35

Элина отпивает кофе и задает вопрос:

– Вы дружны с братьями?

Потираю сбитые костяшки пальцев.

– Ну как сказать… Андрей дружен со всеми. Но встречается с нами довольно–таки редко. Арсений может и на х… послать, не без этого. Но он в основном тоже весь в работе. А сейчас ещё и личная жизнь бьет ключом. Ты же видела Агнию.

Элина понимающе кивает.

– Да. Такая хорошая девушка.

– Угу, – соглашаюсь. – Антон, старший мамин и папин сын, живет давно в Америке. Мы иногда списываемся, ещё реже созваниваемся. Я не знаю ничего о его жизни, честно говоря. Ему уже за тридцать.

Делаю паузу.

– Есть ещё Артур. Он нам брат только по отцу, а по жизни в целом как будто чужой человек. Но почему–то мне кажется, если что случится, к нему всегда можно обратиться за помощью. Но ничего не случается, поэтому мы не общаемся от слова совсем.

Элина хмурится, в ее взгляде появляется сочувствие.

– А разве тебе не хочется с ним пообщаться не только когда случилось что–то плохое?

Пожимаю плечами. Как–то не думал об этом.

– Да я–то, может, и не против, но...

Элина доедает макаронс, запивает его кофе и вдруг тихо признается:

– Я бы хотела дружить со своим братом.

Она опускает глаза, и ее длинные ресницы вздрагивают. Смотрю на нее, и сердце сжимается от того, что ее чувства как будто проходят через меня. Это так непривычно.

А ещё более странно, что при всем отношении ее брата, она все равно грустит о том, что они плохо общаются.

В этот момент мне хочется, чтобы этот Игорь оказался прямо здесь!

Я бы его хорошенько встряхнул. Может, даже пожестче, чем своего братца.

– Он всегда вел себя так? – спрашиваю прямо.

Элина сильнее хмурится, но не закрывается от меня.

– В детстве вроде бы нет. Я плохо помню то, что было до смерти папы… Но кажется, ко мне тогда брат относился хорошо. Хотя он сам был ещё ребёнком… Играл со мной, водил с собой на площадку, – она улыбается, – мы вместе лепили снеговиков и строили снежный дом у бабушки на даче. Его друзья дразнили за то, что он со мной возится…

– Но что случилось потом? – встреваю я. – Когда он стал таким? Из–за чего?

Элина задумывается, глядя в пустоту.

– После смерти папы, те дни... да что там, наверное, ближайшие года два я толком не помню. Видимо, память стерла воспоминания о плохом. Потом я ходила в школу, и вот тогда брат уже был строг со мной. И с мамой тоже. Нет, он никогда ей не хамил и не огрызался, но он как будто отгородился от нас, стал холодным. Он тогда был подростком, и мама все списывала на возраст. Но сейчас ему тридцать, а отношение не изменилось. Да, он заботится о маме, он помогает ей во всем. Но…

Я слушаю ее, затаив дыхание. Не могу сказать, что мне пиздец как интересен внутренний мир Игоря, но на чувства Элины мне далеко не плевать.

– А ты не пробовала разговаривать с ним?

Элина качает головой.

– Он даже не слушает. И если честно, я всегда как–то его боялась.

Мне ещё больше хочется начистить морду ее родственничку за страх в ее глазах.

– Послушай, – накрываю руку Элины своей ладонью. – Если вдруг получится так, что он узнает про нас, начнет агриться или что–то в этом роде – сразу мне позвони. Я приеду.

Элина испуганно вскидывает на меня глаза.

– Нет, Алекс! Я не хочу, чтобы между вами были разборки!

Прикрываю веки, пытаясь сдержаться. Ещё недавно я не пожалел собственного брата, а этого хмыря должен жалеть? Но черт, она реально выглядит напуганной.

– Элин, я не собираюсь его избивать или что–то такое, поверь. Я просто защищу тебя.

– Алекс... – она снова качает головой.

– Элин, понимаю, что мы недавно вместе, что я не имею права лезть в твою семью. Но пойми и ты… Я не смогу оставаться в стороне, если кто–то будет над тобой издеваться.

Элина хмурится и через некоторое время говорит тише:

– Я надеюсь, что у брата появится своя семья… У него бывают девушки… С одной он даже встречался несколько лет, и жил у нее периодически. Но последние годы у него никого не было. Тут ещё мама заболела... Может быть, сейчас все наладится. Мама поменяла врача, и вроде бы что–то сдвинулось. Тогда брат будет жить своей жизнью и не вникать в мою.

Она выбирает слова. Или просто не может говорить плохо о брате.

Мне это кажется чем–то очень чистым, но в то же время начинаю за нее переживать. Как бы этот наивный мир не был окончательно разрушен.

– Просто держи меня в курсе всего, что происходит. Договорились?

Она еле заметно кивает.

– Пойдем в аудиторию? Скоро начнется лекция.

Закрываю машину и догоняю Синеглазку. Беру ее за руку. Она на секунду притормаживает, смотрит на наши ладони.

Я легонько киваю ей, крепче сцепляя пальцы, и Элина не сопротивляется.

Заходим в здание университета, где нас сразу обдает шумом студенческой толпы.

В гардеробе помогаю Элине снять куртку и отдаю вместе со свой.

Мы проходим через холл и поднимаемся по широкой лестнице на нужный этаж. Коридоры заполнены людьми, но я не обращаю на них внимания. Просто веду Элину за собой.

Мы шагаем внутрь аудитории, все так же держась за руки.

Обычно я всегда располагался сзади – так удобнее, слух и зрение у меня хорошие.

Лишь в последние дни старался сесть поближе к тому месту, где обычно сидит Элина.

А сейчас мы, не сговариваясь, проходим вперед и садимся рядом. Причем выбираем свободную первую парту.

Я наконец отпускаю руку Элины. Мы достаем тетради и ручки, готовясь к лекции. Сбоку тут же раздается приглушенный, но полный любопытства голос:

– Ого, вы что, вместе?

Не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кто это сказал. Арина.

Меня не волнует внешность девушек, с которыми я не встречаюсь, и Арина не в моем вкусе. Но тут дело даже не только во внешности, а в характере. Да черт, мне сейчас вообще не до типажей, у меня перед глазами теперь одна девушка!

Но если судить отстраненно, Арина очень похожа на каких–нибудь бойких вожатых из старых фильмов. Моя мама очень любила такое кино и часто смотрела его по вечерам, пока отца не было дома. Я помню этих девиц на экране: постоянно мельтешат, всех строят и суют нос, куда не следует.

– Смирнова, тебе, может, надо было на журналистику поступить? – спрашиваю, наконец взглянув на нее. – Если что, обращайся. У меня невестка там учится, расскажет, что и как. А я за тебя словечко замолвлю в деканате, переведешься.

Арина удивленно хлопает своими большими карими глазами.

– Что?

– Я говорю, тебе в желтой прессе надо работать, а не в отеле. У нас так–то не ценится любопытство.

Вижу, как по щекам одногруппницы ползут красные пятна. Видимо, она слышит в моих словах угрозу для своей карьеры в отеле. .

Пока у меня нет мыслей ее увольнять – Арина работает хорошо, она опытная. Лиля от нее в восторге.

Но если не перестанет распускать язык, я свое мнение пересмотрю.

– Да я же... просто интересно... Да ну вас! – Арина надувает губы и садится за свою подружку Ксению.

Она пытается спрятаться, хотя с ее комплекцией это удается с трудом.

Мы с Элиной никак не комментируем этот выпад. Те, кто слышал наш разговор, тоже предпочитают помалкивать, моментально уловив мой настрой.

В этот момент в аудиторию входит преподаватель, и воцаряется тишина.