Глава 40. Окончательно

Мысли бурлили, рвались и горели, дотла испепеляя мое сознание. Я делала глубокие вдохи, но, в тот же момент, казалось, совершенно не дышала. На ватных ногах вышла из кабинета УЗИ и растерянно посмотрела на телохранителей, ожидающих меня в коридоре.

К этому моменту Вальзер уехал, так как ему срочно нужно было в офис, но вместо себя он оставил Вагнера. Увидев, что в руках у мужчины уже были результаты обследования, я, покачиваясь, подошла к нему.

— Вы обязаны доложить об этом Райнеру? — спросила у Вагнера. Он молча кивнул. — Пожалуйста, не говорите ему.

— Мы не можем нечто подобное скрыть от вашего отца, — ответил Вагнер.

— Я не собираюсь ничего скрывать, — отрицательно качнула головой. — Я хочу сама рассказать ему об этом. Пожалуйста, передайте Райнеру, что произошло кое-что и мне нужно с ним срочно поговорить. Пусть, как можно быстрее приедет.

Все эти телохранители являлись цепными псами Ланге и были ему безоговорочно преданы. Выполняли все его приказы и лишь его слушали, но, наверное, сейчас я выглядела слишком отчаянно — будто бы находясь на грани, ведь Вагнер, окинув меня медленным взглядом, все же кивнул. Дал мне единственный шанс самой рассказать все Ланге и я понимала, что, если не сделаю этого, папка с результатами обследования все же окажется на столе у мужчины.

Пока мы ехали обратно в особняк, я бездумным взглядом смотрела в окно и в какой-то момент в нем заметила свое отражение, понимая, что мое лицо было ужасно бледным, а из глаз текли слезы, которых я совершенно не замечала.

Я ведь заметила, что давно не было месячных, но отторгала мысль, что действительно могла быть беременна. Вернее, надеялась, что это не так, считая, что мое невезение просто не могло достичь такого уровня, но, как оказалось, вполне могло.

И что мне теперь делать? Аборт? Эта мысль была первой, которая пришла в голову. Наверное, как раз она и являлась самой правильной, но почему же она так сильно пугала? Вызывала сильное отторжение и ужасающую дрожь бегущую по телу?

Мы приехали в особняк и я сразу же поплелась в спальню, где легла на кровать и обняла подушку, вытирая слезы тыльной стороной ладони. С каждым мгновением мысли бушевали все сильнее, но я пыталась не впадать в панику и дождаться Ланге. Для начала поговорить с ним.

Зная о том, что у мужчины очень плотный график и прекрасно понимая, что после пребывания на Корфе работы значительно прибавилось, я думала, что Ланге, в лучшем случае, приедет поздно ночью. Или, вообще через несколько дней, но примерно через час дверь открылась и в спальню вошел Райнер.

К этому моменту, я немного успокоилась. Конечно, если так вообще можно было назвать мое состояние. Я перестала плакать и умылась, благодаря чему от слез не осталось и следа, но все еще была бледной и нервной.

Как только Ланге вошел в спальню, его взгляд сразу же оказался на мне, ясно отмечая мое состояние.

— Ты была в больнице, — сказал он. — Что случилось?

— То, чего не должно было произойти, — пытаясь собраться с мыслями, я встала с кровати.

Уже теперь медленно переходила в стадию негодования. Я злилась на то, что Ланге не предохранялся. Он же опытный и должен был это предусмотреть. Неужели ему настолько плевать на меня?

— Говори, — голос мужчины как обычно спокойный, но казалось, что ответ он требовал сейчас. Мгновенно.

Я сжала ладони в кулаки и, не собираясь медлить, сразу перешла к делу:

— Я беременна.

Я ожидала, что Ланге хоть как-то отреагирует на мои слова и скажет что-нибудь, но он молчал. Лишь взгляд стал холоднее, будто сталь в его глазах покрывалась льдом и воздух в комнате стал тяжелее. При чем, настолько сильно, что даже дышать стало трудно.

— От кого?

Этот вопрос ударил по мне подобно молоту и я широко раскрыла глаза, не в состоянии понять, как Ланге смел спрашивать о чем-то таком.

— А ты как думаешь? — не смогла сдержать злость, пропитавшую голос. Да и не хотела этого делать. — От тебя, конечно.

Я еще сильнее сжала ладони в кулаки, чувствуя, как меня саму начало трясти. Ланге молчал, а я продолжила:

— Судя по сроку, я забеременела еще в Ганновере.

У меня была папка с копиями обследования и результатом УЗИ. Там даже имелся снимок ребенка, который сейчас больше был похож на запятую. Я взяла эту папку и отдала Ланге. Мужчина взял ее и открыл первые страницы. Просмотрел УЗИ и на несколько секунд задержал взгляд на строке, где был написан срок моей беременности, после чего пролистнул еще несколько страниц, но до снимка ребенка так и не дошел. Закрыл папку и бросил ее на столик.

Несколько секунд тишины полоснули по нервами и взгляд Ланге обжег адским льдом. Его глаза все еще привычно пустые, но сейчас жуткие и воздух в комнате пропитался тем, что невидимо обвило мое горло и начало душить. Я не понимала, что происходило. Почему Ланге такой? Хотя, какой «такой»? Я даже словами не могла объяснить, каким сейчас был мужчина, но одно я отлично осознавала — от всего этого мне было не по себе.

Ланге еще раз посмотрел на папку, а потом послышался жуткий грохот. Мужчина, швырнул в стену стол, на котором лежали результаты обследования и УЗИ, а я вскрикнула и, вздрогнув всем телом, быстро отошла к другому концу комнаты. Я все еще не могла поверить в то, что произошло и переводила лихорадочный взгляд с Ланге на вдребезги разбитый стол и обратно. Он ведь всегда такой холодный и безэмоциональный и нечто подобное ему крайне несвойственно. Но даже сейчас на лице мужчины не было ни одной эмоции. Разве что пустой взгляд до жути пугал и разбитый стол наводил мысли о внутреннем взрыве, которого внешне не было видно, но внутренне он пылал подобно адскому огню, разрушая сознание.

— Что ты делаешь? — спросила прерывисто. — Ты злишься? На что? Это я должна быть зла на то, что ты не предохранялся.

— Пошла вон, — слова Ланге обожгли сознание. Мужчина повернулся и посмотрел на меня и в этот момент его глаза особенно сильно пугали. — Сделай так, чтобы я тебя не нашел.

— Что? — я непонимающе приподняла брови. — Ты меня прогоняешь? В тот момент, когда я беременна твоим ребенком? Я знала, что ты ужасный человек, но так поступить с беременной от тебя девушкой…

— Я бесплоден, — Ланге оборвал меня одной фразой. Сейчас его тело было напряженно. Будто бы накалено. Мужчина развернулся и пошел к двери. Не оборачиваясь ко мне, сказал: — Через пятнадцать минут тебя не будет в моем особняке. Иначе тебя выведет охрана.

Ланге ушел, а я еще некоторое время неподвижно стояла. Сердце пропускало удары за ударами и по телу бежала нервная дрожь.

— Что ты такое говоришь? — с опозданием спросила, прекрасно понимая, что Ланге моего вопроса уже не услышит. Я обращалась в пустоту.

Как он мог быть бесплодным, если я сейчас под сердцем носила его ребенка?

В комнате царила тишина, но в голове все еще беспрерывно звучали слова Ланге: «Пошла вон. Сделай так, чтобы я тебя не нашел». Эти фразы ранили и делали больно, выворачивая мое сознание наизнанку. В это мгновение я вообще была сама не своя. Казалось, что вновь начала плакать, но слез на щеках не было. Вместе с этим по венам вместо крови текла злость и она закипала, обжигая тело.

В первое мгновение я хотела пойти искать Ланге. Накричать на него и дать сильную пощечину за то, что не поверил мне и таким образом отреагировал на мою беременность, но я остановила себя. Какой в этом смысл? Тем более, внутренний голос надрывисто вопил о том, что Ланге давал мне свободу, во что я до сих пор не могла поверить. Больно было лишь от того, что она досталась мне в такой тяжелый момент.

На подрагивающих ногах я пошла к шкафу и начала доставать из него свои вещи. Сжимала футболки в руках, тяжело дышала и жмурилась от того, что глаза неприятно покалывало. Оглянулась по сторонам, пытаясь понять, куда мне положить свою одежду. Ничего не нашла и просто бросила футболки на пол, после чего пошла к двери. Мне ничего не нужно. Я просто хотела уйти отсюда, поэтому наплевала на свою одежду. Вернее, я про нее даже не думала.

Перед глазами все плыло и в голове не было ни одной нормальной мысли — лишь множество обрывистых слов. Я прошла по коридору и спустилась вниз. Вышла на улицу и увидела, что перед домом стоял Вагнер. Я напряглась, ведь невольно подумала о том, что он меня остановит. Я до сих пор не верила в то, что могу так просто уйти, поскольку привыкла к тому, что Ланге ранее цепко держал меня около себя. Но, Вагнер, лишь раз кинув на меня взгляд, сказал:

— Садитесь в машину, госпожа Нагель.

— Зачем? — спросила еле слышно. Сейчас не узнавала свой собственный голос.

— Распоряжение господина Ланге. Он сказал вас отвезти.

— Куда?

— Подальше от этого особняка. Место вы можете выбрать сами. Ваше присутствие в этом доме больше не требуется.

Сердце кольнуло и глаза начало сильнее покалывать. Я не могла контролировать собственных эмоций, которые в данное мгновение меня буквально разрывали.

— Спасибо, но я сама уйду, — я отрицательно качнула головой. — Передайте Ланге, что он может не беспокоиться. Я больше и близко не подойду ни к одному из его особняков. Точно так же, как и к нему самому.

Обойдя Вагнера, я спустилась по ступенькам и пошла по саду к воротам. Еще несколько минут и я вышла на улицу, после чего побрела по тротуару. Шла бездумно и врезаясь в случайных прохожих. Они оборачивались и ворчали, а я на это не обращала никакого внимания.

Свобода. Я ее получила и где-то внутри своего сознания радовалась этому, но сейчас сердце сжималось и в груди расплывалась горечь, сплетающаяся с жуткой злостью. Я ненавидела Ланге. На этот раз окончательно пропитывалась к нему гневом. Всепоглощающим и жгучим. Таким, который сжирал меня и я понимала, что он никогда не исчезнет. Навсегда останется со мной.

Я долго шла по улицам, раз за разом, сворачивая и опять плетясь по тротуару. Не думала куда иду. Сейчас, казалось, для меня это было не важно. Лишь отдаленно я чувствовала, что телефон в кармане звонил, но я на это не обращала никакого внимания. Даже не сразу услышала, что меня кто-то окликнул.

— …госпожа Нагель! Вы меня слышите?

Я обернулась и увидела Вальзера. Сидя в машине, он медленно ехал за мной.

— Наконец-то я вас нашел, — сказал мужчина, как только я обернулась к нему. — К счастью, вы не успели далеко уйти. Почему вы не отвечаете на звонки?

— Что вам нужно? — я нахмурилась.

— Сядьте в машину…

— Спасибо, но не нужно. Я сама в состоянии уйти, — зло зашипела, вспоминая, что Вагнер тоже мне говорил сесть в машину, чтобы увезти как можно дальше от особняка Ланге.

— Мне нужно поговорить с вами.

— О чем? Я не сяду в вашу машину.

Вагнер шумно выдохнул и припарковал автомобиль около тротуара, после чего вышел ко мне.

— Я надеялся на ваше благоразумие, но мало того, что вы легли в постель господина Ланге, так еще  спали с кем-то другим, при этом забеременев от непонятно кого…

Я не выдержала и влепила Вальзеру пощечину.

— Замолчите! — прокричала. — Я не спала ни с кем кроме Ланге.

— Тогда, как вы забеременели? — Вальзер не обратил внимание на мою пощечину. — Господин Ланге бесплоден.

— Это не так. Я беременна от него. Я не лгу! — не выдержала и опять прокричала, ведь нервы были на пределе.

Некоторое время Вальзер молчал. Видно, думал о чем-то, но спустя несколько бесконечно долгих секунд сказал:

— Думаете, господин Ланге не хотел детей?..

— С чего вы решили, что я так думаю? — я вновь зло зашипела, перебивая мужчину, но он, не обращая внимания на мой вопрос, продолжил:

— Он прошел множество обследований у лучших врачей, но все подтвердили бесплодие, поэтому, простите, я не могу поверить, что вы беременны от господина Ланге. Это исключено.

— Мне плевать на то, во что вы можете поверить, а во что — нет. Это все, что вы хотели сказать? — злость во мне все еще бурлила.

— Нет. Я хотел спросить от кого вы беременны.

— Я уже ответила на этот вопрос.

— Госпожа Нагель, вы даже не представляете, что сейчас будет происходить. Уже был отдан приказ тщательно проверить всех телохранителей, которые были рядом с вами, с момента вашего прибытия в Ганновер.

— Зачем?

— Есть предположение, что вы спали с кем-то из них, поскольку никого постороннего к вам не подпускали. Ваша связь с Куртом Вайсом исключена. Ранее уже было проверено, что вы с ним не спали. Во всяком случае, в Ганновере.

— Какого же хорошего мнения Ланге обо мне, — я фыркнула, сжимая ладони в кулаки. Значит, он считал, что я лишилась с ним девственности, а потом легла под одного из телохранителей?

— Госпожа Нагель, пожалуйста, скажите правду, — попросил Вальзер. — Вы не понимаете, что будет с теми телохранителями. Им не позавидуешь, ведь господин Ланге в ярости. Если вы оказались в интимной связи не с кем-то из телохранителей, тогда будет воссоздан каждый день проведенный вами в Ганновере. По часам и даже минутам. Будет найден тот, с кем вы спали и, опять-таки, жестко накажут телохранителей, которые упустили момент вашей близости с другим мужчиной. Что будет с ним самим — я лучше говорить не буду.

— Что такое? — я иронично хмыкнула. — Ланге злится от того, что к его игрушке прикоснулся кто-то другой?

— Видно, вы до сих пор не понимаете, кем стали для господина Ланге. Но вы его предали. Я зря считал вас хорошей девушкой.

Сначала я просто смотрела на Вальзера, а потом наклонила голову набок и сказала:

— Да пошли вы к черту. Пусть туда идет и Ланге, — я сильнее стиснула зубы. — Если он хочет, пусть ищет с кем я могла ему изменить. Пусть допрашивает охрану и воссоздает по минутам каждый мой день проведенный в Ганновере. Пусть делает все, что хочет. Вот только, он не найдет никого с кем бы я могла спать кроме него самого. Потому, что я была верна Ланге, но теперь его для меня не существует.

Я развернулась и пошла дальше. Без денег и вещей, но беременная от самого ненавистного мне в мире человека. Разбитая, подавленная, но до жути злая.