Глава 9. Переводчица

Машина припарковалась прямо перед центральным входом гостиницы Рамазанова — «Триумф» на Таганской, 25. Дамир поправил галстук, дал распоряжения водителю и неспешно выбрался из машины. У входа его ждала высокая тощая брюнетка, которая тут же, теряя обувь, бросилась к нему. Пытаясь успеть за ним, она отчитывалась на ходу. Девушка работала в компании Рамазанова PR-менеджером. Дамир каждый раз забывал, как ее зовут, потому про себя за худобу и длинный нос называл ее «цапля». Однажды чуть не произнес это прозвище вслух. «Цапля» сообщала подробности имиджевого рекламного ролика, который планировалось снять для европейских гостей столицы. Лицом рекламной кампании должен был стать известный итальянский актер — Адриано Селентано. Селентано уже приехал, разместился в гостинице и сегодня вечером за ужином планировалось, что Дамир с ним познакомится, и они обсудят идеи и общую концепцию рекламной кампании. Рамазанов, в пол уха слушая свою помощницу, размашистым шагом вошел в холл отеля, окинул взглядом помещение и сразу же впился взглядом в Юлю — она как триггер одним своим присутствием выводила его из себя. Она стояла у лифтов в спортивном костюме рядом с тем самым Селентано и о чем-то мило беседовала. Девушка улыбалась во все тридцать два зуба и непринужденно смеялась над шутками престарелого ловеласа. «Вот же ж сучка! Так и норовит найти себе очередного спонсора. Смотри-ка даже в спортивном костюме, ненакрашенная — а все туда же!», — Дамир буравил ее взглядом. Взгляд был таким тяжелым, что у Юли не было шанса его не почувствовать. Когда она обернулась и встретилась с Дамиром глазами, улыбка сразу сошла с ее лица, и она быстро стала прощаться со своим собеседником, намереваясь незаметно улизнуть. Но не тут — то было, Дамир поманил ее к себе пальцем. Когда она неуверенно остановилась в шаге от Рамазанова, он произнес:

— Скажи мне, Ковалевская, у тебя мало работы?

— Мы знакомы с Адриано, я просто поздоровалась, и я уже убрала офис и верхний этаж отеля и собиралась уходить, — тихо оправдывалась она.

— Хм. Выходит я тебя недостаточно загрузил работой, раз ты тут лясы с мужиками точишь! Сейчас я это исправлю! Возвращайся к Ульяне и, скажи, что я распорядился дать тебе на уборку еще один этаж, пусть определит какой, — холодно процедил он каждое слово.

По лицу Юльки прокатился ураган чувств: возмущение, смятение, обида. Она набрала воздуха, чтоб выпалить в ответ гневную тираду:

— Но! — и тут она осеклась. Резко пришло понимание, что чтобы она сейчас не сказала, ей это не поможет. Она вдруг осознала, что ей лучше вообще не попадаться ему на глаза, потому что он найдет за что к ней прицепиться. «Вот мудила! Упивается властью надо мной, тварь! Ненавижу! Уже ног и рук не чувствую от усталости, и когда закончу уборку метро уже не будет работать! Как мне вернуться в общагу? Скотина! Где мне ночевать?», — Юлька с трудом сдерживала слезы ярости и слова, которые рвались наружу.

— Но? — Дамир надменно выгнул бровь.

Юля опустила глаза и молчала.

— Умная девочка! Если б начала пререкаться со мной, то убирала бы два этажа. Иди, работай! Приятного тебе вечера, кроха! — он ухмыльнулся и, потеряв к ней интерес, прошел мимо нее к Селентано, который издали наблюдал за этой сценой.

Юлька же продолжала какое-то время стоять у входа в отель, пытаясь собрать свое душевное равновесие, которое он только что порвал в клочья.

* * *

— Дамир Энверович, у нас катастрофа! — верещала в телефон «цапля».

Ее надрывный визжащий голос сверлил и без того ноющую голову Рамазанова. Он с трудом принял вертикальное положение, поднявшись с кровати. Дамир направился на кухню в поисках аспирина, не отрывая трубку от уха. Переформатировав истеричные вопли PR-менеджера, он понял следующее: переводчица, с которой вчера был Селентано, набухалась вчера на ужине, потом села за руль, послала ДПС-ников в пешее эротическое путешествие, когда они ее остановили, и теперь она в полиции. Нового переводчика с итальянского сейчас с «огнем не сыщешь», а съемки через пару часов. Съемочный день уже у всех оплачен, спланированы все локации, собран персонал, и что делать «цапля» не знает. Рамазанов промычал что-то невразумительное в ответ и нажал отбой.

Выпив залпом шипучку, он окинул взглядом кухню и понял, что завтрака нет, и в квартире не убрано. Часы на телефоне подтвердили Дамиру, что Ковалевская проигнорировала свою утреннюю повинность и не явилась без объяснения причин. Он набрал ее номер и с удивлением выслушал информацию о том, что ее телефон отключен. «Это еще что нахрен значит?» — Дамир с психом бросил телефон на столешницу. В этот момент он решил, что этот Юлькин демарш — ответ на вчерашнее наказание.

В похмельном сознании Дамира промелькнули, как в замедленном кино, кадры с главным действующим лицом — Ковалевской. «Стоп! Селентано не говорит по-русски, и рядом с ним переводчицы не было, когда он мило беседовал с рыжей. А как они разговаривали?» — Дамиру срочно надо было проверить свою догадку, а это можно было сделать только, разыскав Юльку. Поэтом следующий шаг, который он предпринял, — это звонок начальнику службы безопасности отеля. Дамир поручил немедленно найти Ковалевскую. Пока Дамир с гудящей головой бродил голодный и злой по квартире, собираясь на работу, ему уже поступила информация, собранная с камер наблюдения в отеле. Юля завершила ту самую внеплановую уборку дополнительного этажа в два часа ночи, из отеля она так и не вышла, и теперь охрана переворачивала весь отель в поисках пропавшей горничной.

* * *

— Какой-то неправильный из тебя Карлсон, кроха! — раздался над Юлькиной головой голос Рамазанова.

Девушка вздрогнула, попыталась быстро встать, но запуталась в одеяле, в котором она закуталась как в кокон. Юля села на полу и, пыталась сквозь слепящие лучи солнца, рассмотреть Дамира, который присел на край ограждения крыши, напротив ее импровизированной постели. Он смаковал кофе и сканировал Юлю тяжелым взглядом. Юлька сразу поняла, что она проспала. Телефон сел и соответственно будильник не сработал. Прислонившись спиной к стене, она обреченно молчала, ожидая нового наказания.

— Иди сюда. Я тебе кофе и круассан с шоколадом принес, — Дамир указал рукой на призывно дымящийся рядом с ним бумажный стакан.

У Юльки желудок завязался в тугой узел, от накатившегося аромата. Она ела в последний раз позавчера вечером. Поэтому, пнув свою гордость, она встала, подошла к нему, и, даже не успевая прочувствовать вкус, с жадностью стала есть. Вид у нее был замученный. Она действительно очень устала и не только физически, но и морально.

— Физическая работа изнурительная, Юля. Это тебе не ноги раздвигать. Хотя я бы и в этом случае тебя затрахал так, что выползти бы не смогла, — зло прищурившись, издевался Дамир.

У Юльки не было сил для словесных пикировок, у нее ни на что не было сил. Она с ужасом подумала о том, как она придет сегодня на тренировку, когда у нее ноги дрожат от перегрузки, а руки с трудом держат стакан. Наблюдая за Юлей, Рамазанов понял, что перестарался с наказанием для нее. Он видел, что она уже не реагировала на его выпады, и была почти в коматозном состоянии.

— Ты говоришь по-итальянски? — вдруг без всяких прелюдий спросил он.

Юля перевела на него растерянный взгляд, сделала глоток кофе и продолжала молчать.

— А по-русски видимо разучилась? Я тебе сейчас еще работы накидаю! Отвечай, давай! Не беси!

— Да, я говорю на языках всей романской группы: итальянский, французский, испанский и португальский, — тихо ответила она.

Юлька была студенткой заочного отделения факультета иностранных языков одного из ведущих филологических ВУЗов страны, но говорить об этом Рамазанову она не собиралась. И хотя Юле, как и всем известным спортсменам, делали поблажки при обучении со скидкой на их занятость, она не злоупотребляла этим и училась ради знаний, а не ради диплома. Способность к языкам у Юльки проявилась еще в раннем детстве: благодаря хорошей памяти легко запоминала слова, а музыкальный слух без труда улавливал оттенки правильного произношения и звуков, характерных для разных языков.

— Ого! Это ты так готовишься свою шлюшью карьеру на международный уровень вывести? — ухмыльнулся Рамазанов. Но Юля опять никак не отреагировала, просто тяжело вздохнула.

— Сегодня от работы поломойки я тебя освобождаю. Сейчас спустишься в президентский люкс, примешь душ, на кровати лежит подходящая одежда. Как приведешь себя в порядок, спустишься в холл. Я тебя буду там ждать, мы снимаем рекламный ролик. Будешь переводчицей для Селентано, — Дамир давал эти указания, уже направляясь к двери, ведущей вниз с крыши.

— Но, мне надо на тренировку, — у Юли порезался голос.

— У тебя есть силы на тренировку? Тогда ты сможешь и сегодня отдраить половину отеля вечером? — Дамир остановился и ждал ее ответ. У Юльки от бессилия предательски дрогнули губы, — То тоже! Жду внизу! Поторопись!

Через полчаса Юля спустилась в холл. Селентано задохнулся от счастья, узнав, что Юля будет его переводчиком, примерно та же реакция была у «цапли», правда, по другой причине. Дамир в процесс не вмешивался, наблюдал со стороны. С удивлением отметил, что Юля непринужденно держится, и хорошо справляется с отведенной ей ролью. Убедившись, что работа закипела, Рамазанов укатил по своим делам. Юлька же могла думать только о том, где найти хоть какую-то горизонтальную поверхность, чтоб присесть. Подзарядив телефон, она позвонила Татьяне Васильевне и соврала, что отравилась и не сможет прийти на тренировку. В ответ услышала наставления о том, что «жрать надо меньше». «Куда уж меньше?», — подумала Юлька.