34

Элина молчит какое–то время, а потом смотрит на меня с надеждой.

– Хорошо, Алекс. В универе пусть будет так, но дай мне немного времени… Я не могу пока сказать родным.

Понимаю, что речь в основном о брате.

– Рано или поздно все узнают.

– Дай мне какой–то срок… Я хотя бы заручусь поддержкой мамы.

– Твоя семья – это только твое дело. Но если что, я в любой момент готов поговорить с ними.

Она в ужасе распахивает светлые омуты.

– Ты? Нет–нет!

– Хорошо, Эльза, будет по–твоему. А теперь скажи… Ты совсем про меня не думала?

Она снова прикусывает губу.

– Я снился тебе, признавайся. Хотя бы во сне я ещё раз добрался до твоей киски?

Элина тут же закрывает лицо ладошками.

– Щербинский!

– Никак не могу забыть ее вкус... Ничто не может перебить.

Элина снова начинает молить меня замолчать, а я просто не могу оторвать от нее взгляда.

– Ну хорошо, только покажи мне кое–что, – говорю, ловя ее мгновенно ставший настороженным взгляд. – Ничего пошлого, принцесса, – тут же добавляю, чтобы она не успела испугаться.

Она щурится, все ещё сомневаясь, но тихо отвечает:

– Ну хорошо.

– Ты в бюстгальтере?

Элина выразительно закатывает глаза.

– Ничего пошлого, Щербинский?

– Ну, просто по факту, – усмехаюсь.

Она выдерживает паузу, а потом едва слышно признается:

– Нет.

– Отлично, тогда отведи телефон подальше.

– В смысле? – недоуменно приподнимает бровки.

– Просто покажи мне себя больше.

Элина послушно отводит руку, и я вижу именно то, что и ожидал.

Сквозь ткань футболки отчетливо проступают возбужденные горошины сосков. Они встали от нашего разговора.

Я ухмыляюсь, не скрывая торжества.

– Моя Эльза.

Затем продолжаю как ни в чем не бывало, стараясь не выдать, как сильно меня сейчас тянет к ней:

– Завтра буду ждать тебя внизу. Приеду пораньше, и мы вместе поднимемся в аудиторию.

Элина вздыхает, смотрит мне прямо в глаза и наконец кивает:

– Хорошо.

* * *

Вообще я редко опаздываю на занятия. Если уж прихожу в универ, то стараюсь сделать это вовремя – пусть на последних минутах.

У меня нет цели мешать преподавателям. Да и видеть их растерянные лица тоже не хочется.

Ведь большинство из них прекрасно выучили меня и братьев в лицо, чтобы ни с кем не перепутать. Щербинским лучше не делать лишний раз замечания.

Нет, мы не жалуемся и не хотим преподавательской крови. Даже я, не говоря про Арса и уже закончившего универ Андрея.

Но если до отца дойдут слухи, что кто–то посторонний строит его сыновей, он приходит в ярость. Ведь это только его прерогатива…

Приходить раньше положенного у меня тоже никогда не было в привычках. Я лучше десять–пятнадцать минут ещё посплю!

Вот здесь я не как Андрей, который каждый день просыпается в шесть утра и в любую погоду выходит на пробежку. Мой спорт обычно поздним вечером или в ночь.

Однако сегодняшним утром я торчу у входа в универ за полчаса до начала занятий… Хорошо, что удалось припарковать тачку близко.

Высматриваю в толпе, которая идет от ворот, знакомую фигурку. На панели уже остывают два стакана кофе.

Меня спасает то, что Элина, в отличие от меня, всегда приходит заранее.

Так что десять минут – и я вижу ее вдалеке. Светленькая куртка, шапка, белые кроссовки. Она вся такая светлая и нежная.

Я – черное пятно. В плане шмоток, разумеется. В остальном надеюсь стать для нее хотя бы немного чем–то светлым.

Выхожу из машины и зову Элину. Сам тоже иду навстречу.

Раскрываю объятия. Внутри все сжимается от неизвестности: как она отреагирует, откликнется ли? Пиздец, у меня в первый раз такие чувства.

Я никогда не боялся, что меня отвергнут. Мне было похуй. Да и меня не отвергал никто, если уж быть честным.

Но Синеглазка может банально заскромничать….

У меня приятный шок, когда она сразу же ныряет в мои руки. Прижимается. Соскучилась, моя принцесса.

– Доброе утро, – шепчу ей на ушко и целую в щеку.

Сосаться на глазах у всех нет желания, все моменты с ней – только наши.

– Доброе утро, – тихо отвечает Элина, – давно ждешь?

Качаю головой.

– Нет, но я бы все равно дождался.

Элина идет в сторону входа, но я беру ее за руку и увлекаю к машине. У нас ещё есть время. Усаживаемся внутрь.

Она сначала удивлена, когда видит кофе и коробочку с пирожными–макаронс, ахает.

– Алекс, не надо было! Я же дома позавтракала…

Улыбаюсь. Нетрудно было догадаться, что эта отличница встает рано и все делает по правилам. Может, она ещё бегает, как Андрюха?

Поднимаю брови.

– Пробежка была?

Элина непонимающе смотрит на меня.

– Нет.

Ржу.

– Ну, хоть в этом мы похожи.

Элина легонько хмурится, но я лишь качаю головой и подаю ей кофе. Коричневый стакан ещё довольно горячий. Элина делает осторожный глоток, не открывая крышечку.

Подвигаю к ней коробку с макаронсами.

– Взял соленую карамель и мандарин, – говорю с чувством легкой гордости.

Я никогда не был жмотом и на девчонках, с которыми мутил, в целом не экономил. Угощения, развлекухи – это норма.

Единственное, букеты не считал нужным носить. Нам же не по сорок лет!

Но с Элиной все по–другому. Для нее я не просто пикнул карточкой, а подзаморочился и стоял выбирал, как придурок, в кондитерской.

– С карамелью – мои любимые, – говорит она.

Черт, в этот момент я чувствую себя вообще красавчиком. Угадал.

Элина откусывает макаронс, делает ещё один глоток кофе и только тогда продолжает:

– Не поняла насчет пробежки. Ты обычно бегаешь по утрам?

Качаю головой с улыбкой, тоже отпивая свой кофе.

– Я – нет. Это мой брат Андрюха. Он все делает так, как следует.

Элина прищуривается, глядя на меня с любопытством.

– Это с которым вы двойняшки?

У меня непроизвольно вырывается смешок. Леха, конечно, спортсмен, но его вообще пушкой не поднимешь по утрам. Только у мамы получалось это делать в школе.

В колледже с ним постоянно были проблемы. Сейчас он учится на вечернем и абсолютно счастлив. На работу приезжает к обеду, но и уходит оттуда по возможности поздно вечером.

– Нет, Андрей – это старший брат, – поясняю я. – Он уже закончил университет и работает в компании архитектором.

Элина широко распахивает глаза.

– Это тот, который проектировал интерьеры в отеле?

– Контролировал. Все–таки у них большой штат, есть и дизайнеры. Но Андрюха и правда талант.