30

Меня окутывает запах, который я не спутаю ни с каким другим.

– Наконец ты мне попалась… – шепчет Алекс.

«Да уж, во всех смыслах этого слова», – проносится у меня в голове.

– Это точно ты? – говорю и в шутку, и всерьёз.

На что Щербинский включает фонарик на своем телефоне и светит себе в лицо. Щурится. Его коронный взгляд.

– Я, ледяная принцесса, – он выключает свет, – звонил тебе кстати, телефон заиграл под стойкой.

– Оставила там на зарядке…

Алекс ещё крепче прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его губы нащупывают шею, прямо там, где бешено стучит пульс.

Щербинский припадает к моей коже, и я чувствую одновременно обжигающий жар и невероятную нежность.

Сама не понимая как, начинаю тянуться к нему. Прижимаюсь ближе и обнимаю за плечи. Пробираюсь ладонями к его крепкой шее.

Алекс выдыхает, явно воодушевленный моей реакцией.

– Испугалась? – шепотом спрашивает он.

Я киваю, не зная, видит он это в темноте или нет.

– А я соскучился, – продолжает он. – И даже не смей говорить, что ты – нет.

– Щербинский... – только и могу выдохнуть.

Про себя думаю – какой же он все–таки несносный! И в то же время родной…

Когда только успел стать таким?

Мы стоим, не в силах отлипнуть друг от друга.

– Ветер совсем разгулялся, – говорит Алекс. – По всей округе вырубилось электричество. Генератор пашет только на общие коридоры для гостей, даже в номерах света нет.

– Что же теперь будет? – бормочу. – Ты, наверное, нужен там, на первом этаже?

Алекс усмехается мне в макушку:

– Ну уж нет. Лиля справится там сама. Да и делать сейчас нечего – вернее, ничего не поделаешь. Нужно ждать утра.

– Вот как…

– Идём.

Щербинский выпускает меня из объятий, но тут же крепко берет за руку и ведет за собой.

Не совсем понимаю, куда. Кажется, я шла не здесь.

Мы выходим в какой–то абсолютно другой коридорчик.

Алекс хлопает себя по карману, достает ключи, и их звон разносится в тишине.

С тревогой и одновременно с предвкушением…

Я жду, пока он отпирает дверь. Проходим внутрь. Это что–то похожее на кабинет: квадратная комната, стол, какой–то шкаф и очертания невысокого дивана.

Здесь видно чуть лучше, потому что есть небольшое окно под самым потолком (все–таки это цоколь), и на окне раскрыты шторы.

– Что это? – спрашиваю, озираясь.

– Мой кабинет, – поясняет Алекс. – Вернее, кабинет для директора отеля. Но когда управляющий уехал из города, отец не стал брать нового. Как ты могла заметить, здесь все разруливаем мы с братом. Ну и люди, отвечающие за свои секторы работы – типа Лилии или шеф–повара.

– А бухгалтерию ведет ваш главный офис?

Он посмеивается:

– Именно так, Эльза. Но сегодня я больше не хочу говорить о работе.

Он снова подходит ко мне ближе. Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я хорошо его вижу и слежу за каждым жестом.

Парень протягивает ко мне руки, и я чувствую теплые ладони на своей талии. Они медленно скользят к спине, поглаживают, властно притягивая меня. Алекс склоняется и ловит губами мои губы.

Этот поцелуй уже не такой спонтанный и ошеломляющий, как первый. Он другой – глубокий, требовательный. Откровенный.

Когда его язык касается моего, по телу пробегает мощный разряд. Внутри меня рождается гулкое, тягучее возбуждение.

Это что–то совершенно новое, пугающее и манящее одновременно.

Каждое движение его губ отзывается во мне дрожью, и я, окончательно потеряв голову, отвечаю на этот поцелуй. Растворяюсь в его руках и в этой тихой, темной комнате.

Мне бы снова убежать, не поддаваться этому чудесному безумию! Но Алекс не дает опомниться, даже если бы я этого очень хотела.

Его руки, такие уверенные и сильные, сначала крепко сжимают мою талию, а потом медленно скользят вверх, к лопаткам.

Это прикосновение обжигает и в то же время дарит какую–то странную уверенность.

Алекс отрывается от моих губ, и его горячее дыхание трогает мое ухо.

– Ты такая красивая, Элин... Самая красивая из всех, кого я когда–то видел. Да, блять, это неважно… Ты просто отличаешься от всех! Я таких никогда не встречал…

Я не особенно верю в свою какую–то уникальность, но от его хриплого голоса коленки начинают сладко дрожать. И когда Алекс мягко оттесняет меня к дивану и опрокидывает на него, я чувствую почти облегчение.

Но тут же сердце заходится в испуганном ритме – а что будет дальше?

Щербинский оказывается сверху, придавливая меня тяжестью своего тела, и снова шепчет прямо в ухо:

– Все будет хорошо. Я ничего не сделаю...

Если бы мне кто–то раньше сказал, что я окажусь в темном полуподвальном помещении, вдали от всех, наедине с крупным и сильным парнем, я бы, наверное, пришла в ужас.

Но сейчас нет того ледяного страха, который обычно сковывает меня при мысли об опасности.

Внутри все трепещет и дрожит, но у этих эмоций совсем другой градус – жаркий.

Губы Алекса спускаются к моим ключицам, а пальцы ложатся на пуговицы форменной белой рубашки. Поверх нее на мне была трикотажная кофта, но она и так расстегнута.

Алекс медленно, одну за другой, расправляется с пуговицами, сопровождая каждое движение поцелуями. Его губы обжигают кожу, двигаясь от ключиц к краю лифчика.

Он распахивает рубашку вместе с кофтой и продолжает спускаться поцелуями ниже, по центру моего живота.

Его прикосновения такие жадные и в то же время осторожные, будто он боится меня сломать.

– Ты такая нежная... – шепчет Алекс, и этот шепот окончательно выбивает остатки воздуха из моих легких.

Под моей рубашкой не бюстгальтер, а розовый топик на тонких лямках. Алекс подцепляет одну из них пальцем, медленно стягивает с плеча и отодвигает чашечку.

Моя грудь видна ему лишь, насколько позволяет густой сумрак кабинета, но щеки все равно отзываются жаром, а его глаза вспыхивают каким–то хищным блеском.

Алекс целует меня сначала под грудью, а потом пробирается губами наверх и накрывает сосок. От этой щекочущей ласки и от мысли, что меня пробует на вкус именно он, низ живота буквально вспыхивает.

Я невольно вскрикиваю, но Алекс не останавливается – он очерчивает сосок своим сильным языком, легонько всасывает его, а потом прихватывает зубами.

Горячая волна проходит по всему телу, отдаваясь ритмичным пульсом внизу живота.

Рука сама тянется к Щербинскому, я запускаю пальцы в его густые волосы.

До конца не верю, что все это происходит на самом деле…

Тем временем Алекс справляется со второй чашечкой топика и дарит такую же влажную, нестерпимую ласку другому соску.

Эти ощущения безумно непривычны, я никогда не чувствовала ничего подобного.

В то же время мне кажется, что эта страсть всегда спала где–то внутри меня и только сейчас, только с ним, она наконец пробуждается.

Алекс ласкает одну мою грудь языком, а вторую накрывает ладонью, пропуская сосок между пальцами.

– Алекс.... – с губ срывается его имя.

Судорожно хватаю ртом воздух, но дышать становится совсем нечем. Я ощущаю его руки на ремне моих форменных брюк.

Боюсь даже вздохнуть. Сердце бьется так сильно! Кажется, Алекс его тоже слышит.

Он действует уверенно, без какой–то спешки. Словно дает мне шанс опомниться… Но я только сильнее впиваюсь пальцами в его плечи.

Щербинский медленно стягивает с меня форменные брюки вместе с бельем… Воздух касается моей кожи.

Я невольно пытаюсь свести колени – накрывает смущение. Алекс мягко, но властно разводит мои бедра ладонями.

Его горячее дыхание совсем близко…

– Тише, Эльза. Доверься мне.