22. "Он мне всю жизнь испортил! Стоило только связаться с ним!"
Минди остановила машину на дороге, глядя на бело-серый пейзаж с убегающей далеко вперед темной лентой асфальтированного покрытия. Она проделывала этот трюк с остановкой на обочине уже в третий раз, когда чувствовала, что не просто не видит перед собой ничего, но и перестает понимать, где находится в данную минуту из-за оглушающих и ослепляющих ее эмоций.
— Черт возьми! Чёрт! Чёрт! Черт!!!
Она била по рулю много-много раз, до тех пор, пока не заболели ладони и острая боль в пальцах не прорезала сознание, заставив вернуться в окружающую ее действительность.
Ветер заметал следы, гоняя снег по дороге, словно цыганка, что кружила юбками изогнувшись и низко присев над землей. Небо с каждой новой минутой все более и более хмурилось, все своим видом показывая, что оно сердито на очередную глупость, что выкинула Минди. Она и сама злилась на себя. Ее злила собственная недальновидность, порывистость, глупость.
Зачем? Зачем она доверилась Бобби? Почему она не выпустила пар, прежде чем идти к нему с этой безумной идеей?
Он провел ее, взял деньги и обманул! Она поверила ему! Он за идиотку ее держит! Она и есть идиотка!
Хорошо, что хватило мозгов не поехать к нему накануне вечером или сегодня утром! Она ведь ночь не спала, думала где же ей достать деньги, а эта девка оказывается жива!
Минди резко дернула головой, качая ей из стороны в сторону. Какой бы непроходимой дурой она бы чувствовала себя сегодня!
Она несколько раз вдохнула и выдохнула.
Не знаешь, чему радоваться больше, то ли тому что она жива и Минди не вляпалась в очередную историю, то ли огорчаться, ведь произошедшее не просто сблизило их.
Он оставил ее ночевать у себя! Тогда, как ее, Минди, всегда отправлял домой!
Взбешенная женщина еще несколько секунд посидела в машине посреди пустынной дороги, решая, что ей делать дальше. Отправится к Бобби домой?
О, нет! Она не так глупа! Нет-нет-нет!
Она отправится в мастерскую, где поговорит о том самом внеплановом техосмотре! Донесет до него главную мысль, что она в курсе его обмана, да и потребует обратно свои деньги! Она со свету его сживет! Придумает что-нибудь
Ведь теперь, она здесь совершенно не причём!
Чтобы не решил сказать Джонсон полиции, если они вздумают (а они вздумают!) заявиться к нему, все будет выглядеть так, как будто он хочет переложить свою вину на кого-то другого, а именно поквитаться с Минди за свои прошлые неудачи!
Пусть копы сами ищут мотив, объясняют в чем его выгода. Ей поверят, а не ему!
Надо не забыть связаться с адвокатом! Как объяснить это отцу? Рано пока думать об этом! Она сделает вид, что понятия не имеет, о чем ей толкуют полицейские, если они вдруг решатся заявиться к ней!
Ей бесконечно жаль, что ее отношения с Брэдом закончились, но не до такой степени, чтобы нанимать кого-то, чтобы избавиться от этой дряни, которая через пару дней знакомства запрыгнула к нему в постель!
Она завела машину, направляясь в мастерскую, от резкого старта на дороге остались следы шин.
Минди несло, ее злость требовала выхода, как тогда дома у Пэйна, когда он выставил ее среди ночи на улицу, пригрозив позором перед всем городом. О, да! Она расколотила все до чего дотянулась, не пожалела ничего, даже окон! Зато потом, как же ей полегчало!
Через весь город она ехала к нему, переодевалась в холодной машине, мерзла на улице, чтобы дождаться его и эту Кинет, чтобы уйти просто так?! О, нет!
Вот и сейчас, пока она не сделает хоть что-то, не даст выход эмоциям, она не успокоится!
Не орать же ей в самом-то деле на работе?! Хотя, если придется, то и там всем прилетит! У всех в аэропорту есть косяки, на которые она до поры до времени закрывала глаза! Если понадобится, она и Дэну позвонит, вызовет его на работу, устроит разнос! Она не в духе и есть из-за чего!
К ее удивлению и возмущению (ведь все-таки мастерская принадлежит ее семье) Бобби не оказалось на рабочем месте. Она взглянула на миниатюрные часики, что болтались на тонком запястье — без малого двенадцать часов!
— Джонсон! Здесь вообще кто-нибудь работает?!
Вышедший, а точнее выкатившийся из-под машины механик поднялся, он уже успел поморщиться от неприятного голоса, что отражался от каменных стен гаража, и уже было хотел разразиться проклятьями, что за истерика тут происходит, но вовремя опомнился — дочке босса такое говорить было себе дороже. Так не до скандала недалеко, а до увольнения!
Не для кого не секрет, как она избавляется от тех, кто ей не нравится — бежит жаловаться папочке, а старик, не желая связываться с ней и выслушивать ее визг, что по слухам очень напоминает ему его почившую жену, соглашается с ее требованиями и увольняет неугодных, невзирая на послужной список. Благо, тех кто желает устроиться к нему на работу хватает. Платит он очень даже неплохие деньги!
Поэтому Энрике проглотил недовольство и нацепил на лицо дежурную маску дружелюбия.
— Он иногда приезжает позже, — мужчина вытер руки видавшей виды тряпкой, выуженной из кармана рабочего комбинезона, — ничего серьезного, требующего его внимания в гараже сейчас нет.
Он с любопытством разглядывал девушку, что приехала в мастерскую, всем своим видом выражая насколько она не в духе. Что-то она зачастила! Два дня подряд уже приезжает, когда как раньше заглядывала только на техосмотры и то, только после того, как напомнишь ей, предварительно позвонив по телефону. Цену себе вечно набивает. Ещё бы! Дочка хозяина, не последний человек в городе! Только при Пэйне и старается выглядеть лапочкой!
Сейчас же выскочила из машины, как ошпаренная, безуспешно пытаясь скрыть нервозность. Она продолжала озираться по сторонам в поисках главного механика, но в этот ранний час Энрике был здесь один — у кого-то были отгулы, кто-то отпросился, а Джонсон вот просто не пришел, не предупредив, но это обычное дело.
Она промчалась в небольшой кабинет, где стоял стол, кассовый аппарат на нем, этажерка для бумаг и полки со всевозможными коробками с заказанными, но еще не пригодившимися деталями. Там и развернуться особо негде, все в основном пропадают в гараже! Она вернулась, глядя на него почти белесым взглядом.
Сплюнуть бы через плечо и пальцы скрестить на всякий случай!
— Я плачу ему не за серьезность, а за то, чтобы он был на месте в свое рабочее время! — вспылила девушка, — у меня машина барахлит! Я несколько раз останавливалась на дороге. Что-то стучит под капотом, а что именно я понять не могу!
«Как будто ты сможешь понять это! Ремня безопасности от ремня привода не отличишь.»
— Может быть я посмотрю? Что вам последний раз меняли, — Энрике задумался, припоминая ее предпоследний визит, — фильтр? Может что-то не так установили?
Он было уже направился к ее машине, чтобы завести двигатель и услышать этот посторонний звук самому, но девушка опередила его, оказываясь на сидении машины и захлопывая дверь перед его носом. Крайне невежливо получилось, впрочем, от нее ждать воспитанности никогда не приходилось. Опять же, если она не была здесь в компании своего бойфренда.
«Плевать мне на то, что он там подумает!»
Вспыхнуло в ее голове злое, женщина повернула ключи, нажав на кнопку стеклоподъемника, выпалила:
— Не нужно, Джонсон принимал и сдавал мою машину, так пусть теперь и отвечает!
«Да неужто! Сейчас он тебе понадобился, а обычно нос от него воротишь, швыряешь ему ключи, как собаке палку!»
— Так может я позвоню ему? Он недалеко живет, примчится не пройдет и получаса!
Она ничего не ответила ему, а резко ударила по газам, выворачивая руль влево, так что этот Мендес едва успел отскочить, чуть было не оказавшись под колесами. Вслед ей послышались проклятия, разобрать которые Минди не смогла.
— Ничего! Он мне еще ответит! Прощения будет вымаливать, полебезит еще передо мной!
У нее не получалось успокоиться, внутри все горело, жгло от то и дело вскипающей злости, и от не унимающейся обиды.
Кто-то обязательно должен ей ответить за это! За этот день! Утро!
Телефон затрезвонил, Минди подхватила трубку, вырывая телефон из зарядного устройства, с отогнувшейся пластиковой панелью, и не глядя на экран, не разбирая, кто звонит ей, рявкнула:
— Да!
— Мисс Баркер! Моя смена уже закончилась. Вы задерживаетесь?
Это Салли — второй диспетчер в аэропорту. Старший авиадиспетчер, но это только по бумагам, чтобы у проверяющих и аттестующих вопросов не было. Но все понимают на кого на самом деле стоит ориентироваться, кого бояться!
— Я не могу выйти сегодня! Выйди за меня! Я заберу ночную смену.
Ей было лучше поехать на работу, отсидеться, прийти в себя, успокоиться, но бурлящие внутри эмоции заглушали рассудок, не дав его доводам хоть сколько-нибудь значимо и продолжительно задержаться в сознании.
— Хорошо, — грустно вздохнула трубка.
Минди сбросила звонок, не обратив внимание на голос сменщицы и не вспомнив о должностных инструкциях и о технике безопасности, что строго-настрого запрещали такого рода переработки, ведь сконцентрировать внимание получается все сложнее.
Не в первый раз они выручают друг друга! Потерпит в конце концов, вот только она разберется, выпустит пар, а там и подумает о работе!
Минди отбросила телефон в сторону, не став закреплять его в держателе на панели передач.
— Если бы не Бобби! Он мне всю жизнь испортил! Стоило только связаться с ним!
Минди затормозила возле старенького дома, выскакивая наружу на не очищенную от снега дорожку, ведущую к дому. Его машина стояла у ворот гаража.
— О своей развалюхе позаботиться не может! Куда ему до главного механика?! Куда смотрел отец?!
Минди забарабанила в дверь, радуясь своей предусмотрительности: тому что она заскочила первым делом в мастерскую, а не направилась прямиком сюда. Никто не отвечал ей, стук потонул в шуме, доносящемся из-за закрытой двери. Громко работал телевизор, вещая голосом какого-то спортивного комментатора, гулом зрителей и звуковыми заставками в особо удачные моменты — все это было слышно сквозь стены и дверь. Она принялась стучать с удвоенной силой, но дверь внезапно отворилась, оказавшись незапертой.
— Кого бояться этому уголовнику?!
Взбешенная женщина влетела в дом озираясь по сторонам, запнулась о брошенную у двери многочисленную обувку, чуть было не потеряв равновесие и ухватившись за старомодное бра на стене.
Минди повертев в руках оторванный светильник и так и не придумав что делать с ним, попыталась прицепить его обратно к пластиковой панели стены, но из этого ничего не вышло, поэтому она оставила висеть его как есть, на старой проводке, решительным шагом устремившись вперед, отряхивая при этом руки от пыли.
Повезло, что ее не ударило током!
Когда-то давным-давно она была здесь, Бобби приводил ее к себе в дом, познакомил с теткой, а на деле приводил потискать в безопасном уединении собственной спальни. Ничего, что она тоже хотела этого. Ей так хотелось поскорее стать взрослой! Еще бы! Самая популярная девочка в школе и еще девственница! Она сразу предупредила его, что ничего подобного ни здесь, ни в его машине, на заднем сиденье случиться не должно и не может, по определению невозможно! У нее все должно было быть по-другому!
Так и вышло — это произошло не здесь, а в Питерсберге, в какой-то более-менее приличной гостинице и нет, не на выпускной! К выпускному она лишь презрительно фыркала, да закатывала глаза, посмеивалась над разговорами и планами подружек, когда они обсуждали наряды, и хихикая сообщали, как они собираются провести этот значимый во всех смыслах вечер, прежде чем отправиться во взрослую жизнь.
— Уж лучше бы я отправилась с ним в мотель!
Она заглянула в первую попавшуюся комнату — та же мебель, даже те же желтые занавески на окнах, раньше на них проглядывался рисунок, теперь же ничего кроме желтизны на них не осталось.
Ничего тут не изменилось, словно она в прошлое попала. Кажется, что вот сейчас появится на лестнице грузная Мэри, да и взглянет на нее недобрым взглядом, покачает головой, всем своим видом показывая, как ей тут не рады.
Нет, все-таки есть в этом царстве прошлого и остановившегося времени кое-что новое, что напоминает о настоящем: включенный телевизор мерцал картинками спортивного канала, пульт от него валялся на журнальном столике из темного стекла, шум стоял такой, что неудивительно, что ее стук в дверь никто не услышал.
Мужчина спал на диване в верхней одежде, даже не потрудившись раздеться, накрывшись клетчатым пледом. Впрочем, ей только не хватало увидеть его голым! В спертом воздухе комнаты ощущался запах пивного перегара.
Минди уже было потянулась, чтобы грубо растолкать его, потрясти за плечо, она уже было набрала в легкие воздух, чтобы разбудить его совсем недобрым словом, но пришедшая на ум мысль заставила захлопнуть рот, клацнув зубами, и быстро одернуть руку в сторону. Она порадовалась, что ее появление не наделало много шума.
«Чертова лампа! Так не вовремя оторвалась!»
Минди попятилась назад, обогнув пустующее кресло, теперь уже радуясь всему: наличию ковра, что заглушал стук каблуков и громкому звуку работающего телевизора.
«Как же удачно все складывается, все обстоятельства работают на меня! Только бы он не проснулся! Только бы найти куда он спрятал все, да и свалить по-тихому!»
Минди с успехом добралась до второго этажа, не скрипнув ни единой ступенькой, а даже если и так, то не страшно, никто бы не услышал ее! Дом выглядел развалюхой и по сути был ею, наверное, здесь скрипело все, что только можно было.
На втором этаже, ощущение путешествия во времени повторилось. Здесь совсем-совсем ничего не изменилось. Старые, выцветшие от времени обои, те же рамки с нелепыми картинками на стенах, где-то криво повешенные. Ими была заполнена вся стена, сверху донизу.
Минди не удержалась, да и взглянула на то, что находилось под стеклом — какие-то мультяшные иллюстрации, как будто бы вырезанные из старых детских книг, открытки, рисунки, старые салфетки с какими-то каракулями. На рисунках сплошь и рядом животные, в основном собаки, да коты.
Куда идти? Он ведь мог спрятать деньги, где угодно! Мог даже в банк их отнести! Нет, только не в банк! Только вчера он говорил что-то про ломбарды, у него элементарно не было времени!
Она толкнула дверь спальни, обклеенную всевозможными наклейками из старых жевательных резинок, с автомобилями, трансформерами, героями комиксов, эмблемой старой футбольной команды и огромной наклейкой, что обычно лепили на задние стекла автомобилей, знак обозначающий «соблюдай дистанцию», теперь он выглядит несколько иначе.
Она оглядела его комнату, с толстым слоем пыли и плакатами, постерами, выдернутыми из журналов, на которых в основном были изображены музыканты, реже игроки профессиональной спортивной лиги, да полуголые девицы, имен которых уже никто и не вспомнит.
Всего несколько секунд понадобилось ей, чтобы оценить увиденное: она быстро приблизилась к кровати, сдергивая с него неровно-лежащее покрывало, постельное белье с космическим рейнджером. Здесь во всем был порядок и какая-то система, все на своих местах, как и должно было быть, когда убирает женщина, а вот постель оказалась не заправленной, выбиваясь из общего порядка.
Она приподнял край матраса, заглядывая под него и морщась от обилия мусора, что посыпался вниз, а пыль защекотала нос. На фанерной доске лежал небольшой сверток, обернутый в пакет местного супермаркета. То, что в нем деньги, Минди даже не сомневалась, она быстро схватила его, разворачивая.
В нем действительно были деньги и коробочка из-под солонки с перечницей в виде плюшевых медведей, в которую он затолкал ее украшения, перед этим предусмотрительно завернув их в пупырчатую пленку.
Тем же путем она вернулась обратно в гостиную, она еще несколько долгих секунд простояла на ступеньках, глядя на спину спящего мужчины, и только убедившись в том, что Бобби спит, поспешно прошла мимо кресла, направившись в коридор, где на этот раз упала, совсем позабыв о разбросанной по полу обувке.
Ей бы просто встать, да и выйти из дома, но Минди вдруг испугалась чего-то, хотя беспокоиться было не о чем. Она поползла вперед, но вскоре осознала, что ползком добраться до двери, а уж тем более до машины будет все же дольше и сложнее, чем простым, но быстрым шагом. Минди решила подняться, но перед этим все же обернулась.
В арочном проеме коридора, с грязновато-розовыми стенами стоял Бобби, сонный и лохматый, к счастью полностью одетый, с неким интересом он смотрел на нее, разглядывая ее жалкие поползновения.
Минди замерла под взглядом мужчины, пересаживаясь на задницу. В каком глупом и нелепом виде она предстала перед ним!
— Ты что тут делаешь?
Она не успела ответить ему, его взгляд остановился на свертке, который она быстро выпустила из рук, словно обжегшись, как будто это могло как-то помочь ей отвести от себя подозрения, оставалось только выкрикнуть: «это не моё!» Но в том-то и дело, что все это было ее!
— Ограбить меня решила, сука!
Бобби быстро приблизился к ней ударив ее по лицу, так что в голове зазвенело, поднял пакет с деньгами, отступив на шаг. Его грудь тяжело вздымалась. Он был в ярости! Что-то подняло его с постели. Теперь понятно, что это было предчувствие!
Он лишь вышел в коридор, увидев ползущую по полу Минди. Он еще приходил в себя от увиденного, не зная то ли заржать, то ли возмутиться праведным гневом: какого дьявола она тут делает, ползает по его дому?!
Но на глаза попался пакет.
Знакомый пакет с деньгами, который Бобби накануне собственноручно припрятал в своей комнате, не найдя ему лучшего места, чем под матрасом, где он прятал раньше свои старые журналы, давно сгоревшие в топке печи.
Кровь бросилась в голову, не разбирая в чем же именно дело, он кинулся вперед, ударив эту сучку, что решила обокрасть его! Он быстро подобрал деньги с пола и отступил назад, быстро отложив пакет в сторону, на полку со старыми фотографиями в рамках, неловким движением смахнув их, отчего они посыпались на пол, тут же разлетаясь на части.
Минди несмотря на удар вскочила с пола, бросившись к двери, но Бобби опередил ее, запустив пальцы в светлую шевелюру, дернул на себя и отшвырнул женщину в сторону.
— Ограбить меня решила!
Минди ударившись, все же повернулась к нему, испуганно глядя на него и тяжело дыша от неожиданно возникшей потасовки, она нашла в себе силы выдавить:
— Это мои деньги! — во рту все пересохло. — Я пришла за своим!
Бобби смотрел на нее. В его висках стучало, не то злости, не то от утреннего похмелья. Он вновь приблизился к ней, ударив ее по лицу. На этот раз Минди осела на пол, так и оставшись сидеть на нем, всхлипнула, все ее негодование, как ветром сдуло.
— За своим говоришь? — зло выдохнул он ей в лицо, мало беспокоясь за то, что его кто-то услышит. — Что, никто тебя и никогда не бил?! А зря! Этого тебе точно не хватало!
Минди молчала, она следила за ним, осознав, как все скверно обернулось для нее. Лицо, ее скула ныла от сильного удара, грозясь вылиться в синяк. Она решалась. Она должна выбраться из этого дома, а там уж придумать, что делать дальше! Она бросилась на него, но Бобби словно знал, что она сделает это, ждал этого, а на самом деле рефлекторно выбросил вперед руку.
Девушка тряпичной куклой отлетела обратно к стене, ударившись о стену затылком и потеряла сознание.
Ненадолго, как ей показалось.
Она пришла в себя, теперь уже не предпринимая попыток выбраться из дома. Бобби сидел перед ней на корточках, разглядывая ее лицо. Он ничего не говорил. Это ее пугало. Не сразу она заметила, что он уже успел переодеться, с его волос на светлый пол и ей на ноги падали капли воды.
— Ты солгал мне, — начала она неуверенно, в голове гудело и стучало, — ты сказал, что сделал все! Что она не появится больше в моей жизни!
Бобби кивнул: так и было. Пока она была без сознания, за эти полчаса, до него дошло, что же только что произошло. Бояться было нечего, вряд ли она побежит жаловаться на него в полицию, но послушать ее, чем же она руководствовалась в своем поступке, ему очень хотелось. Тупая стерва!
— То есть смерть ее тебя перестала устраивать?! Понадобилось что-то большее? Чтобы я сжег ее или испепелил? Ты решила, что с меня и так станется?
На каждый новый вопрос ей доставалась новая, легкая пощечина, отчего женщина каждый раз вздрагивала и пыталась отползти подальше, да только некуда было. Удары не были сильными, не такими, чтобы снова отключиться, щеки просто «горели» от хлестких и звучных унизительных ударов.
— Хватит с меня того, что я оказал услугу для несравненной Минди Баркер?!
Выплюнул он ей в лицо и стало понятно, что он на самом деле думает о ее несравненности.
Но Минди не волновало его мнение, она молчала, ей просто хотелось убраться отсюда. Все перестало быть важным, ей было очень страшно. Она почувствовала себя слабой и очень уязвимой, он уже несколько раз ударил ее, даже не вспомнив, что он работает на ее отца. Что ему придется рано или поздно выпустить ее!
И ведь он прав! Минди не пойдет жаловаться ни к отцу за то, что он избил ее, ни к копам, чтобы они бросили его за решетку.
Что она скажет им всем? Зачем она пришла в дом к тому, кого ей следовало держаться как можно дальше? Делать все, чтобы никто и не подумал, что что-то действительно могло связывать их в прошлом! И до вчерашнего дня у нее это отлично получалось!
Она отомстит ему, только позже, но не оставит этого так просто! Не забудет ничего!
— Вижу, что ты думаешь — как бы напакостить мне! Не-е-ет.
Протянул он последнее, не без удовольствия вновь приложившись к ее лицу, не сильно, то была очередная пощечина.
До этого дня он никогда не бил женщин, они всегда казались ему слабыми, чтобы еще и бить их, доказывая тем самым свое превосходство.
Ей же нужно было преподать этот урок, чтобы помнила и никогда не забывала, сделать то, что забыл сделать ее папаша в свое время.
— Ничего у тебя не получится, Минди Баркер! Только не теперь!
Минди отдернула лицо, избежав очередной пощечины, прижав к щеке ладонь, глядя на него с ненавистью. По ее щекам катились слезы, как же она теперь ненавидела его, презирала, но все же больше боялась!
— Она жива! Понятно тебе, она жива!
— Да, неужели?! Предлагаешь съездить и посмотреть?!
— Да, она жива!
Взвилась женщина, несмотря ни на что бросаясь к нему навстречу, одним легким движением он отправил ее на место.
— Совсем за дурака меня держишь?! Что ты задумала, стерва?!
Кэш отложила приборы в сторону. Она наконец утолила голод и теперь, просто хотела пить, желательно горячего чаю с тем самым лимоном или на худой конец просто с сахаром.
Если Минди тотчас же поехала к своему дружку, то как бы не сбежал он ненароком! При условии, что он виноват, разумеется. Очень уж хотелось Кэш посмотреть ему в лицо, когда он увидит ее.
Баловство, да и только! Давненько она так не развлекалась, не восставала из мертвых на глазах у изумленной публики.
Что она скажет ему и как будет действовать, если он сделает невозмутимое лицо и заявит о своей непричастности к произошедшему, Кэш не хотелось. Интуиция подсказывала ей, что она на верном пути.
«Где ты была, интуиция, два года назад? Все то время, что я изводила себя, отказывалась верить и все же плакала от ощущения собственной глупости? Появись ты тогда, я скорее всего была бы счастлива сейчас и нас бы не было здесь.»
Кэш улыбнулась официантке, что принесла огромных размеров чайник с двумя широкими чашками и блюдцами под ними. Марта и в самом деле увлеклась, стремясь не то поразить кулинарными изысками, не то заставить ужаснуться количеству съестного, не то восхититься ее умениями. Все, как и предупреждал ее Алекс несколькими минутами ранее.
— Почему мне кажется, что ты не все рассказал мне?
— С чего ты это вдруг решила? — Алекс продолжал есть, расправляясь с запоздавшим завтраком, разрезая стейк на множество маленьких кусочков и обмакивая каждый из них в небольшую пиалу с соусом.
Он бросил на нее поверхностный взгляд, вновь углубившись в созерцание содержимого собственной тарелки.
«А может и не было бы нас здесь, потому что и «нас» никаких бы тоже не было? Всему свое время, всему свой черед? Что значат все эти извинения, разве дали они еще что-то, кроме покоя в душе и легкости на сердце?»
Вообще-то, это уже не мало!
Кэш пожала плечами, даже и не подумав возмутиться тому факту, что он ответил вопросом на вопрос. Она принялась за свое давнишнее занятие — рассматривать его.
Будь ее воля, она бы заставила его долго и упорно, очень нудно позировать ей, пока она не исползала бы все пространство вокруг него, стремясь захватить фотоаппаратом каждый удачный ракурс, поймать свет, заключить его в кадр.
Как хорошо, что он не умеет читать мысли!
«С чего ты это решила?» — напомнил ей о его прежнем вопросе внутренний голос.
Взгляд у него такой, в котором нет-нет, да и вспыхивает что-то такое, пока еще непонятное ей, такие злые искорки. К тому же, он стал как-то немногословен, за весь обед больше десяти слов не сказал, выглядит каким-то напряженным.
— Не знаю, просто такое ощущение. Я неправа?
Алекс отвел на мгновение взгляд. Затем откинулся на спинку стула, на его скулах заходили желваки. Ей достался весьма и весьма тяжелый взгляд, смеривший ее сверху-вниз и обратно. Можно было бы сказать, что с головы до ног, но ноги сейчас были под столом, поэтому это было не так.
Она права. Есть еще кое-что, что выгрызает его изнутри и если он не спросит ее об этом…
«Что будет Алекс? Ну что? Это будет мучить тебя, но когда-нибудь ты забудешь об этом.»
Если он не увидит ее реакцию на еще одно имя — это еще долго будет грызть его. Сначала Клейтон, теперь Талиан. Нет, они с ним не друзья и даже не хорошие знакомые, как с Вэстлендом, вот уж никогда бы не подумал, что так тесен мир! Талин просто демон, едкий, желчный, мерзкий. Что она нашла в нем?
«Талиан иногда интересуется Кэш, — перезвонила ему менее чем через секунду после первого звонка Селина, — так тепло отзывается о ней, проявляет участие в ее судьбе. Может это не имеет значения, но вдруг пригодится?»
Вспомнились ему слова девушки, да так явственно, словно она только что шепнула ему их на ухо, так вкрадчиво, словно стремилась проникнуть в самое сердце и отравить его изнутри.
— Тебе говорит что-нибудь имя Талиан?
Кэш задержала на нем взгляд, да и кивнула.
«Хм. Это причина его испортившегося настроения? Наверняка. Он ведь до этого телефонного разговора был совсем другим.»
Ей совершенно не послышалось: в его голосе звучали нотки неприятия, даже больше презрения. Куда подевался спокойный и невозмутимый, посмеивающийся над ней Алекс?
— Признавайся кто ты и куда дел прежнего Алекса?
Шутка не удалась. Алекс ждал, не выпуская ее из виду, словно держа ее под прицелом. Кэш на мгновение стало слегка не по себе.
«Так дело не пойдет! Что и следовало доказать!»
Она подалась вперед, сев на краешек стула, отодвинула в сторону тарелки, чашки, блюдца, загремели вилки, ложки, ножи, стукаясь о посуду и друг о друга.
— Да, говорит. Ты хочешь, чтобы я рассказала, что меня связывает с ним?
Он очень хочет этого и не желает одновременно. Алекс никогда бы не подумал, что есть в нем место этому выматывающему чувству. Тот эпизод с Клейтоном не в счет, тогда было принятие очевидного, казалось бы, неизбежного. Он думал тогда, что она никогда не любила его, а Клейтон… Алекс всегда уважал его, когда-то восхищался, все-таки он был его наставником.
— Да, мне бы этого очень хотелось, — Алекс кивнул, — но разумеется…
Кэш смерила его взглядом похожим на его собственный, оценивающим.
— Мы встречались с ним какое-то время, совсем непродолжительное.
Совсем-совсем непродолжительное! Одна ночь, что показала всю несостоятельность ее отношений с Кристофером. Угораздило ее встретить сына Данталиана, закрыть глаза на все, да и поддаться его темному обаянию.
— И только?
— Мы встречались, — повторила она, выделив окончание последнего слова, — это самый главный и ключевой момент в моем коротком рассказе.
— Очень коротком.
— Главное, что очень информативном, — Кэш растянула губы в милой и нежной улыбке.
Это все, что необходимо знать ему о ее прошлых отношениях. Никому не нравится слушать о бывших, о том, какие они хорошие, никому не нужно слышать того, какими они были плохими. Всегда страдает самолюбие, а его не стоит трогать вообще.
— Но он продолжает интересоваться тобой.
Кэш пожала плечами, придвинув к себе широкую чашку взявшись за ее края пальцами, проигнорировав тонкую, весьма неудобную ручку.
— Ничего не могу сказать насчет его интересов, они не от меня зависят.
— Серьезно?!
Кэш поднесла чашку к лицу, перед этим кивнув ему с весьма серьезным видом.
«Именно. Что я должна сказать? Да! Вот такая я незабываемая, что сын одного из высших демонов интересуется мной?! Ага! Никогда!»
— Тебя пытаются убить уже дважды, а может быть и трижды или, Бог знает сколько еще! Идут на такой серьезный поступок, как убийство, а этот твой демон совершенно не причем? Ты уверена в нем?
— Он не мой, и я в нем не уверена.
Все как-то очень скоро происходит, словно они в ускоренном порядке наверстывают два года возможных отношений. Сейчас они обсуждают ее прошлую интрижку, а что будет дальше? Когда наступит черед для первого скандала?
— И как давно он не твой?
— Алекс! Какого дьявола?
— Какого дьявола?! — повторил он за ней.
На них оглянулась парочка посетителей за столиком в дальнем углу.
— Какого дьявола ты орешь на меня? Мое прошлое…
Кэш отзеркалила его положение в пространстве, повторив его позу за столом и взглянув на него таким же взглядом, холодным, как кусок айсберга. В другой раз, у нее вряд ли бы получилось воссоздать подобное, но сейчас пример для подражания оказался на диво, как хорош.
— …не имеет к тебе совершенно никакого отношения, так что уйми уже свою ревность, пожалуйста.
— Ревность?
Кэш кивнула. Алексу не показалось, что на ее лице мелькнула тень невысказанной улыбки. Ей смешно, а вот ему не очень.
— Мне рассказать тебе о том, кто нашептывает людям все самые скверные мысли, толкая их на такие же поступки?
— С чего бы это ему вспоминать обо мне спустя такое долгое время? Это было почти три года тому назад!
— Значит ты произвела на него впечатление.
Девушка неожиданно поднялась, подбирая с соседнего стула куртку. Ее словно холодной водой окатили, заставив внутри все замереть, прежде чем взорваться яркой вспышкой бешенства! Ему повезло, что он сидел за столом, иначе бы нарвался на звучную пощечину. Она не истеричка и не бросится на него с кулаками, не устроит разнос при всем честном народе в количестве — четырех человек! Они на них и так косятся, раньше реже, теперь же, с каждой секундой все чаще.
— Заплати пожалуйста, — старательно спокойно проговорила она. — Я тебя на улице подожду.
Она вышла из теплого помещения на улицу в мороз, очень рассчитывая на то, что этого времени хватит, чтобы они оба хоть как-то пришли в себя. То, что сначала выглядело, как проявление ревности, вылилось в обвинения! Она еще и виновата! Подумать только!
Она сделала круг по уже лишенной летних столиков открытой мансарде, очищенной от снега, возвращаясь на место и чуть ли, не сталкиваясь с вышедшим на улицу Лексом, что только-только накинул куртку и, так и не застегнувшись, также вылетел на улицу.
Этого времени оказалось недостаточно. Ей надо было идти вперед или куда-то, чтобы побыть от этого человека хотя бы пару минут, но как можно дальше. Алекс вышел за ней почти тотчас же, вероятнее всего он даже не вглядывался в цифры счета, а просто заплатил, бросил купюры на скатерть и ушел, не дожидаясь сдачи.
— Я жду! — Кэш требовательно посмотрела на него, в нетерпении повторяясь, — я жду, Алекс!
— Ты ничего сейчас не перепутала? Может быть это должен говорить я?
Придвинулся к ней Алекс, она не отступила, лишь подняла лицо. В глазах женщины горело чертово пламя! Она отодвинула его от себя, одним коротким, но сильным движением.
— Нет. Я жду, когда ты расскажешь мне о своих прошлых интрижках. Об этом информаторе, например!
— Селин?
Его раздражительность сменилась на удивление.
— Отлично, начало положено, я знаю ее имя! Что тебя связывает с ней? И кто она? Хм-хм, — она прижала два пальца к губам, якобы задумавшись, — дай-ка мне проявить чудеса дедукции!
Алекс улыбнулся, им овладело злое веселье.
— Попробуй!
Кэш сделала шаг к нему навстречу, заставив отступить, да и опомниться, возвращаясь обратно! Невероятная женщина!
— Она знает о моей жизни в мире людей и знает кто такой Талиан. Значит, эта милая девушка — не человек. Судя по низкой планке морали, она ведь тебе не за красивые глаза все рассказывает? Нет? Это кто-то из темных, ммм… круг сузился! Как легко темные поддаются своим низменным желаниям!
Кэш притворно удручающе покачала головой, поджав при этом губы. Это всяко лучше, чем обижаться и лить слезы. Она уже плакала сегодня. Хватит.
— Какое она к этому имеет отношение?
— Видимо такое же, что и Талиан! Так как?
— Ты ревнуешь? — не без удовольствия поинтересовался Алекс.
Ему очень хотелось увидеть ответ. Увидеть, а не услышать!
Кэш замерла на вдохе, резко выдохнув облачком пара через рот.
— Разумеется нет, я проявляю чудеса дедукции! Интересуюсь, произвел ли ты на нее впечатление?!
— Мне напомнить тебе, кого сегодня хотели убить?
— Дай-ка угадаю?! — она призадумалась на мгновение, тут же бросив, — Не тебя!
— Спасибо, что просветила!
— И кто это пытался сделать? Твоя подружка! С которой у тебя были чисто платонические отношения, не так ли?! И твоя темная, с которой ты наверняка не спал, не могла иметь к этому совершенно никакого отношения!
— Минди просто человек. Тогда как твои дружки могут испортить жизнь не только окружающим, но и тебе!
Технично он ушел о характере их отношений.
— А эта Селин? Суккуб? Вампир? — Кэш следила за его лицом, пытаясь увидеть ответ, — Демоница? Маг?
Он не спал с Селин и ей незачем пакостить ему, с учетом ее комиссионных — ей лучше держаться с ним в дружеских отношений. Но говорить и объяснять что-то взвинченной женщине — Алекс не станет, но все же надо признаться, что есть что-то запретно-притягательное во всей этой ситуации.
— Это очень мило, что ты пытаешься оправдывать ее! — наконец сказала она.
Ей плевать на то, с кем он спит и было начхать до сегодняшнего дня. Надо срочно возвращаться к состоянию «до сегодняшнего дня».
— Я не стараюсь оправдать ее. Я спросил тебя о Талиане.
— А я тебя о Селин! Она могла навредить мне, чтобы избавить тебя от моего общества?
— Что ты несешь?
— Я что несу? — Кэш покачала головой, с выражением крайнего удивления, — просто поразительно!
Да, он слышит. Да, она молодец. Но то, что для нее отдает бредом, то, как она ловко вывернула эту ситуацию, показав ее — ему, своими глазами, не изменяет того, что он думает и уж тем более того, что он чувствует. В этом было зерно истины, его предстояло найти.
— И тем не менее я хочу получить свой ответ насчет Талиана.
— Да неужели?! А я насчет Селин! — Кэш замолчала, поняв, что слух перед этим царапнуло одно слово, не покидая сознание словно назойливая муха, что продолжала биться в стекло, изводя слух своим жужжанием.
Не ожидал он, что женщина к которой его так неумолимо притягивает и влечет, может вывести его из себя в максимально короткие сроки! Правильно он охарактеризовал эту недомолвку — веселая злость. Как это? Это когда что-то бесит и хочется продолжить это дальше.
— Дружки? О ком еще ты меня не спросил?
Кэш смотрела на него, осознавая что-то для себя, перелистывая в памяти все моменты их последнего общения.
— Клейтон, — не спросила, а утверждала Кэш, добавляя куда тише, — ты ведь не мог знать, что я знакома с ним. Что ты сегодня говорил мне, что у тебя на меня ничего нет?!
Алекс скрипнул зубами, посмотрев в сторону. Твою мать! Как же все скверно выходит!
— Не было.
Кэш кивнула, теперь уже отступая от него. Она постояла так еще с секунду, поднимая к нему глаза, эти темные омуты лишенные света.
— Значит все знаешь и ждешь, когда я тебе скажу правду или солгу? Проверяешь?
Вот тебе и ответ на мучивший ее вопрос: а искал ли он ее?
— Я не следил за тобой, а искал, все остальное досталось в довесок.
Кэш кивнула. Только бы не накрутить себя еще больше!
— Ты серьезно сейчас спрашиваешь меня: сплю ли я с Талианом и по сей день?!
— Я спрашиваю мог ли он навредить тебе, спустя такое долгое время? — проговорил Алекс куда спокойнее и не без удовольствия добавил, предвкушая ее реакцию, — Не понимаю, чего ты так разошлась.
Кэш задохнулась от такой наглости. Алекс продолжил:
— Я искал тебя, а не рылся в твоем прошлом. Это правда, иначе бы я не спрашивал тебя ни о чем, а сделал выводы самостоятельно.
Она покачала головой, прокляв собственные прежние мысли, которые нашептало предчувствие.
«Ничего не значат произнесенные извинения. Все повторяется, все точно так, как с Кристофером.»
— Понятия не имею, о чем тебе шепчет твоя подружка, но я была о нем хорошего мнения тогда.
Кэш заставила себя растянуть губы, приказав сердцу ликовать, чтобы улыбка отразилась в глазах, не оставив их безучастными. Она тоже так умеет.
— И сейчас.
Алекс кивнул, не выпустив из виду ни одну деталь в ее облике. Ее улыбка, в насмешливо-презрительном движении губ и мрачном взгляде темных глаз, была все такой же манящей.
— Но ручаться за него я не возьмусь, понятия не имею, что у него в голове.
Проговорила Кэш куда спокойнее и прошла мимо него. Продолжать этот цирк и дальше она не собиралась.
— Куда ты?
Алекс тут же поравнялся с ней, не собираясь отпускать ее дальше, чем на два метра.
— Я хочу наведаться к мистеру Джонсону до того, как окончательно стемнеет. Мне еще домой надо.
— Машина в другой стороне!
— Пройдусь пешком. Ты можешь идти за машиной! Куда угодно!
Так будет даже лучше, не хватало только поссориться за рулем и вновь потерять контроль над собой. Здесь он будет отвечать не только за свою жизнь, не хочет он гадать, как может все сложиться в худшем случае.
Ее хватило всего на пару метров, она не успокоится пока не выскажет ему все.
— Насчет Клейтона, — она резко затормозила, повернувшись к нему всем корпусом, — мы с ним друзья, да и только.
— Интересная у вас дружба.
Алекс не стал продолжать. Она ведь права. Это не должно тревожить его, как бы не съедало все изнутри ненасытное, разрушающее чувство. Достаточно того, что уже есть сейчас. Не хватало только повторно завестись. Он ведь только…
«О чем я раньше думал?»
Кэш накинула капюшон куртки, все же спрятавшись от мороза. Температура воздуха упала, резко отличаясь от того, что было на улице всего пару часов назад. Было пасмурно и ветрено, а сейчас туч как не бывало и небо блестит камешками звезд, что разбросала по нему затейливая вышивальщица, украсив темное полотно затейливым рисунком.
— Да, с тобой я выходит тоже дружу. Добро пожаловать в фрэндзону!
Они стояли, глядя друг другу в глаза секунды три не больше. Алекс собрался уже было ответить нечто в том же духе, но передумал. Сейчас, как и раньше (черт его дери!) наилучшим решением будет промолчать, успокоиться, чтобы не наговорить лишнего. Куда уж больше?!
— Пойдем. Поговорим позже, когда оба успокоимся.
— Иди к черту!
Бросила Кэш, продолжив идти вперед. Если она правильно помнит карту Крейга, то ей сначала надо спуститься вниз, а затем, достигнув центра идти направо.
Она обязана заскочить с визитом к этому Джонсону, потому что интуиция продолжает упорно говорить ей, увещевая, что только эта встреча и закончит этот чертов день.
Этот район Крейга выглядел также, как и любой другой спальный квартал по всей Америке: множество одноэтажных домиков по обе стороны улицы, в ровном свете часто расставленных фонарей. Хлипкие, декоративной цели ради, заборчики, с разнообразными ящиками для писем, припаркованными машинами у ворот гаражей, занесенными детскими площадкам с припорошенными снегом баскетбольными кольцами. Раньше иметь свой собственный дом означало исполнение американской мечты. Сейчас же, это больше говорит о добровольном ярме, что накинули на себя их владельцы, пообещав всевозможным кредитным организациям выплатить огромную сумму денег, которую они вряд ли когда-нибудь смогут подержать в руках.
На счастье, мужчины и женщины, им не пришлось идти долго — новые постройки стояли в самом конце улицы, уступая представительный вид тем домам, что были отстроены еще во времена основания города.
Действительно, по краям, стоило только попасть на улицу, первым делом попадались «пряничные» домики, такие идеальные и похожие друг на друга в своей рафинированной безукоризненности. Кажется, что их архитектор долгое время выписывал журнал и ему каждый раз по ошибке приходил один и тот же номер, но разумеется это было не так. Если проехать по стране, то можно будет убедиться в том, что дело не в архитекторах, а в людях, имеющих одинаковые желания, что навязала им реклама в эпоху агрессивного маркетинга на еще неокрепшие умы американцев.
Затем пошли низкие постройки, что «ютились» за великолепными фасадами, словно дома были живыми, старались спрятаться подальше от людских глаз, стесняясь и пытаясь скрыть свой неприглядный вид простых деревянных коробок.
В одной из этих коробок должен был жить Бобби Джонсон.
— Ты видишь хотя бы один указатель улицы?
Кэш остановилась, снег скрипел под ногами, ноги сквозь джинсы стали промерзать, периодически немея. Она оглянулась по сторонам, не желая встречаться с ним взглядом.
— Ты помнишь, что сказал Энрике? Что мы не промахнемся, сразу поймем какой дом принадлежит Джонсону.
Кэш кивнула, пытаясь понять, чем же отличаются друг от друга эти одинаковые по уродливости строения. Ее дом в лесу вдруг показался ей самым милым из всех виденных на свете. Очень уютным и теплым, а главное ее там ждут, целая чертова дюжина сорванцов, что не видела ее со вчерашнего утра.
— Может спросим у кого-нибудь? — Кэш спрятала руки в карманы куртки, пряча нос под воротник. — Нас ведь все знают, откроют и наверняка подскажут в каком направлении стоит двигаться.
Ей достался скептический взгляд. Они продолжали идти дальше, окна домов мерцали синеватыми окнами работающих телевизоров.
— Что будем спрашивать? А главное для чего?
Получилось насмешливо, даже немного едко.
— Спросим, а почему наверх, а не вниз? — огрызнулась Кэш, вспомнив его идиотский вопрос, что он задал ей, выбравшись в день их знакомства на крышу лифта.
Ей хотелось домой, но злость за весь этот нелепый во всех смыслах день не давала ей отступиться и повернуть назад. Кто-то должен поплатиться за все это, и она не станет вычеркивать Алекса из списка предполагаемых «должников», имен-то всего ничего — три. И скоро она разберется, а кто же виноват больше всех?
«Мы орали друг на друга словно двадцать лет женаты, а он выговаривал мне, как же я его задолбала своим вечным распилом!!!»
— Похоже этот!
Алекс кивнул на один из домов, что по мнению Кэш ничем не отличался от всех остальных.
— С чего ты взял, что это он?
Алекс пожал плечами. Она права, дом, как и все остальные, только вот машина Бобби отличается от других. Главный механик постарался извлечь кое-какую выгоду из своего главенствующего положения, затюнинговал автомобиль так как должна выглядеть «крутая» тачка, увесив большим количеством дорогих, декоративных элементов, таких, как хромированный кенгурин и бесполезные трубчатые рамы, что опоясывают машину чуть ли ни сверху до низу. Есть такие, что до сих пор считают, что это показатель некоего статуса, но Алекс, к счастью, не из их числа.
И еще, возможно это самый главный признак того, что он не ошибся в выборе дома — здесь стоит машина Минди, преграждая беспрепятственный выезд для внедорожника Джонсона.
«Черт возьми! Эта дура и в самом деле пошла на это!»
— Машина. Я узнаю его «Ford», рядом машина Минди.
Кэш кивнула, опережая его и оказываясь впереди, на протоптанной дорожке, ведущей к дому.
— Кэш! Кэшеди! Черт бы тебя побрал! Постой!
— Что? У тебя есть телефон Талиана, решил с ним созвониться?
Она чуть было не добавила ко всему сказанному: «придурок», но сдержалась.
— А это здесь причем?
— Так вроде он оттуда!
Кэш показала глазами себе под ноги, имея в виду адово пекло, если оно и в самом деле существует. Алекс остановился рядом, глядя в милое сердцу лицо, в сердито сверкающие глаза.
— О чем ты?
— Только о том, что ты пожелал мне!
Все понятно — она так и не успокоилась. Неудивительно.
— Кэш, давай потом? Продолжим нашу ругань чуть позже? Скажи мне, что ты собираешься делать?
Видимо шум за дверью, их перебранка привлекла внимание хозяина дома, потому что дверь внезапно распахнулась, и они оказались в ярком треугольнике света, с темным силуэтом мужчины на пороге. Продолжать ругаться дальше или выяснить отношения в самом-то деле уже не стоило, надо было делать то, зачем она пришла сюда, а именно, проверить насколько крепкие нервы у одного бывшего уголовника.
— Какого дьявола?! — рявкнул Бобби, глядя на парочку, что ругалась перед его домом.
Какого дьявола им тут понадобилось?! Заблудились? Напились и ошиблись домом? Такого прежде не бывало, но все могло случиться в первый раз, да и другого объяснения происходящему Бобби пока найти не смог. Ему хотелось, чтобы они убрались отсюда, как можно скорее.
Он все никак не мог решить, что же ему делать дальше: то ли отпустить Минди, потому что с нее уже было достаточно, то ли оставить еще ненадолго и довести «учебный» день до конца? Так чтобы он плотно, навсегда, врезался ей в память.
Время замедлилось, Кэш забыла о недомолвке с Алексом, позволив себе мысленно согласиться с ним. Пришло время для веселья!
Она повернулась к стоящему мужчине, делая шаг в сторону света, сумрак обтек часть ее лица, показав краткую иллюзию — тот самый ее вид, ее лицо, в последнюю ее не-смерть. Такой фокус работал всего несколько секунд, даже меньше. Чем старше становился бессмертный, тем быстрее происходил переход из мира людей в мир теней, тем незаметнее был момент пересечения границы.
Кто-то мог назвать это мерцанием, сравнив их с демонами и со всей их братией, но это было не так. Демоны перемещались в пространстве на огромные расстояния, в то время как бессмертный оставался на месте.
— Привет Бобби!
Ее губы улыбались одной из лучших улыбок. Так улыбалась ее подруга, милая вампирша с радужными глазами.
«Главное представлять, что ты сделаешь с жертвой, а там уже неважно вампир ты или нет! Никто не любит маньяков-психопатов!»
Бобби отступил в дом, запнувшись, оглядевшись и взглянув себе под ноги на то, что лежало на полу и мешало ему пройти, вновь оглядываясь, глядя на медленно идущую к нему покойницу. На сердце похолодело. Минди… Минди, она не врала!
— Ты! Ты! Ты!
— Да, Бобби — это я.
Мертвецки бледное лицо, кровь текущая по нему, заливающая рот, выплескивающаяся из него, стоило ей только открыть его, она заливала лицо, шею. Женщина продолжала идти к нему, улыбаясь окровавленными губами, зубами. Он не обращал внимание ни на что больше, не в силах оторвать взгляда, словно прикованный к ее лицу.
— Я! Это определенно я!
Кэш наступала неспешно, крадучись, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, не расхохотаться в голос.
— И я пришла за тобой!
Справа раздался знакомый смешок. Кэш чуть было не обернулась к нему, удержавшись от того, чтобы не зашикать на него. Но она продолжала «шагать» из сумрака и обратно, чтобы не исчезнуть окончательно и не потерять свой «душераздирающий» облик.
Надо отдать ему должное, Бобби не закричал, просто продолжал отступать, не сводя с нее глаз полных ужаса, качать головой, как китайский болванчик и как заведенный повторять: «нет-нет-нет!»
Алекс не выпускал Бобби из виду, продолжая оставаться на пороге дома, готовый в любое мгновение отшвырнуть Кэш в сторону. Пусть развлечется, отведет душу.
Только, где же Минди?
Алекс сделал шаг вперед, собираясь насладиться этим маленьким представлением еще немного, но не успел проделать и половину своего пути, как раздался крик визгливый, но наполненный рыданиями:
— Брэд!!! Брэд! Пожалуйста! Пожалуйста, помоги мне!