Глава 8. Ландмессер

По своей природе человек — стайное животное, хищник. И если вожак этой стаи кого-то травит, то вся стая, теряя тот самый пресловутый человеческий облик, нападает на жертву. Именно об этом размышляла Юлька, ступая босыми ногами по ковролину в коридоре гостиницы. Когда то давно ее впечатлила фотография, где среди сотен рабочих, вскинувших руку в нацистском приветствии, был один, который не зиговал и демонстративно сложил руки на груди. Один против обезумевшей стаи. Его звали — Август Франц Ландмессер. Таких вот Ландмессеров единицы, остальные же забывая о сострадании, превращаются в бессердечных ублюдков, загоняющих добычу и в азарте кричащих "ату ее, ату"!

Определив обязанности Юли, и поставив своих подчинённых в известность о новом "сотруднике" в компании, Рамазанов не скрывал своего пренебрежительного отношения к ней. Ему достаточно было отпустить пару злобных комментариев в ее адрес, и как в офисе, так и в отеле каждый считал своим долгом также оскорбить ее и напакостить ей исподтишка.

Катя, например, демонстративно кривилась, когда ела, приготовленный Юлькой завтрак, и пыталась уличить ее в краже продуктов или в том, что она ест, приготовленную для "хозяина" еду. Но Юля не ела ни крошки со стола Дамира, несмотря на то, что ей всегда голодной, было тяжело бороться с искушением. И дело было не только в том, что она принципиально ничего бы не взяла у него, а еще и в том, что буквально через полчаса после того, как она покидала его квартиру, Юля отправлялась на тренировку, а есть перед ней никак нельзя. Готовила же Юля отменно, и тут, как ни странно, на помощь приходил сам Дамир, который хоть и ни разу не хвалил ее стряпню, но съедал все подчистую, чуть ли не вылизывая тарелку.

В офисе же основным гестаповцем выступала секретарь Дамира — Полина Андреевна. Она составляла Юле целый список того, что бедной полуночной Золушке следует сделать. В списке помимо традиционной уборки пола, были включены и протирание пыли на всех мыслимых и не мыслимых поверхностях, мытьё посуды, которую сотрудники резко разучились мыть самостоятельно, и, мойка окон, светильников, и прочее и прочее. Ни одна уборщица ранее не делала ничего подобного из составленного Полиной Андреевной списка. Помимо самого списка она, не стесняясь в выражениях, оценивала работу Юли, выполненную накануне. Несложно догадаться, что качеством уборки она никогда не была довольна.

Но самые изощрённые издевательства ждали Юлю каждый день в отеле. Здесь Ульяна Сергеевна — администратор гостиницы — не только постоянно увеличивала ей фронт работы, но и придумывала всяческие наказания. Так она поручила ей выбивать на улице ковры со всех этажей и оттирать их снегом. Объем работы был такой большой, что она провела на морозе несколько часов и у Юли руки окоченели от холода. Все заблеванные и раздолбанные номера в отеле ждали уборки только силами Ковалевской. Но по сравнению с тем, что произошло сегодня, всё это показалось Юле "цветочками".

Они разыграли все как по нотам. Вначале на Юльку налетел, якобы случайно, официант с подносом из ресторана, который нес заказ кому-то в номер. В результате вся ее одежда насквозь была пропитана алкоголем, соусом и супом. Дежурная по этажу затолкала ее в, якобы свободный, номер, где она может принять душ, и пообещала, что придет с чистой формой для нее. Когда Юля вышла из ванны, то в номере вместо чистой одежды ее ждал некий Вазген, который, раздевшись донага, рассчитывал на услуги интимного характера. Юлька, затолкав панику как можно глубже, поманила озабоченного Вазгена в ванну, и успела выскочить за дверь, закрыв ее снаружи и подперев стулом. Поскольку одежды у нее не было, то она сорвала с кровати покрывало и соорудила себе некое подобие тоги.

В таком виде, босая она бросилась к Ульяне Сергеевне в кабинет. В тот момент, наивная девочка не понимала, что все, что с ней произошло — это не случайность, а умело срежиссированная постановка. Женщина изобразила на лице участие, предложила водички, чтоб Юля успокоилась, и вышла в коридор поговорить по телефону. Юля на нервах залпом осушила стакан, отметив, что у воды странный вкус, и решила добавить пару подробностей в свой рассказ, направляясь на поиски Ульяны Сергеевны. И тут она услышала за закрытой дверью ее разговор по телефону: "Вазген, успокойся! Через пятнадцать минут я верну ее тебе… Хорошо, можешь и братьев своих пригласить… Ну я ж говорила тебе, что рыжая, как ты и хотел".

У Юли потемнело в глазах, она бесшумно выпорхнула через другую дверь из кабинета администратора и бросилась, по-прежнему босая и в покрывале, на кухню. Именно там, была единственная женщина — тот самый Ландмессер — Варвара Кузьминична. Она работала в ресторане посудомойкой и, наблюдая за тем, как издеваются над девушкой, жалела ее и оставляла ей еду, которая часто была для Юльки единственным приемом пищи за день. Юля бежала к ней со всех ног, ей надо было успеть сделать звонок. Она поняла, что в воде был какой-то препарат, и она сама не выпутается из этой передряги, ей нужно было вызвать помощь. Успев сделать тот самый спасительный звонок, Юля побоялась оставаться рядом с великодушной женщиной, чтоб не навлечь на нее гнев организаторов этого беспредела. Уже с помутненным сознанием она решительно вышла из кухни и стала бродить по коридорам отеля, где на нее наткнулся Рамазанов.

— Ты что, Ковалевская? Совсем страх потеряла? Шатаешься по отелю с голой жопой в поиске клиентов? — он окинул ее презрительным взглядом.

Юля была в том состоянии, когда язык ее не слушался, да и собственно Дамира она видела сквозь белую пелену. Рамазанов заметил ее расширенные зрачки и, пощелкав перед ее носом пальцами, подтвердил свои подозрения в том, что она под чем-то. В это время Юля собрала последние силы, увидев в конце коридора знакомую мужскую фигуру. Она задохнулась воздухом, из легких раздался какой-то хрип, а затем она закричала:

— Макс! Макс, я тут!

— Юла! Твою мать, что случилось? — Макс бросился к ней.

Дамир в недоумении отступил от нее, пропуская парня. Богданов сгреб ее в охапку, схватив в ладони ее лицо:

— Юла! Что случилось?

— Набухалась она или накурилась, очевидно же! — констатировал Дамир за его спиной.

— Она ничего не употребляет! У нас же режим! — растерянно бормотал Макс.

— Она продала меня каким-то кавказцам. Увези меня! — глаза у Юльки закатились, и она обмякла в руках у Богданова.

В коридоре повисла гнетущая тишина. Макс все ещё пытался понять, что Юля делала в отеле, кто "она", и, главное, что за дрянь в Юле, которая отключила ее, точнее просто вырубила? Дамир же, несмотря на предвзятое отношение к Юле, вынужден был признать, что она явно оголилась не по своей воле и наглоталась какой-то дури — тоже. Когда Дамир услышал еле слышный шепот Ковалевской: "она меня продала…", то уже почти наверняка знал, что речь об Ульяне. Ничего в этом отеле не делается без её ведома, потому она либо точно знает о том, что произошло, либо принимала в этом непосредственное участие. Размышления Макса и Дамира прервали возбужденные голоса троих бородатых мужчин, которые вышли из лифта и, увидев лежащую на руках Макса Юльку, быстрым шагом направились к ним.

— Это наша девочка, брат! Она моя младшая сестрёнка. Выпила лишнего, и вышла из номера. Я с братишками ищу её по всему отелю. Давай ее сюда, я ее к мамочке отнесу, — "вешал лапшу" тот, что шел впереди, приближаясь к ним по коридору.

— Уноси ее, я разберусь, — скомандовал Дамир, закрывая собой проход и отрезая Макса с Юлей на руках от горячих джигитов, чей "ужин" был так близко, но убежал от них.

Макса долго уговаривать не пришлось, он подхватил Юльку и стал быстро удаляться по коридору в сторону лестницы.

* * *

От того как неожиданно Дамир рванул дверь ее кабинета Ульяна вздрогнула и чуть не выронила ручку. Рамазанов вошёл пружинящей походкой, сохраняя молчание, прошел к дивану и вальяжно сел, забросив руки на спинку, внимательно разглядывая ее. Ульяна была ухоженной, красивой тридцатилетней женщиной. Она была надежным, талантливым управленцем, никогда не подводившим ожидания своего шефа.

— Уля, детка, скажи мне: сколько составляют комиссионные, которые ты ежемесячно зарабатываешь, пуская шлюх к постояльцам?

— Дамир, с чего ты взял, что я занимаюсь этим? Всё в прошлом! — Ульяна смотрела ему прямо в глаза и внешне сохраняла невозмутимое спокойствие.

Рамазанов выдержал театральную паузу, продолжая расстреливать ее взглядом.

— Я забрал тебя, потаскуха, с панели, заметив твою деловую хватку, когда ты мамкой у проституток была. Я дал тебе шанс начать новую жизнь. А ты, сука, врешь мне, глядя в глаза. Знаешь же, что единственное, что терпеть не могу, когда мне врут! — в его голосе зазвучал металл.

— Прости! Просто девочки просили помочь с работой, а я не смогла отказать, — Ульяна опустила глаза и нервно сжала ручку в руках.

— Ковалевская тоже попросила?

— Вазген — наш постоянный клиент, много раз рыженькую просил. Вот я и подумала, что всем хорошо будет. И девочка заработает, и его уважу.

— У нее только забыла спросить, да, детка? И не стала ее посвящать в то, что они ее втроем драть будут?

— Я все улажу с ним, и больше девочек в отеле не будет, — попыталась она все исправить.

— Зачем же сворачивать такое прибыльное направление? Я не поборник добродетели, так что меня бляди в отеле не напрягают. Меня напрягает, что ты решила бизнес вести на моей территории, за моей спиной и то, что ты против воли девчонку решила под мужиков подложить! Поэтому, слушай, как мы поступим: теперь 80 % от этого левого дохода ты будешь отдавать мне. И не мухлюй, детка, твою шлюшью бухгалтерию я проверю по камерам. Девчонку ты без моего разрешения больше и пальцем не тронешь, и прекратишь эту вербовку кого бы то ни было в ряды проституток. А сейчас, прими душ и смажь все дырочки, Уля, — тебя в 211 номере ждут сильно заведенные Вазгенчик с братиками. Вспомнишь молодость, детка, — Дамир встал с дивана, направляясь к двери и тем самым показывая, что разговор окончен.

— Но он рыжую хотел! — в отчаянии взвизгнула Ульяна.

— Рыжий парик одень! Хорошо только закрепи на шевелюре, чтоб, когда наматывать на кулак будет, не сорвал! Не расстраивай его, он итак сегодня за «рыжей лапулей» носился по всем этажам, злой уже как черт! Я пообещал, что пришлю самую сочную и опытную блядь, вместо сбежавшей девчонки. Так что не подведи меня, — он захлопнул дверь.