Глава 7. Карательные меры

Рамазанов стоял на кухне весь мокрый. Секунду назад он решил открыть бутылку с газированной минеральной водой, что стояла на кухонном столе, и как только он открутил крышку, вода гейзером обдала его с ног до головы. Пока вода стекала потоками с его волос, он закипал от ярости: «Ах ты ж, маленькая рыжая сучка! Так значит? Решила поиграть со мной! Ну все, Юля, кабзда тебе!».

Сегодня утром Ковалевская с обворожительной улыбкой и ведром, полным моющих средств, перчаток и прочей хозяйственной дребедени вплыла в его квартиру. Дамир ожидал увидеть ее зареванную, дрожащую перед ним, а тут на тебе — Фрекен Бок и Мэри Поппинс в одном флаконе, поэтому он даже опешил поначалу. Потом, пританцовывая и подпевая, она собрала шторы в спальне, пропылесосила, вымыла полы и приготовила завтрак. Еда была вполне сносной, но не досоленной. Когда Дамир потянулся за солонкой, она оказалось с открученной крышкой, и горка соли бухнула ему в центр яичницы. Юля засуетилась и вполне натурально изобразила недоумение и расстройство на лице. Рамазанов вначале повелся на то, что это случайность. Но когда, тюбик с зубной пастой оказался с дыркой, и при нажатии содержимое выстрелило ему в глаз, а потом на его кровати появилась недвусмысленная композиция из двух круглых подушек внизу и одной продолговатой наверху, ну и, наконец, теперь, когда явно ранее взболтанная очумелыми ручками Юли, бутылка с водой, залила его пиджак и брюки, не осталось сомнений, что Юля решила объявить ему бойкот. И это Дамир еще не знал о том, что Юля забросила в стиральную машину красный носок, который как, она знала по печальному опыту, разукрасит все его рубашки эпичными розовыми разводами, как только завершится стирка. В прямом смысле слова, обтекая, Рамазанов разрабатывал жестокий план укрощения своей строптивой домработницы.

На следующее утро, Дамир, усевшись за стол на кухне, не сводил с нее глаз, пока она готовила. Юля обернулась и положила перед ним список продуктов со словами:

— Дамир Энверович, посмотрите, пожалуйста, может надо, что-то еще купить из продуктов или по хозяйству?

Дамир ни слова не говоря, взял ручку и дописал небольшой перечень товаров из секс-шопа. У Юли уши покраснели, когда она прочитала, то, что он дописал. Так и не успев никак нашкодить из-за его неусыпного контроля, Юля отправилась за покупками. Продавцу в секс-шопе она протянула список, и, боясь заглянуть в пакет, что он сформировал ей, быстро ретировалась из этого филиала Содома и Гоморры. С двумя большими пакетами продуктов и пакетом с тем, что Юля была не в состоянии произнести вслух, она вернулась в квартиру. Рамазанов ждал ее в прихожей. Безошибочно определив нужный пакет, Дамир забрал его и вынул из него шар-кляп.

— А теперь, Юля, открывай рот. Этот вот девайс теперь должен быть на тебе всегда, когда ты находишься у меня в квартире. Он будет напоминать тебе твое место здесь, — Дамир надвигался на нее.

Юля, хлопая глазами, попыталась вырваться, но он перехватил ее руки, заставил разжать челюсти, и больно затянул ремешки на ее затылке, впихнув шар ей в рот.

— Юля, за каждый новый твой сюрприз, который я найду, буду добавлять новые элементы из этого пакета. Следующий этап, будешь ходить без лифчика с зажимами на сосках, потом с анальной пробкой, а если и это тебя не образумит, то я тебе воткну вот этот огромный дилдо между ног. Я доступно объясняю? — он держал ее за подбородок и сопровождал свои угрозы демонстрацией содержимого пакета.

Юлю парализовало от страха, она делала вздох через нос, и при каждом вздохе все тело вздрагивало как при ознобе.

— Кивни, если поняла.

Юля кивнула, и он небрежно потрепал ее по щеке.

— А вот теперь приступай к уборке. Когда все уберешь, перед выходом снимешь кляп и положишь здесь на полку в прихожей. Завтра утром, оденешь его сразу как войдешь в квартиру, — он повесил пакет на вешалку и ушел переодеваться на работу.

Буквально через 15 минут челюсть затекла, ремешки больно врезались в щеки, но, главное, Юля испытывала унижение и беспомощность. Он лишил ее даже возможности попросить прощения и умолять отменить наказание. Сделав все как можно быстрее, Юля сдернула кляп, бросила его на полку и пулей вылетела из квартиры. Юля шла по улице до метро и заливалась слезами. Она была не готова к такому. Это было для нее слишком!

Но «слишком» ждало ее на следующее утро, потому что в квартире осталась ночевать Катя. Когда они вдвоем с Рамазановым пришли на кухню завтракать, Юля думала, что задохнется.

— Это чего такое? — Катя с блаженной улыбкой ткнула пальцем в направлении кляпа во рту Юли и обернулась на Дамира.

— А это я учу смирению свою рабыню Изауру. Она решила, что у меня тут летний пионерский лагерь, и я доступно объясняю ей, что я точно не пионер, — Рамазанов сел на стул.

Юля, не поднимая глаз, раскладывала еду им по тарелкам.

— Ха! Дамир, тебе надо запатентовать это ноу-хау. Такое надо на всю прислугу одевать: и еду с хозяйского стола жрать не будут, и огрызаться, и болтать лишнее, — Катя загибала пальцы, перечисляя достоинства идеи Рамазанова, — Что думаешь, рыбка? Оцени смекалку хозяина от одного до десяти, — Катя протянула к Юле руку, чтоб привлечь ее внимание и заставить поднять на нее глаза.

Юлька резко отдернула свою руку и выронила сковороду. Падая сковорода раскаленной поверхностью задела колено Юли. Словно тысячи иголок впились в ногу, она взвизгнула, но кляп погасил крик, и прозвучал лишь приглушённый стон. Юлька зажмурилась от боли и схватилась за место ожога рукой. Она бросилась в сторону ванной, чтоб поврежденную кожу подставить под поток холодной воды. Дамир сразу понял, что произошло, встал из-за стола, на поиски аптечки. Катя же ничего не замечала и продолжала завтракать, посмеиваясь над нестандартной идеей применения кляпа. Дамир вошёл в ванную, где Юля мелко вздрагивая и делая рывками вдохи носом, пыталась унять боль, поливая ожог ледяной водой. Он подхватил ее и посадил на стиральную машину. Попытался дотронуться до ее ноги, чтоб рассмотреть ожог, но Юля, давая выход уязвленной гордости, злости и боли, потеряв всякий страх перед ним, беспорядочно стала колотить руками по его плечам, лицу, куда придется. Дамир поймал ее за руки и заломил ей их за спину.

— Успокойся! Я помочь тебе хочу, дура! — в этот момент он посмотрел ей в лицо и понял, что у нее сбилось дыхание и из-за кляпа она задыхается, — не дергайся, я сниму его.

Рамазанов расстегнул ремешки и снял кляп, потом нанес Пантенол на ожог. Юлька старалась сдержать стоны и сжимала кулаки.

— Сейчас будет легче, потерпи.

— Что тут у вас? — в дверном проёме появилась Катя. На полу валялись спортивные брюки Юли. Саму же Юлю скрывала широкая спина Дамира, потому Катя сделала свои выводы о том, чем они занимаются, — О! Ты решил ее тут трахнуть? А чего меня не позвал? Ты ж вроде вместе нас жарить собирался, — хмыкнула Катя, пережевывая омлет.

— Катя, иди на хуй. Если ты понадобишься, я тебя позову. Убери срач на полу в кухне, — ответил Рамазанов, не оборачиваясь на нее.

— С какого хрена я должна убирать? У тебя вон косорукая прислуга есть, которая этот срач и устроила! — возмутилась Катя.

— Уберешь, я сказал! Поговори мне еще! — Рамазанов сказал это таким тоном, что Катя быстро скрылась в кухне, осознав, что его не следует больше злить.

Юля продолжала молчать, тяжело дышала и неотрывно смотрела Дамиру в глаза. Он видел, чувствовал как ей больно.

— Учитывая твою производственную травму, сегодня ты можешь быть свободна. Придёшь завтра, — он отвернулся от нее и вышел из ванной.

На следующее утро Дамир посчитал цель наказания достигнутой, и, наблюдая за тем как Юля покорно собирается одеть кляп прежде, чем пройти вглубь квартиры, спросил:

— Ну что, Юля, есть еще желание поиграть со мной?

Юля молчала, опустив голову, и пыталась распутать ремешки кляпа. Он подхватил ее лицо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Юлька от его прикосновения дернулась всем телом и продолжала молчать.

— Говорить разучилась? Отвечай, давай! Ты собираешься еще выкидывать какие-то фокусы?

— Нет, — едва слышно выдохнула она.

— Хорошо, можешь идти работать. Это тебе пока больше не понадобиться. Но если, что-то начудишь, то кляп и прочие воспитательные инструменты будут ждать тебя здесь, — произнес он, забирая из ее рук кляп, и положил его в пакет.