29

На учебе мне удается сохранять спокойный вид.

Я стараюсь максимально сосредоточиться, и сейчас это получается гораздо лучше. Причина простая – Алекс практически не бывает в университете.

Это играет в плюс… И так приходится отпрашиваться и пропускать лекции ради работы, поэтому я совсем не хочу запускать задания, копить «хвосты».

Но если в университете я держусь, то дома держать лицо получается не всегда…

Мама уже заметила, что я хожу как в воду опущенная. Она несколько раз пыталась меня расспрашивать, но я лишь твержу, что пока не привыкла к новой работе.

– Ничего страшного, мам, – говорю, пряча глаза.

Мама внимательно смотрит, словно видит насквозь. Но не давит – просто жалеет и по–матерински обнимает меня. От ее тепла мне правда становится легче.

А вот брат сочувствия не проявляет. В один из вечеров он дожидается, когда мама уходит отдыхать в свою комнату. Мы остаемся на кухне вдвоем.

Игорь не ходит вокруг да около, а говорит сразу в лоб:

– Ты сама не своя. Что там происходит в отеле?

Я морщусь от резкого тона. Пытаюсь увиливать.

– Почему сразу в отеле?

Брат не дает увести себя в сторону, жестко перебивает:

– Потому что именно это поменялось твоей жизни, а все остальное осталось по–старому.

– Ничего не произошло в отеле, – стараюсь говорить уверенно. – Просто я ещё привыкаю к этой работе. Конечно же, я заморочена новыми обязанностями и делами.

Брат скептически щурится. Его взгляд буквально сверлит меня:

– Что там этот Алекс? Не цепляется к тебе?

Отворачиваюсь от раковины. Бросаю кухонные дела, и складываю руки на груди:

– Почему он должен ко мне цепляться? Он ведет себя адекватно с нами. Не задирает нос, что он сын хозяина. Алекс держится с нами на равных, со всеми одногруппницами.

Специально подчеркиваю, что я не одна, кого Алекс пригласил на работу.

Но этот аргумент играет против меня. Игорь тут же за него цепляется:

– А он ко всем одногруппницам домой приходил? Упрашивал их семьи.

На секунду я чувствую себя загнанной в угол, но внезапно в груди поднимается волна возмущения.

Наверное, чуть ли не впервые в жизни я решаюсь ответить брату так…

Смотрю ему прямо в глаза и отвечаю вопросом на вопрос:

– Гош, а для чего ему идти к ним? С какой целью?.. Саше родители все разрешают. Она из обеспеченной семьи, и у нее нет нужды работать, но ее все равно отпустили без разговоров. Аришке попробуй что–то скажи – она уже два лета не живет дома и подрабатывает, набираясь опыта на турбазах. Наверно, сразу после универа на руководящую должность попадет! – перевожу дух. – Была небольшая проблема у Ксении – ей нужно забирать младшую сестренку из садика. Но в семье договорились, что будет водить средний брат. Все семьи, Гош, восприняли это как хороший шанс! Мы получаем опыт и в то же время зарабатываем деньги. Да ещё преподаватели, услышав фамилию Щербинский, сразу отпускают с занятий.

Я пристально смотрю на брата. Кажется, ему совершенно нечем крыть мои доводы.

Он молчит, только вижу, как на его подбородке от напряжения ходят желваки.

Наконец, Игорь находит, что сказать.

– Этот мажор мог просто забить! Ему какое дело? – говорит брат с тяжелым сарказмом. – А он потратил свое драгоценное время, чтобы припереться сюда к нам, в отдаленный район.

Слова в сторону Алекса заставляют возмущение внутри закипеть ещё сильнее. Оно клокочет в груди, требуя выхода.

– А ты не думал, что «мажор» просто захотел мне помочь?! – я намеренно выделяю это слово голосом. – Не только дать работу, как одногруппницам, но и просто по–человечески прийти и поговорить с вами?

На лице брата появляется злая улыбка.

– Ты реально в это веришь? Ну ты и наивная. Думаешь, у него нет никакого личного интереса?

После нашего поцелуя я понимаю, что брат может быть прав…

У Алекса действительно был не просто человеческий порыв или желание закрыть вакансии подходящими людьми. Возможно, он приезжал к нам из личной симпатии.

Заявлять об этом сейчас – очень рискованно, но внутри меня все кипит и дрожит.

Нервотрепка последних дней сказалась… И эмоции к Алексу.

Я вздергиваю подбородок:

– А даже если так? Даже если есть что–то личное у него ко мне?

Эти слова срабатывают как спущенный курок. В глазах Игоря вспыхивает ярость.

Он делает несколько быстрых шагов ко мне. Я невольно сжимаюсь – кажется, что он сейчас поднимет на меня руку.

Но брат никогда этого не делал и не делает сейчас. Он просто замирает в опасной близости и почти по слогам произносит:

– Даже думать не смей.

Я нахожу в себе силы сделать шаг назад.

– Гош, прекрати!

Но брату есть что сказать, и он не останавливается. Его голос звучит глухо и угрожающе:

– Даже если ты задержишься в его постели… Его отец никогда не позволит развиться чему–то серьёзному. И неизвестно, как он будет бороться с тобой.

– С чего ты вообще это взял?!

– Как только он узнает, из какой ты семьи... – Игорь не договаривает, лишь повторяет напоследок. – Даже думать не смей!

Мне становится тяжело дышать в этой кухне, наполненной напряжением.

– Гоша, хватит! Я спать! – кричу.

У самой двери оборачиваюсь и добавляю тише, стараясь не разбудить маму:

– Я не такая наивная, как ты думаешь. И уже давно не маленькая. Когда ты, наконец, это поймешь?

Брат ничего не отвечает, но его взгляд говорит красноречивее любых слов.

Практически бегу в свою комнату.

Хочу закрыться от всего мира, даже в душ выходить нет желания. Я сажусь на кровать, сгибаю ноги и крепко обнимаю их, сжимаясь в комок.

Рука сама тянется к телефону на покрывале.

Открываю мессенджер, и в голове проскакивает совершенно бредовая мысль – а вдруг написал Алекс? Но вижу только новые уведомления в рабочем чате отеля.

Лилия пишет – завтра в ночь нужен дежурный из новичков. Добавляет, что гостей сейчас не слишком много, поэтому даст немного поспать.

Я ещё ни разу не оставалась на ночную смену, хотя Аришка с Ксенией уже дежурили.

Саша не горит желанием работать в это время и молчит.

А я, недолго думая, печатаю в чат: «Я могу выйти».

Да, это дополнительные деньги… Но на самом деле я просто хочу сбежать из дома, чтобы не слышать и не видеть брата.

Мне и раньше было тяжело от его тотального контроля, а сейчас, когда в душе полное смятение, это становится просто невыносимым.

Маме на новом лекарстве вроде бы лучше, приступов давно не было. На одну ночь я вполне могу отлучиться.

* * *

Смена проходит спокойно, как и обещала Лиля. Гостей мало, и мы с Аришкой легко справляемся.

Ближе к полуночи, главная подходит ко мне:

– Элина, ты можешь идти поспать в служебку. Там, где диван. А мы тут с Ариной побудем.

Лиля, скорее всего, просто хочет отправить меня подальше, чтобы спокойно поболтать с Аришкой – они очень сдружились.

Но мне только на руку.

– Хорошо, спасибо....

Спускаюсь на цокольный этаж.

Здесь тепло и тихо, я уже начинаю зевать, как сон мгновенно испаряется… вместе со светом. В отеле вырубается электричество.

То ли аварийный генератор не сработал, то ли он не рассчитан на служебный отсек. Но я оказываюсь в темноте.

Я ещё плохо ориентируюсь в этих лабиринтах, поэтому решаю просто развернуться и идти в обратную сторону.

Глаза понемногу привыкают к мраку. Ругаю себя за то, что оставила телефон заряжаться на стойке.

С другой стороны, он был разряжен в ноль. Старый аппарат уже почти не держит батарею.

Ничего не остается, кроме как двигаться на ощупь. Дойдя до поворота, я замираю в сомнении – идти прямо или свернуть направо?

И в этот самый момент из–за угла на меня буквально наваливается крупная мужская фигура.

Сильные руки мгновенно сжимают меня в объятиях. Я вскрикиваю от неожиданности, но леденящий ужас тут же сменяется трепетом.

Над самым ухом раздается знакомый, низкий тембр:

– Шшш, Эльза...