Честный выигрыш. Глава 11.

Че, голых мужиков не видела?

Низкий голос Кайла с едва уловимой усмешкой прозвучал прямо над ухом, врезаясь в сознание подобно ледяной струе. Я вздрогнула, словно меня поймали на чём-то постыдном, и резко отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Чёрт возьми! Он заметил, как я разглядывала его торс — эти идеально проработанные мышцы пресса, широкие плечи и мощные руки, на которых ещё поблёскивали капли воды после душа. Но он не просто констатировал факт, а метнул в меня мою же фразу, словно отточенный нож, мстя за ту неловкую сцену с переодеванием.

Мой мозг, ещё секунду назад анализировавший карту и строящий грандиозные планы, напрочь отказался работать. Я судорожно пыталась найти хоть какое-то достойное оправдание или колкий ответ, но язык будто прилип к гортани. Всё, что мне удалось издать, — это невнятное мычание, от которого стало ещё жарче.

Кайл не двигался, стоя на пороге и опираясь плечом о косяк. Его поза казалась расслабленной, почти небрежной, но в серых глазах читалось холодное, хищное удовольствие от моей растерянности. Он явно наслаждался этим моментом.

— Я... я просто... — с трудом сглотнув, я наконец выдавила: — Просто оценила обстановку. Ты внезапно появился. В таком виде.

— В таком виде я здесь появляюсь часто, — парировал он, и уголок его рта дёрнулся. — Казармы, знаешь ли. Но на меня, почему-то, раньше никто так не пялился.

Сделав шаг вперёд, он невольно заставил меня отступить, пока я не наткнулась спиной на выступ стола. Пространство комнаты, ещё минуту назад казавшееся нейтральным и функциональным, вдруг резко сузилось, наполнившись им — его запахом чистой кожи, его молчаливой, подавляющей физической силой. И в тот момент я с болезненной остротой осознала разницу между нами.

В моём мире я была взрослой, самостоятельной женщиной — высокой, достаточно сильной, чтобы поставить на место зарвавшегося оперативника, и уж точно не хрупкой. Но здесь всё оказалось иначе. Здесь я была заперта в теле юной, почти девичьей фигурки с тонкими запястьями, узкими плечами и лёгкостью в кости. А напротив стоял он — настоящая гора мышц, тренированных и отточенных до идеала, мужчина, явно привыкший к физическому доминированию. «Здоровенный бычара», как бы сказали в отделе. Этот контраст, это внезапное осознание собственной уязвимости заставило сжаться всё внутри. Я была не просто чужой в этом мире — была слабее, беспомощнее, и это открытие оказалось горьким и унизительным.

Кайл, казалось, прочитал мои мысли. Его взгляд скользнул оценивающе, без намёка на неловкость, что терзала меня. Он видел внезапную неуверенность и смущение. И, чёрт побери, ему это явно нравилось.

— Успокойся, я тебя не съем, — произнёс он наконец, и в голосе послышались нотки привычного раздражения, словно моя реакция его утомила. — Пришёл сказать, что ты можешь не дрожать — пока я здесь, ни одна тварь до тебя не доберётся.

Он обошёл меня и опустился на край кровати с таким видом, будто собирался нести вахту прямо здесь. Пружины жалобно скрипнули под весом.

— Ты... останешься? — неуверенно спросила.

— А куда мне деваться? — Кайл хмыкнул, разваливаясь поудобнее и закидывая руки за голову. Мышцы на груди и животе плавно напряглись, вырисовав ещё более чёткий рельеф. Я снова почувствовала прилив жара к лицу и упрямо уставилась в стену над его головой. — Мой отец, на секундочку, будет совсем не против, если тебя найдут мёртвой в одном из дальних коридоров дворца. Кто-то ещё, непонятный, тоже не против твоей смерти. А я, получается, твой единственный телохранитель. Так что да, я здесь, буду сидеть и охранять тебя.

В словах сквозила откровенная скука, даже брезгливость. Но под этим, мне почудилось, было что-то ещё — какая-то тень беспокойства. Ведь не просто же так он примчался с тренировки, едва успев смыть пот.

— Ты... беспокоился? — рискнула предположить.

Он резко повернул голову в мою сторону, и его взгляд стал колючим, предупреждающим.

— Не лезь не в своё дело.

— Но ты же здесь сразу после тренировки. Значит думал обо мне!

— Думал о том, какой же ты скандальный и проблемный груз, — отрезал, но отвёл глаза. — Из-за тебя мне теперь тут торчать, вместо того чтобы заниматься настоящей работой.

Меня будто обдали холодной водой. Его слова были грубыми и точными, как удар кулаком в солнечное сплетение. Груз. Проблемный груз. Именно так я себя сейчас и чувствовала — беспомощной пешкой, из-за которой корёжатся планы важных людей.

— Значит, план — просто сидеть здесь и ждать, пока твой императорский дядя соизволит прислать новые указания? — в моём голосе зазвучали стальные нотки, а смущение постепенно вытеснялось привычной яростью от бессилия. — Сложа лапки и надеясь, что в дверь не постучит очередной убийца, с которым твои «доверенные ловцы» не справятся?

— А у тебя есть идеи получше? — язвительно поинтересовался Кайл, не меняя позы. — Может, рванём прямиком в покои к отцу и предъявим ему эту твою побрякушку? — он кивнул в сторону стола, где лежал чёрный амулет. — Очень умный план.

— Эта «побрякушка» — единственная вещественная улика! — вспылила я. — Он реагирует на мою кровь! Мы должны его изучить, понять, как он работает! В моём мире на этом строится вся криминалистика — на изучении улик, а не на сидении в четырёх стенах в ожидании чуда!

Кайл с нескрываемым раздражением провёл рукой по лицу.

— Слушай, ты только что пережила покушение. Ты вся ещё трясёшься, как осиновый лист, хотя и пытаешься изображать из себя железную леди. Ты мало спала, не ела нормально. Ты на взводе. Какое ещё изучение? Амулет подождёт.

Его слова были резкими, но в них, к моему собственному удивлению, проглядывала странная, исковерканная забота. Не обо мне, конечно — о состоянии инструмента. Но всё же.

— А что насчёт Дамиэна? — сменила я тему, понимая, что с Кайлом в таком режиме не договориться. — Ты с ним связывался? Он там в порядке? В этой своей «лечебнице»?

Кайл поморщился, словно от неприятного воспоминания.

— Связывался.— И?— И всё в порядке. Пока что. Его «исследуют» целители, кормят кашкой и задают глупые вопросы. Стандартная процедура для тех, на кого навесили ярлык «одурманенного».

— А как эта связь работает? — не унималась я. — Вы что, обмениваетесь голубиной почтой? Магическими камнями? Телепатией?

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я спросила, почему трава зелёная.— Ты всё равно не поймёшь. Это не твои... немагические методы. Есть артефакты, которые могут передавать короткие сообщения. Всё.

Он замолчал, дав понять, что тема закрыта. Я поняла, что выудить из него подробности о тайной связи с братом не удастся — это было что-то глубоко личное, тщательно охраняемое.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и неловкая. Мысли снова вернулись к наёмнику — к его мёртвым глазам, к клинку, что был в сантиметре от моего горла.

— Тот убийца... из Дома Непрошеной Правды, — сказала тихо. — Сказал, что твои люди расследуют это. Есть уже что-то? Кто его нанял? Это же не Валуа, сам сказал.

Кайл тяжко вздохнул, словно я отвлекала его от очень важного дела — сидения на кровати и созерцания стены.— Пока нет. Ни меток, ни следов заказа, профессионал из лучших. Но мои ребята копнут. Если что-то будет — я узнаю.

Его уверенность была поразительной. Он говорил о могущественном Доме наёмных убийц так, будто это была группа местных хулиганов, которых вот-вот возьмут за шкирку. Но это хоть как-то успокаивало — значит, у него действительно была власть здесь, в этих стенах. Его собственные люди, верные лично ему.

Я обвела взглядом голые каменные стены — нужно было думать о чём-то, кроме собственной беспомощности. Вспомнила Устав Ловцов Душ, сухие строчки о Домах.

— Скажи, а Ловцы Душ... — начала, подбирая слова. — Вы все... родственники? Все из Дома Кровавого Цветка? Это как... семейный бизнес?

Кайл фыркнул, но на сей раз без злобы, скорее с оттенком скучного превосходства. — В основном да. Магия следов души передаётся по крови. Сильнее всего в основной линии правящего Дома. Поэтому отец и возглавляет орден. Но есть и те, кто пришёл из боковых ветвей, или те, у кого проявился дар случайно. Их берут, если сила достаточна. Но да, костяк — свои. Почему спрашиваешь?

— Просто пытаюсь понять правила игры, — честно ответила. — В моём мире тоже есть свои кланы, свои «дома». МВД, ФСБ, прокуратура... Свои семьи, свои династии. Просто у вас это всё замешано на магии. А так... Всё то же самое. Круговая порука, кумовство, своя рубашка ближе к телу.

Он внимательно посмотрел на меня, и в глазах мелькнул какой-то новый оттенок — не удивление, а скорее лёгкое переосмысление.— Хм. Никогда не думал об этом с такой... стороны. Но да, пожалуй, ты права. Всё упирается в родство и силу. Как и везде, наверное.

Снова замолчал, и мы погрузились в тишину. Он — в свои мысли, я — в свои. Он сидел на кровати, я стояла у стола, заложив руки за спину. Напряжение между нами постепенно менялось — сексуальное смущение и ярость отступали, сменяясь странным, вынужденным перемирием, почти профессиональным признанием друг друга. Он — солдат, охраняющий ценный и проблемный актив. Я — актив, который пытается понять, как выжить в системе, в которую его бросили.

Внезапно снаружи, за дверью, послышались быстрые, чёткие шаги, не похожие на неторопливую поступь патруля. Кайл мгновенно преобразился. С его лица исчезли все следы расслабленности и скуки. В одно движение он поднялся с кровати, его поза стала собранной, готовой к бою, а рука сама собой легла на рукоять кинжала за поясом. Его взгляд стал острым, как лезвие, и устремился на дверь.

Я замерла, прислушиваясь. Шаги смолкли прямо перед нашей дверью. Последовал тихий, но настойчивый стук.

— Лорд Кайл? — донёсся из-за двери молодой, напряжённый голос. — Срочное донесение.

Мой надзиратель бросил быстрый, предупреждающий взгляд: «Молчи». Затем шагнул к двери, отодвинул засов и приоткрыл её ровно настолько, чтобы переговорить с тем, кто был снаружи. Я не видела лица гонца, лишь слышала сдержанный, быстрый шёпот. Кайл не произносил ни слова, лишь слушал, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее, а взгляд — тяжелее.

Наконец он коротко кивнул и произнёс:— Понял. Жди указаний.

Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Кайл медленно повернулся ко мне. В его серых глазах бушевала буря — гнев, тревога, расчёт — всего понемногу.

— Что? — выдохнула я, предчувствуя недоброе. — Что случилось?

Он сделал паузу, оценивая меня, решая, сколько можно сказать. — Нашёлся один из стражников, что нёс дежурство у твоих покоев в ночь покушения. Его нашли в подсобке у восточной стены. Горло перерезано. Аккуратно. Без шума.

Лёд пробежал у меня по спине.— Его убили потому, что он что-то видел? Или... потому что он пытался кого-то остановить?

— Не знаю, — честно признался Кайл. Его лицо было непроницаемым. — Но это меняет правила игры. Теперь это не просто охота на тебя. Это зачистка свидетелей в моих угодьях. На моей территории.

Он посмотрел на меня, и во взгляде уже не было ни скуки, ни раздражения.

Кайл задумчиво почесал подбородок, снова выглянул за дверь и бросил короткое, как выстрел, распоряжение:— Еды!Захлопнув дверь, повернулся ко мне, поймав наверняка слишком воодушевлённый взгляд. Я невольно потерла руки, внезапно осознав, что в желудке не было еды целую вечность — лишь комок из горечи, обиды и адреналинового похмелья.

— Но я правда не хочу сидеть в этой каменной клетке, — невинно пропела, пользуясь его временно смягчившимся настроением. — Можно мне хотя бы выйти в казармы? Подышать другим воздухом. Там же твои люди — значит, меня будет охранять куда больше вооружённых профессионалов. Я буду как... как в сейфе.

Кайл тяжко вздохнул, посмотрев с таким выражением, будто я предложила станцевать на столе.— Почему мне кажется, что спорить с тобой — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками? Бесполезно, утомительно и заранее обречено на провал.

Я лишь многозначительно подняла бровь, подтверждая его догадку.

— Ладно, давай так, — Ловец Душ потер переносицу, явно придумывая на ходу. — Сыграем в одну игру. Выиграешь — пойдём наружу, под присмотром. Проиграешь — сидишь здесь спокойно, не рыпаешься и жуёшь ту еду, что принесут, как примерная послушная пленница.

Азарт, давно забытое чувство, слабо кольнул под рёбрами. Всё было лучше бессмысленного ожидания.— Игра? Какая?

— Есть одна, — он достал из заднего кармана штанов небольшую потрёпанную кожаную коробочку. — Помогает убить время в карауле. Называется «Свинячий взрыв».

Я не удержалась от усмешки.— Весёлое название. Почему такое?

Кайл пожал плечами, не отрывая взгляда от синих и жёлтых карт.— Фиг его знает. Так всегда называли. Может, потому что проста как свиньи в сарае, а может, потому что от проигрыша взрывается одно место. Не важно.

Он быстро, по-военному чётко объяснил правила. Цель — захватить больше карт. Я слушала вполуха, рассматривая колоду — это напоминало покер, только проще. Мы раздали карты, и игра началась.

Партия пролетела в напряжённом молчании, прерываемом лишь шелестом карт и моим учащённым дыханием. Я ловила каждое его движение, каждый намёк на раздумье в глазах, пыталась просчитать стратегию. Он играл жёстко и прямолинейно, полагаясь на силу карт, я — на хитрость и попытки предугадать его ходы. Колода таяла, стопки захвата росли. Счёт был почти равным — всё решали последние карты.

Сердце колотилось где-то в горле. На руках осталась синяя десятка. И у него, судя по уверенному взгляду, тоже что-то сильное. Последний ход был за мной, и я положила карту. Кайл, не моргнув глазом, покрыл её... синей девяткой.

На секунду в голове всё застыло. А потом — щелчок. Победа.

— Да! — из моего горла вырвался какой-то дикий ликующий визг. Волна чистейшей детской радости накрыла с головой, смывая всю усталость, страх и напряжение последних дней. Я вскочила со стула и, прежде чем мозг успел просигналить о неадекватности происходящего, уже бросилась к нему. Буквально прыгнула ему на шею, чувствуя под пальцами напряжение трапеций, тепло кожи, запах металла и чистого мужского тела. Вся прижалась к его полуголому торсу, смеясь и выкрикивая что-то про свою гениальность и его поражение.

И тут же, спустя долю секунды, пришло осознание. Оно пришло вместе с ощущением его абсолютной неподвижности. Кайл не оттолкнул меня, не обнял в ответ, просто застыл, словно превратился в статую. Я ощутила, как напряглись все мускулы в его теле, как застыло дыхание. В комнате повисла оглушительная неловкая тишина, где мои ликующие вопли прозвучали идиотским диссонансом.

Медленно, очень медленно разжала объятия и отстранилась, чувствуя, как стыд заливает меня с головы до ног. Посмотрела на него — лицо было абсолютно невозмутимым, но в глазах бушевала буря — шок, недоумение и, казалось, паника. Он смотрел на меня так, будто я была не человек, а внезапно заговоривший предмет мебели.

— Я... —голос сорвался на шёпот. — Прости. Я просто... выиграла.

Кайл медленно, очень чётко поднял руку и поправил прядь волос, которую я взъерошила. Движения были неестественно контролируемыми.— Да, — его голос прозвучал хрипло. — Я заметил.

Неловкость висела в воздухе густым тяжёлым покрывалом. Я отступила на шаг, готовая провалиться сквозь каменный пол.

В этот момент в дверь постучали. Кайл резко дёрнулся, словно его ударили током, и быстро шагнул к двери, чтобы забрать поднос с едой. Поставил его на стол с таким грохотом, что миски подпрыгнули.

— Ешь, — бросил, не глядя на меня, и направился к выходу. На пороге замер и, не оборачиваясь, произнёс: — Свой проигрыш я принимаю. Через пять минут выходим.

Дверь закрылась и я осталась стоять посреди комнаты, всё ещё чувствуя на ладонях тепло его кожи и жгучее пламя стыда на щеках. Победа внезапно стала горьковатой. Господи, что это на меня нашло? Прыгать на шею к этому... этому ледяному истукану? Я вела себя как восторженная дурочка, а не как следователь, пытающийся выжить в чужом и враждебном мире. Он теперь точно считает меня полной истеричкой.

Хотя, стоп. С другой стороны, парень-то видный, сильный, сложенный, с лицом, которое, если разобраться, вполне симпатичное, если стереть с него вечную маску презрения. Неужели его никогда раньше девушки не обнимали? Сомневаюсь. Наверняка у такого найдётся поклонница среди этих аристократок в пышных платьях. Может, он просто не ожидал такой искренности? Или... испугался? Нет, Кайл не из тех, кто пугается — скорее, впал в лёгкий ступор от нарушения личных границ. Я явно перешла какую-то невидимую черту, которую тот выстроил вокруг себя.

Мысли путались, и чтобы отвлечься, я опустила взгляд на поднос. Нужно было сосредоточиться на чём-то простом и понятном. На еде.

На подносе стояли две миски. В одной лежал лёгкий салат из тонко нашинкованной капусты и моркови, щедро заправленный чем-то белым и жидковатым, напоминавшим майонез, но более кислым и менее жирным. Потыкала в него вилкой, подняла немного и отправила в рот. Вкус оказался ожидаемым — сойдёт. С салатом я быстро управилась.

Затем придвинула вторую миску. От неё валил густой пар, а внутри, на подушке из гигантского разваренного до мягкости картофеля, лежала варёная рыба. Картофелина была поистине огромной — размером с небольшую дыню; сомневаюсь, что видела такую в своём мире. Её и обеими руками не обхватить. Рыбу опознать не удалось: светло-розовое мясо, довольно плотное, с характерным, ярко выраженным вкусом, близким к селёдке, но менее солёным. Рыбу я никогда не любила, в детстве меня заставляли её есть «для ума», и с тех пор к ней выработалась стойкая неприязнь. Поэтому я аккуратно отковырнула её вилкой и отодвинула в сторону, принявшись за картошку. Та оказалась рассыпчатой, горячей и удивительно вкусной даже без всяких добавок. Желудок наконец наполнился, слегка заболев от непривычки после долгого голодания.

Никаких салфеток или полотенец на подносе не было. Не долго думая, я вытерла руки и губы об рукав своей грубой рубашки. Хуже уже не будет.

— Закончила? — в комнату снова заглянул Кайл.

На нём уже красовался привычный, идеально сидящий чёрный мундир Ловца Душ, скрывавший всё то, что я с таким смущением рассматривала совсем недавно. Лицо было абсолютно невозмутимым, будто того неловкого инцидента и не бывало.

Я кивнула, вскочила со стула и, стараясь излучать деловую энергию, направилась к дверному проёму.«Ура, наконец-то свобода!»Настроение, несмотря на остатки смущения, было хорошим. Я поела, выиграла свой шанс и теперь надеялась почерпнуть новые данные из окружающей обстановки.

— Ну что же, — Кайл отодвинулся, пропуская меня из каменной клетки в основной зал казарм.

На мгновение меня ослепило. После тусклого освещения комнаты огромные витражные окна пропускали потоки солнечного света, заливавшие всё помещение и игравшие на полированном каменном полу и металлических деталях тренажёров.

Передо мной открылось огромное пространство, больше напоминавшее элитный спортзал, нежели место для солдат. По периметру стояли странные механические конструкции, похожие на тренажёры для силовых упражнений, но с противовесами из каменных блоков и блестящими латунными деталями. В стороне виднелись мишени для стрельбы из лука и нечто вроде полосы препятствий. А прямо посередине, на возвышении, был оборудован огромный ринг, огороженный канатами, где два полуголых парня ловко уворачивались друг от друга, нанося удары деревянными тренировочными мечами. Воздух гудел от их тяжёлого дыхания, стука дерева о дерево и отдалённых команд тренера.

Я на мгновение застыла, впечатлённая масштабом и атмосферой места. Но тут дверь за мной захлопнулась с громким щелчком. Звук сработал как сигнал и все, кто находился в зале — человек двадцать, не меньше, — разом прекратили занятия и повернули головы в нашу сторону. Стихли удары мечей, замолк лязг железа, прервались разговоры. Десятки пар глаз уставились на меня с холодным, безразличным или откровенно враждебным любопытством.

В наступившей звенящей тишине голос Кайла прозвучал громко и чётко, без тени эмоций, словно объявление по громкой связи:

— Знакомьтесь, ребята, это Алиса. Она из другого мира. А ещё её обвиняют в убийстве кронпринца.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе, и закончил с лёгкой ледяной усмешкой:

— Так что ведите себя прилично. И не отпускайте её далеко.