Глава 25. Путешествие

Вы когда-нибудь задумывались о том, что такое деньги? Нет! Не о том, что они дают, об этом думают все! И не о том какова их форма — бумажные купюры, электронные проводки! Нет! О том, что такое деньги по существу, по своей сути? Вот Энвер Рамазанов понял, что они такое еще в 90-е гг. 20 века!

Деньги, если они у вас в руках, это распоряжение кого-то — некого третьего лица, которое всегда остается за кадром, — выдать Вам в обмен на них некие блага цивилизации. Сущность денег зиждется на вере. Вы и второй участник сделки уверены, что эти бумажки или циферки на экране действительно чего-то стоят. Но кто сказал, что это на самом деле так? Логично предположить, что тоже лицо, что и выдало то самое распоряжение. Иными словами, мы все верим ему. Это лицо словно пророк ведет нас за собой. На этом основаны все финансовые системы современных государств. Да, что там, доллар — распоряжение, выданное загадочной ФРС — основа финансовой системы всего Земного шара. По крайней мере, пока не нашлось достаточное количество атеистов, глобально пошатнувшее эту самую веру в могущество денег в глобальной человеческой секте.

Энвер Рамазанов поправ устои денежной веры, усомнился в святости финансового пророка и решил стать им сам. Условия для этого в его времена были идеальными. В начале 90-х в банковской системе страны, которая только зарождалась в новой рыночной экономике России, не существовало электронных платежей. Это сейчас, чтоб сделать платеж нужно набрать электронное распоряжение на перевод средств в системе, и получатель увидит средства на своем счету в течение нескольких часов, а то и мгновенно. Механизм платежа таков: банк отправителя списывает сумму со счета клиента и переводит в банк получателя, а банк получателя, получив средства на свой корреспондентский счет, затем зачисляет на счет их уже своему клиенту. В 90-е механизм был таким же, только обмен информации между банками осуществлялся с помощью бумаг — авизо. Авизо — и были теми самыми распоряжениями одного банка другому — зачислить или выдать деньги наличными «предъявителю сего»! Сверка же между финансовыми структурами осуществлялась самое быстрое — один раз в месяц. Таким образом, если вдруг авизо были фальшивками, об этом банки узнавали не скоро.

Получив доступ к бланкам авизо чеченских банков и выписывая вымышленные платежи на крупные суммы, старший Рамазанов — самозваный денежный пророк — и смог заработать свой первоначальный капитал. В последствие его нелегальный бизнес пополнился подпольными офисами обмена валют, конвертационными центрами, а также контрабандой наличных денег. Неудивительно, что в криминальном мире Энвера Рамазанова называли «банкиром», Дамиру «по наследству» досталась та же кличка. Доходы от нелегального бизнеса, Энвер вкладывал в легальный — отели и продуктовые сети.

Еще во времена своей блистательной спортивной карьеры, Дамир помогал отцу в контрабанде денег, буквально осуществляя незаконный провоз крупных денежных сумм в личном багаже. И вот теперь, когда он возглавлял семейный как легальный, так и нелегальный бизнес ему приходилось непосредственно самому разрабатывать маршруты контрабанды денег. Именно с этой целью Рамазанову было необходимо совершить небольшой вояж по Европе и заглянуть в гости к нескольким партнерам в этом небезопасном деле. Он решил совместить приятное с полезным и взять с собой в поездку Юлю, которая естественно не догадывалась об истинных причинах их, как она думала, романтического путешествия. Дамир планировал прилет на самолете в Калининград, затем пересечение границы с Польшей на автобусе, прокат автомобиля и на нем поездку в Австрию и Люксембург. На этом бы он и остановился, но Юля грезила о Париже, потому ради нее он решил дополнить маршрут столицей всех влюбленных, ну и Нормандией в придачу, к которой уже не ровно дышал он сам. Дамир не мог себе отказать в удовольствии пригубить лучшего сидра и кальвадоса, которые производят именно в этой части Франции, тем более что до нее от Парижа рукой подать.

* * *

Пока Дамир стоял у ресепшен и оформлялся в отеле на границе Австрии и Германии, Юля подбежала к панорамным окнам с видом на лес и застыла, прижавшись лбом к стеклу. Получив ключи от номера, Дамир подошёл к ней и проследил в направлении ее взгляда. Девушка заворожено смотрела на площадку перед отелем, за которой начинался лес. Собственно весь отель был в лесной чаще, со всех сторон высоченные зелёные ели.

— Там шахматы в человеческий рост, как в Гарри Потере! — Юлька дернула Дамира за рукав.

— Это пиздец! Я трахаю ребенка, — Дамир выразительно закатил глаза.

— Мир, давай сыграем! Пожалуйста, — она смотрела на него взглядом кота из мультфильма «Шрек».

— Кроха, я хочу есть! Ещё я хочу тебя! А потом если останется время, так и быть сыграем в твои шахматы!

Юлька победоносно взвизгнула и поцеловала его в щеку.

— Пошли быстрее, все выполним по твоему плану, и пойдем туда, — Юля тянула его в направлении ресторана.

— Юля, даже не надейся, что я по-быстрячку тебя выебу и выпущу из постели. Буду раскладывать с чувством и не спеша, — он резко дёрнул ее назад, буквально впечатав в себя и заставляя поднять на него глаза, — Ты поняла?

— Да, все будет так, как ты скажешь, любимый, — Юлька лукаво улыбнулась.

Поужинав в ресторане отеля, они направились в номер для реализации ещё одного пункта плана. Дамир начал целовать Юлю ещё в лифте, снимать одежду в коридоре на этаже, а когда втолкнул ее в номер и закрыл дверь, стал раздеваться сам. Он так хотел ее, что руки подрагивали. Когда говорил, что голоден, то это как раз таки было не столько о еде, сколько о ней. Все время в дороге, когда смотрел на нее и гладил по бедру, то представлял, как уложит на постель, сомнет ее нежную кожу, запустит пальцы в шелк ее волос, прижмёт к себе. И вот, наконец, ещё немного и его девочка — разомлевшая и такая желанная — будет у него в руках. В предвкушении он никак не мог вставить карту в коммутатор для подачи света в номер, в итоге уронил карту на пол. Поскольку не было уже сил искать ее, решил что свет и не нужен. За пару шагов оказался рядом с постелью, где уже ждала Юля. Он прикусывал ее шею, как изголодавшийся зверь. Когда понял, что Юля готова, развернул спиной к себе, поставил на колени на край кровати, и собирался уже ворваться в нее, как услышал шуршание на полу у окна и какие-то всхлипы: "Что за хрень? Кто тут?". Дамир бросился искать карту на полу, зажёг свет. У окна стояла девушка в форме горничной и смотрела на него глазами полными слёз. "Черт! Только этого мне не хватало!" — он не помнил ее, но сразу все понял. Она одна из тех с кем он развлекался, когда был здесь в прошлый раз. Очевидно, что девушка, увидев его в холле отеля, решила, что он захочет ее и в этот раз, а тут, упс, случилась Юля. Юлька, сидя на кровати и прикрываясь простыней, переводила взгляд с горничной на Дамира и обратно и, судя по ее выражению лица, тоже все поняла.

— Юля, я сейчас вернусь, — Дамир, не обращая внимания на то, что обнажен, схватил за локоть горничную, и вытолкал ее из номера, на несколько минут выйдя с ней в коридор.

Быстро вернувшись, он, ничего не объясняя, потушил свет и вернулся к тому, на чем остановился, только вот с Юлей уже было что-то не так. Она притихла и одеревенела. Завершив начатое, Дамир перевернул ее к себе лицом, лег на бок, прижал ее к себе так, чтоб чувствовать ее всем телом, и, вглядываясь в ее лицо, освещенное светом фонарей, пробивающимся сквозь незашторенное окно, произнес:

— Кроха, я не жил монахом до тебя. У меня было до хр*на женщин. И ты когда согласилась стать моей, знала это! Мне жаль, что так получилось. Но ты не должна так реагировать, мы еще не раз столкнемся с кем то, кого я трахал! Это просто неизбежно!

— Я понимаю, — Юля отвела глаза.

— Тогда что не так? О чем ты думаешь? — он грубо схватил ее за подбородок и заставил снова смотреть ему в глаза.

— Я не хочу быть одной из списка твоих баб. Не хочу однажды быть на ее месте. Мне будет больно, Мир, — обреченно прошептала она.

— Ты уже не одна из… ты из ряда вон! Юля — ты не похожа ни на одну женщину, с которой я был. Ты вообще одна такая. Я не могу тебе обещать, что буду верен до гробовой доски. Но, сейчас, когда ты со мной, мне никто не нужен. Давай жить настоящим. Здесь и сейчас нам хорошо вместе, никто и ничто не должны это портить, — он поцеловал ее, вначале нежно, потом углубляя поцелуй до тех пор, пока она не ответила, — ну что? Ты готова к шахматному бою, моя Гермиона?

* * *

Клубы дыма от раскуренного кальяна обволакивали диван, на котором они сидели. Они молчали уже довольно долго. Дамир курил, прижимая Юлю к себе, а Юля, подобрав под себя ноги, обняла его за шею и уткнулась лицом ему в грудь. Она боялась открыть глаза — вдруг это все исчезнет, он исчезнет. Ей было так хорошо, спокойно с ним, хотелось просто раствориться в его руках, вечно так обнимать его, дышать им. Дамир был ее персональным раем, нирваной, дзен. Какова вероятность найти его среди миллионов, миллиардов мужчин, вероятность того, что он обратит на нее внимание, вероятность того, что у них будет это время, чтоб быть вместе? Вероятность того, что они вот так смогут сидеть в обнимку и молчать, равна произведению вероятностей всех этих событий, а, значит, ничтожна мала. Но это случилось, несмотря ни на что. Это событие для Юли было равноценно событию зарождения жизни на Земле, так же невероятно, также волшебно и также неправдоподобно. Она вынырнула из этих размышлений, когда он ласково провел по ее волосам и прикоснулся губами к ее макушке.

— Это была я, — гулко прозвучало ее откровение в тишине.

Дамир отстранился от нее, подхватил ее подбородок пальцами, заставляя поднять на него глаза. Он ничего не спросил, но было понятно, что он ждет пояснений.

— Я та девочка, что ты нашел на льду. Мне тогда повезло, я ничего не сломала, просто вывихнула голеностоп и ушибла ребра. И Таранова не виновата, я сама, сама хотела, чтоб двойной аксель получился.

Дамир задумчиво смотрел на нее, видимо мысленно стыковал эти два образа. Он нежно провел подушечками пальцев по ее щеке.

— С тех пор я мечтала быть с тобой, хотела быть твоей девушкой, потому тогда пришла к тебе в ресторан, — прошептала она.

— Лучше б ты просто мне сказала кто ты, что у тебя случилось, и попросила деньги! Перспектива того, что я бы их тебе дал, в этом случае была бы намного более реальной. Юля, я никогда бы не считал своей ту, что продалась мне. Как тебе только в голову могло прийти такое?

— Я не знаю. Но мне казалось, что когда буду с тобой, то вдруг сюжет фильма «Красотка» повториться? — Юля робко улыбнулась.

— Маленькая, подумай о том, сколько мужиков она обслужила, стоя на той улице, прежде чем он снял ее. Весь процесс для нее стал механическим, она просто раздвигает ноги, просто позволяет, чтоб кто-то вставлял в нее член. Такую трахают, как резиновую куклу, не заботясь о том хорошо ли ей, больно ли. Она же, как общественный туалет, в нее все подряд сперму спускают. Ее натянуть то можно только с резинкой! Как такую поцеловать вообще? Как к ней можно, что-то почувствовать? Как она сама может что-то почувствовать? Поэтому надо быть умалишенным, чтоб, полюбить такую и взять замуж!

— Никогда бы не подумала, что ты так к этому относишься. Разве у тебя не было таких женщин? Та же Катя — не далеко ушла от главной героини фильма, что мы сейчас обсуждаем, — Юля опустила глаза. Она стыдилась темы, которую они сейчас подняли, а при воспоминании о Кате накатила злость.

— Я мужчина, кроха. У меня есть потребность в сексе, которую надо удовлетворять, так же, как есть и спать. На счет Кати, согласен с тобой. Она на трассе не стоит, поэтому тех, кто ее трахает, не так много. Я прекрасно отдаю себе в этом отчет, и никогда не считал ее своей женщиной. Скажем так, она не общественный туалет, а туалет в ВИП-классе. А теперь скажи мне, ты хотела бы быть как она?

— Нет! — резко выдохнула Юля.

— А ведь именно такой бы ты для меня стала, если б я согласился тогда!

— А сейчас я не как Катя? — Юлька затаила дыхание.

— Ты моя! Моя девочка! — Дамир усадил ее на себя верхом, и смял ее губы поцелуем.

"Моя" — для Дамира в этом слове был заключен невероятно глубокий смысл. Когда он считал женщину своей, это означало, что она часть его жизни, она под его защитой, она на его иждивении. Взамен он ожидал ни много ни мало — ее всю! Не только тело, которое, безусловно, принадлежит ему, и на котором он на каждом сантиметре поставил свое тавро, вся она — ее мысли, время, внимание, всё! Рамазанов был авторитарным жестким собственником, поэтому его женщина автоматически лишалась каких-либо прав, проявления свободы даже в незначительных вещах. При этом он бы не допустил, чтоб она расстраивалась, страдала, испытывала унижение. Ему было важно, чтоб ей было хорошо с ним.

Юля — без памяти влюбленная в него, по-детски наивная, неискушенная дарила ему именно те эмоции, которых он так желал и ещё не встречал ни в одной из своих женщин. Она отдавалась ему вся без остатка. А когда Юля вдруг сопротивлялась его воле, то этим только больше раззадоривала его. Он испытывал настоящий кайф, подчиняя ее. Подчиняясь снова и снова, Юля подтверждала то, что она «его девочка».