Глава 10. Железная воля

Катя сегодня была какой-то вялой, сосала без огонька, как будто отбывала повинность. Дамир даже немного заскучал, и, не дождавшись от нее желанного энтузиазма, решил взять дело в свои руки. Он с остервенением вдалбливался ей в рот, когда в утреннюю тишину ворвался сочный Юлькин голос. Юля как всегда пела с чувством, наполняя звуком все пространство квартиры. Катя вылупила глаза на Дамира. Он остановился, прикрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. Эта несносная девчонка все делала не так. Вот и сейчас, она пришла убирать и готовить раньше, чем должна была, и тем самым мешала Дамиру решить вопрос утреннего стояка. Поразмыслив, не вынимая член из Катиного рта, Рамазанов решил не прерываться. Юлькины песнопения его не остановят, и он продолжил утренний моцион. Юля же, судя по удаленности звука, обосновалась на кухне, что давало надежду Дамиру, что она не зайдет к нему в спальню. Да если и зайдет, это ж ее проблемы. Ускорившись, он, наконец, разрядился и отправился в душ. Катя же снова развалилась на кровати и продолжила спать. Одевшись, Дамир вышел из спальни и направился на кухню. Юлька самозабвенно продолжала петь, не замечая Дамира, привалившегося плечом к дверному косяку. На ней были беспроводные наушники, и, врубив музыку на полную громкость, Юля ничего не замечала вокруг. Она нарезала овощи, забрасывала их в сковороду, помешивала лопаткой блюдо, да и вообще орудовала на кухне как заправский повар. Девушка стояла спиной к Дамиру, босая на кафельном полу. Приподняв одну ногу, она ступней отбивала такт. И тут Дамир обратил внимание на то, что вся ее ступня в красных бороздах. Увидев шрамы, он резко вспомнил, кто такая Юлия Ковалевская.

* * *

Три года назад. Пекин

Это была его последняя Олимпиада. Возраст — 28 лет, травмы уже не позволяли быть ему непобедимым тигром. Тигром его назвали не за сходство с хищником, а за сходство с танком "Тигр" — самым известным немецким танком Второй Мировой. Дамир был центральным нападающим, который пер как танк на ворота противника. Сила натиска, с которой он это делал, действительно напоминала мощь военной машины. Казалось бы, его должны были назвать Т-34, ведь он был одним из самых знаменитых игроков сборной России по хоккею, но все дело было в том, что взлет его карьеры начался в австрийском клубе, и его первые болельщики знали единственный танк — тот самый немецкий "Тигр". Но сегодня скорость, быстрота реакции были не такими как прежде. Дамир прекрасно это понимал, потому весь последний год он готовил свой уход из спорта: постепенно входил в курс дел, которые с радостью передавал ему отец. Дамир — старший сын, наконец, проявил интерес к бизнесу семьи. Рамазанов формировал свою команду как в легальной, так и не легальной его части. Семья Рамазановых — была одним из самых влиятельных чеченских кланов, и после того, как Дамир через пару дней прилетит в Москву, он этот клан возглавит. Вот такая рокировка: Дамир Рамазанов перестает быть несокрушимым тигром в большом хоккее, а Энвер Рамазанов — президентом холдинга «Эверест» и главой чеченской мафии в Москве. Завершить спортивную карьеру Дамиру хотелось триумфально, что в принципе почти удалось. Весь год он был звездой НХЛ, одним из самых результативных и высокооплачиваемых игроков. Здесь же на Олимпиаде российская сборная, капитаном которой он был, дошла до финала, но в итоге уступила канадцам.

Дамир сидел в ВИП-зале аэропорта, вытянув ноги на весь проход и откинув голову на спинку кресла. Бурно прошедшая ночь отзывалась тупой болью в висках. Срочно нужна была хоть капля какого-то алкоголя, а то похмелье просто порвет его. Сейчас Дамир сожалел о том, что вовремя не остановился. И с грудастой блондинкой, чьего имени он не помнил, которую трахал всю ночь, он тоже во время не остановился. Из-за утреннего минета опоздал на самолёт. Теперь вот с трудом вообще удерживая голову в вертикальном положении, сидел и ждал своей эвакуации в Москву. Когда он уже почти отчаялся и думал обратиться за помощью к отцу, ему на телефон позвонила секретарь Федерации фигурного катания в России и предложила ему улететь самолётом, на котором возвращалась сборная фигуристов. Рамазанов вдвойне обрадовался, когда узнал что самолёт буквально через полчаса. В салон он вошёл первым. Рамазанов сильно выделялся на фоне пассажиров самолёта. Его мощные плечи и рост обращали на себя внимание ещё до того, как его узнавали в лицо. Все расступались перед ним, а стюардессы суетливо предлагали все, что есть на борту, включая себя. Дамир со скучающим видом смотрел в иллюминатор, пока все занимали места. Когда уже почти все было готово к взлету, в салон вошёл высокий парень с вьющимися светлыми волосами. Но внимание Дамира привлек не он, а девушка, которую он нес на руках. Она была ещё совсем юной. Парень поставил ее посредине прохода, почти рядом с Рамазановым, и тихо произнес:

— Потерпи, я сейчас схожу за вещами, а потом посажу тебя, ноги положишь мне на колени. Ты в порядке?

Девчонка кивнула головой, и он ушел. Дамир с интересом рассматривал ее. Девушка была очень необычной — волосы медного цвета, зелёные глаза, белая алебастровая кожа, на которой не было ни одной веснушки, которые так часто бывают у рыжих. Благодаря своей яркой внешности такая девушка всегда в центре внимания. С ней что-то было не так. Она словно боялась сдвинуться с места, а её выражение лица было страдальческим. Дамир понял, что она испытывает боль, только на ней не было никаких внешних повреждений. Девушка вцепилась руками в подголовник ближайшего кресла с такой силой, что пальцы побелели. Вдруг из конца салона одна из девиц, которую Дамир не видел со своего места, бросила язвительную реплику девчонке:

— Что, Ковалевская? Недостаточно быть лучшей, чтобы получить золото? Нужны ещё железные ноги?

Девица сопроводила замечание противным смешком. Рыжая девчонка пошатнулась, по ее лицу словно пробежала какая-то рябь, пока она обдумывала то, что ей сказали, и вдруг она с каким-то животным рыком, видимо преодолевая боль, бросилась по проходу к обидчице. Рамазанов поднялся с места, чтоб рассмотреть, что там происходит. Девчонки сцепились на полу. Рыжая быстро оседлала соперницу и с остервенением наносила удары, когда в салон вернулся белобрысый парень. Он бросился к своей девчонке, легко подхватив за талию, поднял вверх и принес ее к первым рядам самолёта — соседнему к тому, что занимал Дамир. Девчонка пыталась вырваться. Когда белобрысый посадил ее в кресло и склонился над ней, он зло стал выговаривать ей:

— Юля, твою мать! Что на тебя нашло? Таранова попрет тебя из сборной за такое поведение!

— Это она! Макс, это она — та сука, что положила битое стекло в ботинок!

— С чего ты взяла? Черт! Юля, раны открылись, твой кроссовок весь в крови!

Парень снял с девчонки правый кроссовок, и Рамазанов увидел, что вся ступня у девочки в множественных мелких порезах, из которых струятся ручейки крови. И тут Дамир понял кто перед ним. Он видел ее в заставке Олимпийского дневника, которая во многом состояла из кадров с этой огненной девчонкой. Под бессмертного Вивальди в современной обработке она делала сальто назад на льду, ее партнёр раскручивал ее за лезвия коньков, отправлял ее в какие-то не мыслимые дали, она приземлялась и вращалась так, что казалось лёд под ней загорится. Комментаторы называли ее — «русской юлой». Она — та самая 16-летняя надежда российской сборной, которая вместе с партнёром должна была завоевать золотую олимпийскую медаль. Никто даже не сомневался в их победе, они уже были чемпионами Европы, Мира и здесь они должны были стать олимпийскими чемпионами. Но произошло что-то необъяснимое, на последнем выступлении девочка на последних секундах навзничь упала на лёд и так и не смогла подняться. Со льда ее унес партнёр. В итоге — они взяли серебро, награду получал партнёр, а что стряслось с девчонкой, официальные представители сборной не сообщали. А теперь Рамазанову стало понятно, почему в парном фигурном катании Россия не завоевала золото — одна завистливая дрянь насыпала битое стекло в ботинок девчонке. "Мда… Весело тут у них, а ещё говорят, что хоккей — жестокий спорт. Фигурка — вот, где настоящие звери…", — Рамазанов с сочувствием посмотрел на рыжую, которая кусая губы, терпела боль пока ее партнёр вытирал кровь со ступни.

Теперь Рамазанов знал, почему она не плакала и не просила о пощаде, когда он порол ее ремнем. Девчонка, которая с битым стеклом в ботинке, смогла продержаться все выступление на льду, могла выдержать и не такое. В ней стальной стержень. Впервые помимо ненависти к ней, у него промелькнуло восхищение ее несгибаемой волей.