вырвал человеку сердце?

Я не стала объяснять. Потому что поняла — он не видел. Но я-то видела. И теперь эта тень смотрела на меня в ответ.

— Алиса!

Я вздрогнула, едва не потеряв равновесие. Его голос резко вырвал меня из воспоминаний, словно рыбак ничего не подозревающую рыбёшку. Передо мной стоял Дамиэн и слегка тряс меня за плечи.

— Ты исчезла, —недовольно прошипел он, но в голосе, сквозь привычную жёсткость, прокралась тревога. — Словно провалилась куда-то, ты даже не дышала.

Я резко вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль.

— Прости… просто вспомнила кое-что.

Его брови дрогнули, и на мгновение я увидела в его взгляде не привычную холодную расчётливость, а что-то другое. Опасение?

— Что именно?

— Убийство в моем мире. И там у мертвеца была точно такая же рана.

Его глаза сузились, но он не отстранился, как обычно, а, наоборот, шагнул ближе.

— Ты уверена?

— Да.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Дамиэн подошёл еще ближе, внимательно разглядывая моё лицо, словно увидел его впервые.

— Ты бледная, — сказал он тихо. — Когда ты так уходишь в себя… это выглядит, будто тебя нет, будто ты на краю пропасти.

Я не ожидала такой реакции. Никогда раньше он не…

— Нам нужно уединённое место, — продолжил он, уже твёрже, и его пальцы настойчиво прошлись по моей ладони, будто проверяя, настоящая ли я. — Где никто не услышит.

— И где?

— В старых катакомбах под дворцом. Там не ступала нога стражи уже сто лет, только пара слуг вытирает там пыль раз в месяц.

Он повернулся, его плащ взметнулся, словно крыло, но прежде чем сделать шаг, он обернулся и посмотрел на меня внимательно, пристально.

— Если тебе нужно время… скажи. Мы можем остановиться.

Я покачала головой.

— Нет, идём.

Он кивнул, но в его взгляде осталось что-то невысказанное.

— Тогда за мной. И… держись ближе.

Я последовала за ним, бросая последний взгляд на тёмный коридор. Тень из моего мира была здесь, и теперь я точно знала — это не совпадение.

Мы шли по узкому коридору, и я чувствовала себя куклой на невидимых нитях. Каждый шаг Дамиэна отдавался во мне странным эхом, слишком уверенным, слишком правильным, слишком... идеальным.

В голове всплывали обрывки прошлого.

«Ты слишком холодная, Алиса»,— говорил Михаил, уходя к той рыжеволосой из архива. Я тогда молча собрала его вещи, не попросив ни объяснений, ни оправданий.

«Ты слишком доверчивая, сама виновата»,— кричал Андрей, когда я обнаружила его переписку с тремя другими девушками. А ведь я верила каждому его «люблю», каждому обещанию.

«Ты просто... слишком»,— бросила мне мать напоследок, уходя к другому мужчине и бросая меня совсем одну с холодным и жестоким отцом.

Я всегда была «слишком». Слишком умной, чтобы верить в сказки, но слишком глупой, чтобы перестать надеяться на лучшее. Слишком сильной, чтобы плакать на людях, но слишком слабой, чтобы не влюбляться в красивые обещания.

И теперь - он. Принц Дамиэн: слишком красивый, чтобы быть честным. Но достаточно ли благородный, чтобы не предать? Слишком идеальный, чтобы оказаться настоящим.

Принц резко схватил меня за талию и буквально втолкнул в узкий проход, я едва успела вскрикнуть, как оказалась в небольшом каменном помещении. Мой профессиональный взгляд сразу отметил детали: чистый пол без характерного для заброшенных мест слоя пыли, аккуратно разложенные на каменной полке свечи, флаконы с чернилами и несколько книг. В углу стояло широкое кресло с потрескавшейся кожаной обивкой и небольшой стол с шахматной доской.

Тайная комната — его убежище.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила я, обернувшись к Дамиэну.

Он не ответил, зажигая свечи. Вспыхнувший свет выхватил из темноты резкие черты его лица.

— Я не знаю, кто ты на самом деле, — сказала я тихо, — и почему помогаешь мне.

Дамиэн вздохнул и неожиданно опустился в кресло, его обычно безупречная осанка на мгновение сломалась.

— Хочешь правду, да? Мой отец — император, который уже двадцать лет боится собственной тени. Мой брат... — его голос дрогнул, — был единственным, кто ещё верил, что этот мир можно изменить. А дядя Валуа...

Он резко сжал кулаки.

— Дядя Валуа тридцать лет ждал своего часа. И теперь, когда брата нет, я — последнее препятствие между ним и троном.

Я молча наблюдала, как маска холодного принца вновь трескается, обнажая живого человека под ней.

— Ты спрашиваешь, почему я тебе верю? — он горько усмехнулся. — Потому что ты единственная, у кого нет связей с моим дядей. Единственная, кто не лжёт мне с натянутой на лицо улыбкой, а потом распространяет грязные слухи за моей спиной.

Он поманил меня к себе и я, даже не задумываясь, подошла вплотную к креслу. Его пальцы сжали мои с неожиданной нежностью.

— И да, возможно, я использую тебя. Но не так, как ты думаешь.

В его глазах читалась такая искренняя боль, что моё сердце невольно сжалось.

Его руки обхватили меня с неожиданной силой, и я не сопротивлялась, когда он усадил меня к себе на колени. Вдруг осознала, что всё тело дрожит от усталости, мышцы ноют, будто после многочасового допроса. Я обмякла позволив ему притянуть себя к горячей груди.

Дамиэн молчал и лишь крепче прижал меня, одна ладонь легла между лопаток, другая обвила талию. Его щека, шершавая от щетины и пахнущая дымом с пряными нотками, коснулась моей.

— Расскажи мне о себе, — прошептал он, и его губы едва коснулись моего виска.

И тогда я почувствовала, как по щекам катятся горячие, солёные слезы. Будто все что произошло за сегодняшний день прорвало плотину, что годами сдерживала эти потоки воды.

— Мама ушла в мой одиннадцатый день рождения... — слова вырывались сами, голос хрипел от нахлынувших эмоций. — Просто стояла посреди кухни, била посуду и кричала, что я — «слишком». Слишком тихая, слишком странная, слишком похожая на отца. — Я сглотнула ком в горле. — Отец молчал. А я... я смотрела, как она надевает своё красное пальто и навсегда исчезает в дверном проёме.

Дамиэн продолжал молча гладить мою спину. Его большие тёплые ладони скользили от плеч к пояснице и обратно, будто растворяя в себе всё напряжение.

— Отец был следователем, это ваш аналог ловца душ, только без магии. Лишь кровь, ложь и кипы бумаг. — Я закусила губу. — Он приходил ночью, пах дешёвым коньяком и... рассказывал: как нашли девочку в мусорном баке, как мужчина зарезал жену на глазах у детей, как безумная старуха засунула внука в микроволновку. В одиннадцать лет я знала о смерти больше, чем о жизни.

Его пальцы чуть сильнее впились в мои бока, но я продолжала, уткнувшись носом в его шею:

— Он настоял, чтобы я пошла в криминалистику. Говорил:«Мир — дерьмо, но если смотреть ему в глаза, хотя бы не обосрёшься от страха». — горькая усмешка исказила мои губы. — После учёбы устроил в 28-ой отдел Центрального района. И все знали, что я дочь полковника Вельского. Первый год коллеги даже звали меня «папина принцесса». Мой первый труп... девушка моего возраста в парке, я сразу же узнала её — часто натыкалась на неё в одной кафешке, где брала двойной капучино.

Голос сорвался и Дамиэн прижал меня к себе ещё крепче, его дыхание участилось.

— Они все думали, что я сломаюсь. Но я... я просто научилась не чувствовать.

Его ладонь скользнула по шее, большой палец провёл по пульсирующей вене — так медленно, так бережно...

— Я... кажется, засну, — выдохнула я, чувствуя, как голос тонет в тумане усталости.

Последнее, что запомнила — как голова тяжело опустилась на его плечо. Как его пальцы запутались в моих волосах, слегка потягивая, заставляя мурашки бежать по спине. Как его губы вновь коснулись моего виска.

— Спи, чужеземка, — его шёпот обжёг кожу. — Ты в безопасности.

И я провалилась в сон, впервые за долгие годы не чувствуя себя... «слишком».

Солнце слепило глаза, безжалостно отражаясь от стеклянных фасадов элитной новостройки. Я шла, ощущая, как каблуки постепенно вязнут в размягченном от жары асфальте. Восьмой этаж и лифт, как назло, не работал — пришлось подниматься пешком, и с каждой ступенькой в груди сжимался холодный ком тревоги.

Дверь в нужную квартиру была распахнута настежь, выпуская наружу знакомый запах: свежая кровь, смешанная с затхлостью старости.

— Вельская, — Громов встретил меня в прихожей и протянул мне ладонь для приветствия, — Спасибо, что приехала. Знаю, ты в отпуске, но стажеров сюда пускать... — Он выразительно махнул рукой в сторону комнаты. — Серийник, похоже, все похоже на то, как было полгода назад.

Я кивнула, автоматически надевая перчатки. Первый шаг в гостиную и меня тут же накрыло волной дежавю.

Труп старика лет восьмидесяти сидел в кресле, будто застыв в последнем ужасе. То же выражение лица, что и у жертвы зимой: расширенные зрачки, приоткрытые в беззвучном крике губы. Та же рваная рана в груди с характерными обугленными краями.

Я медленно обошла кресло, фиксируя детали: положение тела — руки судорожно сжали подлокотники, ногти впились в ткань. Признаки борьбы или мгновенной агонии? Одежда — поношенный домашний халат с вытертыми локтями. На левом запястье была бледная полоса от часов. На полу валялся разбитый стакан, следы подсохшего чая. Окружение — на полке за креслом четкий полукруг в пыли. Кто-то убрал предмет, причем явно не родственники, ведь они бы не стали трогать вещи до приезда следствия.

— Время смерти? — спросила я, фотографируя крупный план раны.

— Вчера, между шестью и восемью вечера, — ответил Громов, стоявший в дверях и наблюдавший за моими с каким-то, непривычным для него, уважением. — Соседи слышали крики, но списали на телевизор.

Подойдя к окну, я заметила едва различимые металлические царапины на подоконнике, как будто от какого-то инструмента.

— Ты думаешь, это тот же... — начал Громов.

— Да, — резко оборвала я. — Тот же почерк, тот же метод. Но... — Я замолчала, ощущая необъяснимый диссонанс. Что-то здесь было не так.

— Вельская?

— Здесь что-то было, — прошептала я. — Что-то... не поддающееся объяснению.

Громов нахмурился и хотел что-то сказать, но его ответ прервал звонок телефона. Разговор был краток, но я видела, как лицо капитана постепенно бледнеет.

— Ты уверен? — он бросил на меня странный взгляд. — Хорошо, мы сейчас же подойдём.

Положив трубку, Громов не мог скрыть дрожь в пальцах.

— Вельская... — он с трудом сглотнул. — Такой же труп, в этом же доме. Девушка, лет тридцати на третьем этаже!

Мурашки побежали по спине.

— Когда? — спросила я, уже зная ответ.

— Вчера вечером. Примерно в то же время.

Мы молча смотрели друг на друга, в воздухе повис невысказанный вопрос: как один убийца мог одновременно совершить два убийства в одном доме?

Досье: Алиса Вельская

Досье № УО1475-СПБ90

ФИО:Алиса Фёдоровна ВельскаяДата и место рождения:15 июля 1989 годаЗвание, должность:старший криминалист Экспертно-криминалистической службы МВД РоссииПодразделение:28 отдел полиции Центрального района города Санкт-ПетербургаКонтактные данные:+7(936)869-35-72, alisa_spb_yy89@bk.ruВысшее образование:Санкт-Петербургский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации; специалитет «Криминалистические экспертизы»Дата приема на службу в МВД:2018 годУчастие в раскрытии резонансных дел:убийство Натальи Мейер на Марсовом Поле, 2018 г., тройное убийство лекторов в Санкт-Петербургском политехническом университете Петра Великого, 2020 г., похищение штатного клирика храма Воскресения Христова (Спас на Крови), иерея Алексия Многогранко, 2023г.Количество проведенных экспертиз:137 (за 2024 год)Отличительные качества:аналитическое мышление; внимательность к деталям; коммуникабельность (работа со следователями, прокурорами, судами)Благодарности, награды:благодарность Министра внутренних дел РФ (2018, 2020, 2023 гг.); государственная награда РФ — медаль «За спасение погибавших» (2023 г.)Дисциплинарные взыскания:предупреждение о неполном служебном соответствии, 2024 г.Текущий статус:числится пропавшей без вести с сентября 2024 года.

Фото:

Зима 2023 год (Алисе 34 года)

Осень 2024 года от Рождества Христова (по земному летоисчислению). После переноса в другой мир, Алиса стала выглядеть на 16 лет моложе.