5. "Я рад, что ты жива и здорова. Передавай привет Кристоферу."

Кэш уже час, как смотрела в девственно белый потолок спальни, вставать ей совершенно не хотелось, а хотелось зарыться под одеяло, взгромоздить сверху весь ворох подушек с изголовья, кресел, со всего дома и продолжить спать. Ей снилось нечто волшебное. Сон был настолько интересным, что она уже дважды сбросила будильник, в итоге проспав до полудня.

И Эмили ей не указ, и грохот на кухне ее не поднял.

Дважды она отключала будильник и продолжала досматривать сон. Это разве нормально? Сон — это ведь не фильм, который можно поставить на паузу, а потом вновь нажать на кнопку «play» и продолжить смотреть с того самого момента на котором остановился. У нее это получилось. Но чем дольше она лежала, тем более блеклым становился сюжет, терялись детали, размывались и исчезали лица.

Надо вставать, спать уже нет сил. Неделю назад она бы не поверила, что такое возможно. Никто не отменил работу, проблемы с поставщиками, форс-мажорных обстоятельств, которые имеют свойство случаться сплошь и рядом, стоит тебе заняться чем-то и взять на себя ответственность. Кажется, что весь мир начинает идти против тебя и подкидывать новые проблемы — сталкивать с ненадежными людьми. Вдобавок ко всему Кэш твердо вознамерилась найти Маргарет, но поиски милой старушки пока ни к чему не привели, списки пропавших без вести продолжали пополняться, но делиться с ними власти особо не стремились.

Кристофер, как и она погряз в делах, подготовка к предвыборной компании захватила его.

— Всех остальных дел никто не отменял, — говорил он ей накануне вечером, последнее время они все чаще стали встречаться за ужином или на худой конец поздней ночью в спальне, — удачно, что Лекс нашел время и остался в Нью-Йорке.

— Я думала он уже уехал, откуда он кстати?

— Я разве не говорил?

Кэш, подмяв под себя подушку, покачала головой. Он ей не говорил. Она смотрела на то, как он раздевается, стягивает себя вещи и пытается повесить их на вешалку.

— Оставь, я все сделаю сама, — Кэш кивнула на его руки.

Все наладилось, став, как прежде. Крис не солгал, после того, как они вышли из машины, они продолжили жить в режиме «ничего не случилось», ни разу не вернувшись, к тому, что случилось. Он не пытался начать разговор, а Кэш к этому и не стремилась, не представляя, как будет рассказывать ему о том, с кем же именно она ему изменила.

Однако, было нечто, что время от времени тревожило ее, но за круговертью дел Кэш было некогда задуматься об этом.

— Из Чикаго, вы земляки.

Кэш повела губами. Ну-да, радость-то какая!

— И когда он уедет?

За все это время, что он здесь, Кэш больше не встречалась с Лексом, за исключением того дня в клинико-диагностическом центре, когда их «официально» познакомили друг с другом. При воспоминании об этом человеке ее одолевало некое чувство вины, иногда стыда, ведь она так и не поблагодарила его за помощь. Так и не нашлось времени и места для того, чтобы поговорить. О чем? Кэш не знала, но была уверенна, что такой разговор обязательно должен быть.

Временами она ощущала как будто что-то связало их, часы, проведенные в компании друг друга и эти бесконечные насмешки, оскорбления по поводу ее веса часто вспоминались ей и вызывали детскую досаду, что надо было сделать, сказать, ответить иначе. Кэш старалась не думать об этом долго, ведь у нее уже было все то, чего можно было пожелать.

— Мне казалось, что он тебе понравился, — Крис присел на край кровати и провел пальцами по ее спине, отчего девушка повела лопатками, — Или я чего-то не знаю?

Мурашки от его прикосновений пробежались по всему телу и наконец залезли под волосы, вызвав изморозь по телу. Кэш отвлеклась от мимолетных воспоминаний и не дала себе обмануться его нежным голосом с вкрадчивыми интонациями — Крис «прощупывал» почву. Было что-то в его вопросе такое, едва уловимое, отдающее ревностью, как слышимые вдалеке раскаты грома, в ожидании приближающего дождя.

— Ничем. Я надеюсь, что с его отъездом мы сможем чаще проводить время вместе. Мы ведь почти не видимся.

Кэш перевернулась на спину, глядя на мужчину в рубашке, что сидел рядом с ней. Отсутствие галстука и пиджака очень шло ему, напоминало Кэш о тех временах, когда они просто гуляли в парках, встречались в ресторанах и ездили на пикники, потихоньку знакомясь с друзьями друг друга. Сколько они уже вместе? Нет и полгода.

— Ты думаешь причина в нем? Ты ошибаешься…

— Я не ошибаюсь и причина не в нем, а в том, во что ты ввязываешься. Понятное дело, что вас связывают совместные дела. Но может быть я чего-то не знаю, и ты в тайне развлекаешься, проводя каждый день на поле для гольфа?

Крис рассмеялся, наклоняясь и целуя ее в губы в продолжительном и чувственном поцелуе. Он отклонился, разглядывая ее лицо и поглаживая ее щеку. Девушка удобно разместилась под его рукой, глядя на него карими глазами, ее губы раскраснелись от поцелуя, а дыхание сбилось. Она также, как и он водила по его лицу, улыбаясь чему-то своему. Ему очень нравилось то, что он видел перед собой.

— Нет, но ты права. Он нужен мне и лучше сделать все сейчас, потому что потом начнется более легкая пора, встреча с избирателями в компании моей прекрасной спутницы.

Кэш это не впечатлило и не вдохновило. Быть постоянно на виду в ее планы совершенно не входило, она не считала себя каким-то эталоном или примером для подражания, очень спокойно относилась к политике, а где-то даже с пренебрежением. В ней четко устоялось мнение, что политики — это те еще актеры в большом цирке жизни, а сам процесс их управления страной давно превратился в выкачивание денег и получение больших откатов при принятии тех или иных законов.

— Зачем тебе это? Ведь не в деньгах же дело? Тебе ведь на безбедное существование хватает и даже более того.

— Хватает. И не в деньгах дело. Я хочу оставить след в истории, прежде чем исчезнуть со сцены мира окончательно, это ведь мое первое столетие, а потом я уже не смогу и носу высунуть, даже самая крошечная статейка в журнале уже будет опасна для моего инкогнито. Хочу сделать что-то для этой страны, прочитать о себе в учебниках или книгах об истории США. Я честолюбив.

— Я это заметила, но ты собирался в душ, — Кэш делала вид, что не обращает внимание на то, как высвобождаются пуговицы ее рубашки-пижамы из-под оков петлиц, его прикосновения вызывали легкую щекотку, — и если ты не будешь ужинать, то я жду тебя.

Она в отличие от Криса не мечтает о славе, под каким бы соусом ее не подавали. Бессмертие окончательно расставило все по своим местам: вся их роль в судьбе человечества, вся слава должна была достаться другим, следы должны быть стерты, а существование забыто. Это ее вполне устраивало. То, что хотел Крис было вполне себе допустимо, в рамках одной человеческой жизни он мог попробовать все.

— А, что с тем делом о суициде?

Наконец спросила она, задав вопрос ему вдогонку, решившись все-таки вспомнить об этом моменте. Она знала, что Крис проводит не все дни напролет в своем кабинете или на бесконечных встречах в компании Лекса, иной раз ее звонки заставали его в полицейском участке, бывало, что за него отвечал его адвокат.

— Закрыли. На бритве было полно ее отпечатков пальцев и ни одного моего, им в конце концов удалось найти предсмертную записку. Она написала ее несмываемым маркером, зажав в руке, но забыла, что маркер может быть и несмываемый, но вот бумага разбухает. Воду в ванной спустили, но никто не обратил внимание на плавающую и приставшую к эмали бумажку. Почему вдруг решила спросить об этом?

Он обернулся, застыв в дверях раздетый по пояс. Кэш смотрела на привлекательного, но такого уставшего мужчину, гадая хватит ли у него сил на ужин или после горячей воды он размякнет, словно пластилин, позабыв о сексе напрочь.

— Чтобы ты помучился над этим вопросом в душе. Иди. Так ты будешь есть?

Крис наградил ее красноречивым взглядом, затем только усмехнулся, приближаясь и подхватывая ее на руки. Кэш вцепилась ему в плечи.

— Ты что делаешь сумасшедший? Отпусти меня!

— Буду, но позже.

Как она оказалась на той улице? Кэш вряд ли смогла бы это объяснить. Она просто стояла и наблюдала за происходящим.

Завалы уже практически расчистили, оставались нижние этажи, но найти там кого-то спустя такое долго время не представлялось возможным, однако родственники, друзья и близкие тех людей, что еще не нашлись продолжали приходить, ждать и надеяться, что у кого-то хватило сил и воли к жизни, что они, несмотря ни что еще живы.

Кэш ежедневно приезжала сюда и смотрела на все происходящее со стороны: на работающую технику, подлетающие вертолеты отводящие наиболее крупные обломки в сторону, на людей в ярких неоновых жилетах, что крепили их; слушала звучание отбойных молотков, двигателей, лопастей, креплений, шипение сварки, вой бензопил слышались издалека и на многие сотни метров в округе. При разрушении близнецов, их падение зацепило другие здания, какие-то не подлежали восстановлению, в других не представлялось возможным работать дальше и их было решено разобрать.

Она стояла практически возле дороги, позади нее шумели и неслись, опережая друг друга машины, но Кэш не обращала на это внимание, проигнорировав начавший накрапывать мелкий дождь. Многочисленный поток людей, не иссякавший, а с каждым днем и часом все более и более прибавлявшийся, потихоньку начал иссякать. Ее перестали то и дело задевать, толкать, пихать и пытаться оттеснить в сторону. В кармане пискнул новый телефон, принеся очередное сообщение, Кэш подержала его в руке и тут же отпустила, решив, что ничего важного раз шлют сообщения и не звонят.

На улице, глядя на развалины, осталось совсем немного людей, таких же молчаливых и безучастных к происходящему, как и она сама. Они стояли, как одинокие безмолвные статуи, молча скорбящие по тем, кого уже не вернуть.

Дождь усилился, добавился ветер, Кэш поправила воротник плаща, закрывая им шею и грудь, продолжая оставаться на месте. Ей было совсем не холодно, наоборот дождь прибил духоту, пыль на улицах и сбил выхлопные газы. Повеяло приятной свежестью и в воздухе запахло озоном.

Она надела плащ сегодня, поддавшись уговорам Эмили, что всегда смотрела сводки погоды и одевалась согласно погоде, даже если день несмотря на обещания специалистов был светлым и солнечным.

Кэш редко верила синоптикам, ей иногда хотелось сказать, что гидрометеорология — больше искусство, чем наука. Но Эмили было не переубедить.

— Совсем промокла. Давно стоишь?

Сердце пропустило удар и кажется затаилось, Кэш повернулась к говорящему. Лекс.

Он стоял рядом, всего в шаге от нее, заправив руки в карманы брюк и приподняв воротник плаща от задувающего вместе с влагой ветра. Не застегнулся, но шею бережет или модничает. Кэш мысленно фыркнула.

— Не знаю. Когда приехала дождя не было. А ты здесь что делаешь?

Лекс посмотрел на нее искоса, слегка дернув плечом, и вновь перевел взгляд вперед.

— Приезжаю время от времени, но если это место зарезервировано…

— Прекрати! — перебила она его, слегка поморщившись от его слов: он не прекращает ёрничать. — Это был просто вопрос. Я не встречала тебя здесь раньше, только и всего.

До того, как он встретил ее в морге, он приезжал сюда ежедневно, наблюдал за работой спасателей, так что даже закрадывалась крамольная мысль присоединиться к ним. После, он был здесь лишь однажды, в тот же день после морга, очень поздним вечером.

Кажется, что все произошедшее разделило его жизнь на три части: до крушения, во время и после.

— И я тебя тоже.

Она повернулась к нему всем корпусом и Лекс сделал тоже самое, глядя на ее мокрое лицо, по которому бежали капли воды, наполняли ресницы и тут же срывались с них ей на щеки, продолжая свое путешествие дальше по лицу, на шею, прячась и теряясь под одеждой.

Он ощущал напряжение, как если бы готовился к прыжку.

Лекс сам не знал, что заставило его подойти к ней, просто заметил на улице неподвижную девушку, ноги сделали все остальное, привели его к ней.

— Ты всегда такой невыносимый или это такой способ набить себе цену? Такая отличительная черта банкиров?

— Нет, не всегда, лишь с лгуньями.

— Я лгунья? Ты ничего не перепутал?

Кэш провела по лицу, смахивая капли, что норовили попасть в глаза и превратить мир в его матовую версию. Хорошо, что она сегодня без косметики, иначе была бы похожа на Джокера, Тима Бёртона.

— Нет! Не перепутал, девушка весом в центнер!

Они ведь только встретились! Все должно было быть… Мило?

— Что? Да это смехотворно!

Кэш даже нахмурилась, не зная, как реагировать на столь нелепое обвинение. Можно было рассмеяться, но ей не хотелось. Также, как ей не хотелось уходить, что в другой раз она обязательно бы сделала — выслушивать претензии от едва знакомого человека? Пфф! Это не про нее! Но сейчас, это было похоже на то, как будто в ней разжалась пружина до этого активно и туго закручиваемая, выпуская поток эмоций наружу.

— Хорошо. Ты повеселилась в лифте, признаю, что было в этом нечто забавное. Но я не смеялся, когда ты делала вид, что мы не знакомы. Как громко ты хохотала…

— Негромко, — перебила его Кэш, уязвленная его уничтожающим тоном, губы помимо воли изогнулись, выпуская ядовитую улыбку.

Лекс сделал к ней шаг, нависая над ней, девушка подняла лицо, встречаясь с ним глазами, не отводя их и отвечая на его злость таким же злым взглядом.

— Негромко?! Знаешь ли ты…

Он осекся, не желая произносить дальнейших слов, не желая видеть и чувствовать жалость к себе, а то и хуже — презрение. Пожалуй, он ошибся в ней. Все что осталось от тех заблуждений — притягательный аромат, только это и было в ней правдой. Только это из всех его фантазий, запах он придумать себе не мог.

— Я рад, что ты жива и здорова. Передавай привет Кристоферу.

Выдал он и, развернувшись, пошел прочь отсюда, с намерением никогда не возвращаться сюда больше. Кэш взяла его за руку, успев поймать, сама не понимая того, что творит.

— Лекс! Подожди, пожалуйста.

Он остановился, тут же прокляв себе за это, но и не обернулся, тонкие пальцы скользнули по его руке.

— Я не хотела тебя обидеть ни тогда, ни сейчас. Тогда я думала, что ты человек, ты ведь понимаешь, что такое не нужные вопросы? А потом, появился ты и Кристофер. У нас с ним был непростой период, и я повела себя, как дура. Я признаю это. Я не могу вернуть тот день назад, но я не смеялась и не хохотала, я просто спала.

Лекс обернулся, дослушивая конец фразы и глядя при этом ей в лицо, на то как она переводила взгляд, ища в его лице что-то. Все раздражение в миг улетучилось, стоило увидеть ее полные сожаления карие глаза. Она не выпускала его руки из своей, нервничая поддергивая пальцами.

— Поверь, встретив тебя как-нибудь, я бы сделала тоже самое, что и сегодня — пригласила бы тебя выпить кофе и сказала бы, что ты невыносим. Мне было не все равно на то, жив ты или нет, я наоборот радовалась, что ты спасся. И я бы искала тебя, честно.

Лекс только тяжело вздохнул на все это, притянув ее к себе и сжав в объятьях. Девушка обняла его в ответ, спрятав лицо на груди, отчего рубашка вмиг, окончательно промокла, а кожу обожгло горячее дыхание.

— Чёрт возьми, Кэш. Лучше бы ты этого не говорила.

Они все-таки попали в тот гриль-бар, но все случилось гораздо позже и ближе к вечеру, перед этим они заехали в какую-то химчистку.

Внутри все выглядело так, словно они зашли к кому-то в гости в фешенебельную квартиру. Самих производственных помещений видно не было, лишь в воздухе витал едва ощущаемый запах не то порошка, не то кондиционера. Их одежду приводили в порядок, чистили, сушили, гладили, а может даже меняли полностью или перешивали. За такие деньги они вполне могли сделать это.

— А ты уверен, что это не квартира? Кажется, что здесь живут…

Кэш оглядела помещение: книги на полках, какие-то милые вещички, вазы с цветами и самое главное — отсутствие рекламных проспектов.

— Если ты намекаешь, что я привел тебя к себе домой, то это не так.

Девушка наградила его удивленным взглядом, а потом и вовсе приподняла брови, состроив вопросительное выражение лица. Лекс подавился смешком, последний час он то и дело, что смеялся глядя на девушку и слушая отпускаемые ею остроумные замечания, иногда не совсем безобидные шутки. Пикироваться остротами с ней было в одно удовольствие — никаких обид и переходов на личности.

— Нет, у меня стойкое ощущение, что сейчас появятся хозяева и выгонят нас взашей.

— Но ты сомневаешься, что это моя квартира, почему?

— Потому что, — выговорила она предельно четко, — твоя домработница смотрела на тебя почти, как на ничтожество, от тебя не пахло этим цветком, и ты до сих пор не переоделся. Либо у тебя так мало одежды или мы все-таки в химчистке, с серьезной заявкой на приставку «люкс».

Кэш подняла чашку с горячим чаем, в который раз покрутив ее в руках и отставив на место. Она терпеть не может эту гадость с жасмином, а у них тут оказалось с ним практически все, даже одежда и та пахла этим цветком. Лекс сидел через столик от нее также, как и она облаченный в белоснежный махровый халат. Он в отличие от нее давным-давно расправился с напитком и его чашкой стояла пустой.

— Скорее элитная.

— Ну, хорошо. Элитная прачечная — в Нью-Йорке и в самом деле есть все.

В первые мгновения Кэш не без напряжения ожидала, что в его руках появится ноутбук, начнет пищать пейджер или на худой конец миниатюрный телефон, словом все, чтобы постоянно быть на связи и решать насущные вопросы, быть в курсе новостей и подписывать важные документы. В этом случае, ей бы доставались односложные ответы, раздражение и неминуемое разочарование, пришлось бы искать пульт от телевизора, чтобы не было совсем уж скучно.

Мягкие кушетки, стеклянная мебель, высокий ворс светлого ковра, огромный плазменный телевизор во всю стену, с мелькающими в нем танцующими людьми. Звука не было, скорее всего техника играла в этом помещении декоративную роль, исполняя роль фона.

Лекс наблюдал за ее мужественными попытками отпить чай, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вновь так выразительно было ее отвращение.

— В Америке есть все, это ты хотела сказать. Прекрати уже мучить себя.

Девушка поежилась, взглянув на зеленую жидкость в чашке с распустившимся в ней цветком, которая, по ее мнению, пахла каким-то дешевым парфюмом к тому же еще и нагретым.

— Ты хотел сказать, — передразнила Кэш, копируя его интонации, — я больше не буду мучить тебя и уже вполне себе насладился твоими страданиями.

Лекс все-таки рассмеялся, поднимаясь, он подошел к ней, забрал ее чашку и вылил все ее содержимое вместе с остатками в чайнике в огромную кадку ближайшего напольного «фикуса».

Кэш совсем не разбирается в домашних цветах и все напольные растения зовет либо фикусами, либо пальмами.

— Что ты делаешь? Ты видел с каким видом она произносила его марку? Словно подает нам по меньшей мере напиток молодости приготовленный в посуде из чистейшего горного хрусталя. Я ведь рассматривала нет ли в нем песчинок золота.

— Еще скажи, что он приготовлен руками девственниц. И как, нашла?

Кэш только хмыкнула, глядя как творит сие преступление.

— Нет, не нашла. Как ты пьешь эту гадость?

— Легко, для меня это аромат, а не неприятные воспоминания. Чего ты хочешь? Давай закажем это, только не мучай себя.

Кэш проследила за ним взглядом, украдкой разглядывая его подтянутую фигуру: все мышцы сбалансированы, никаких тебе перекачанных плеч и худосочных ног, а также аристократичной бледности. Ее взгляд опустился на самую нижнюю часть мужской спины, но тут же метнулся в сторону, застигнутый врасплох неожиданно весело прозвучавшим вопросом:

— Ты все рассмотрела?

Кэш быстро перевела взгляд. Перевела взгляд на… на фикус!

— Кажется, да, — мысли вдруг лихорадочно высыпались все и сразу, не дав сконцентрироваться на чем-то одном, словно она рассыпала разноцветные части мозаики, — Надо бы запомнить адрес, буду приводить сюда своих провинциальных знакомых и друзей, чтобы поразить в самое сердце немыслимой роскошью. Потрясающе красивое растение, как оно называется?

— Ну-да, как же, не на растение ты смотрела, — Лекс не мог скрыть усмешки, он чувствовал ее взгляд всей поверхностью кожи и конечно же увидел, вспыхнувшее на щеках доказательство ее "вины" и смущения.

— Зачем спрашивать, если ты не веришь мне?

— Надеялся увидеть вот это.

Она гадала и не находила ответа на тот вопрос: как можно так легко и спокойно, а главное без всякой неловкости чувствовать себя рядом с полуголым, незнакомым ей мужчиной?

— Ты так и не ответила, чего ты хочешь?

Кэш чуть было не потерялась и в этом ответе, ощутив, как ее подводят мышцы лица и не дают скрыть предательскую смущенную улыбку. Что на нее нашло? Красивый мужик, но что с того? Дома есть ничем не хуже.

— Я просто чаю горячего хочу, а он у них только с разными цветочными запахами. Я их не люблю, ягодные — да, но не цветочные. Ты же видел, как я пытала ее, выспрашивая, какой из них менее ароматный. Прекрати на меня так смотреть!

— Как так?

— Ты посмеиваешься надо мной, — выдала Кэш после секундного молчания, — хотя, я тут подумала оставь так! Так ты хотя бы похож на того незнакомца в лифте.

— А если нет?

— Я спрошу: кто ты такой? И куда дел Алекса Флагера?

Лекс кивнул: он наслаждался ее смущением. Кэш не стала мельтешить, вскакивать суетиться, как иной раз бывает при смущении и оправдываться, но это было так мило и вместе с тем презабавно видеть ее лицо и слышать голос, трудно передать все нюансы. Она перевела все в шутку.

— Давай закажем чай. Какой ты любишь?

Кэш, которая чувствовала себя ближе к состоянию «ужасно» и «позорище», наконец совладала с собой, справившись с голосом.

— Горячий и крепкий, — проговорила она медленно и также медленно покачала головой, взглянув на запястье, — черный и с бергамотом. Скоро вернут вещи, а заказ пока оформят, пока привезут, мы или уже уедем, или замучаемся ждать.

Сделала она это намеренно или получилось у нее это случайно: слова про чай прозвучали двусмысленно и томно. Лекс усмехнулся, или он принимает желаемое за действительное.

— Я ведь пригласила тебя на чашку кофе, там и поедим. Осталось совсем чуть-чуть подождать.

— Так мы поедим или выпьем кофе?

Лекс сел обратно, откидываясь на спинку глубокого кресла, а затем повернулся к сидящей рядом девушке. Она рассматривала потолок, затем ее взгляд заскользил по помещению и наконец, остановился на нем. Он не мог дать определению тому, как она выглядела: красиво — слишком избито, для того что он видел сейчас. Мило — слишком просто. Она выглядела притягательно, еще влажные волосы перекинуты через плечо, выразительные темные глаза, что смотрели на него с неким любопытством, обрамленные темными, длинными ресницами и красиво очерченными бровями, аккуратный носик и чуть припухшие, словно от долгих поцелуев ягодно-розовые губы. Ворот халата чуть отошел в сторону, дразня воображение угадывающейся округлостью спокойно вздымающейся груди. Все исчезло, стоило девушке заметить его интерес, она поправила ткань.

— Смотря сколько времени у тебя осталось, и как долго ты готов терпеть мою компанию.

Лекс усмехнулся в своих мыслях, если дело только в этом.

То, на что он пошел сегодня, а именно остался, и более того решил провести время с интересным для него человеком, вместо того чтобы уйти прочь — это мазохизм или некая его разновидность. Он знает, что она не принадлежит ему и вряд ли будет принадлежать — бывшие или нынешние подружки друзей священное табу, без исключений.

— Не уверен, что у тебя так много времени.

Наконец, они оказались на улице в сухой, чистой, идеально выглаженной одежде, девушка стояла рядом, оглянувшись напоследок на дверь заведения. У нее звонил телефон, настойчиво, даже настырно, уже в который раз она переводила его на режим виброзвонка, не желая отвечать на звонок. Кого она так активно игнорировала?

— Кто звонит? Крис? Ответь уже на его звонок.

Девушка только смешливо сверкнула в его сторону глазами, но совету вняла и прислонила телефон к уху.

— Да, алло. Привет. Гуляю. Нет, ее я так и не встретила. Да, буду продолжать искать и приходить. Не одна. Да, ты его знаешь. Хорошо. Нет, не скажу. На ужин приглашу. Сейчас?

Кэш зажала трубку пальцами, глядя на него. Лекс приподнял бровь — она его заинтриговала.

— Сиена приглашает тебя на ужин. Сегодня вечером. Придешь? — Кэш нахмурилась, видимо подружка добавила еще кое-что, — можешь даже не один. Возьми с собой кого-нибудь.

Он кивнул. Это будет интересно и вновь отдает мазохизмом.

— Крис? Наверное, я узнаю, но если что уберешь тарелки со стола, в чем проблема? Да-да, давай пока. Что?! Фотографию не пришлю, мы уже вышли, и я не буду возвращаться назад. Пока. Сиена! Пока, ну я не одна!

Диалог с далекой собеседницей вышел презабавный.

— Извини, она любит поболтать. Просит, чтобы я приcлала ей фотографии.

Она чего-то не договаривала и это что-то очень веселило ее, это было видно по глазам. Они были такими, как когда она улыбалась или смеялась.

— А ты? Мы можем вернуться.

— А что я? Дело совершенно не во мне.

— Тогда в чем?

Лекс открыл перед ней дверь, дожидаясь, когда она сядет в машину. Девушка поравнялась с ним и легкомысленно дернула плечиком, скользнув по его груди взглядом, а потом совершенно нагло посмотрела ему в глаза и добавила:

— Я написала ей, что тут отличный вид, но в тот момент в помещении был ты. Я же не могу просить тебя вернуться назад и раздеться, переодевшись в халат. Это как минимум неудобно и странно, а как максимум пошло и отдает ощутимым кокетством.

Кэш все-таки села в машину, оставив улыбнувшегося Лекса на улице, он чуть помедлил, закрывая за ней дверь. Это уже выглядело, как кокетство, и еще, она смеялась над собой. Все-таки признала, что смотрела не на фикус.

— Я не знаю, как воспринимать это, то ли как оскорбление, то ли как комплимент. Меня только что сравняли с обстановкой прачечной.

Лекс завел двигатель, накинув ремень безопасности. Бессмертие — бессмертием, но дорожные камеры никто не отменял. Штрафы — не страшно, но вот прав могут и лишить. Он не любит перемещаться по городу с водителем.

Кэш только пожала плечам в ответ на это, подобно ему перекидывая ремень и закрепляя его в замке. Девушка смотрела на него и с коварным выражением глаз, продолжила:

— Это комплимент. Я бы на их месте сфотографировала тебя и добавила это фото в рекламные проспекты — клиентов у них после этого хода существенно прибавится.

Лекс усмехнулся, выруливая на главную дорогу. Ему еще не делали комплименты подобным образом.

— Кэш, я не буду делать вид, что не вижу, как ты смеешься пусть и беззвучно. Если это попытка смутить меня, то у тебя ничего не выйдет. Попроси меня, и мы вернемся.

Кэш только смешливо улыбнулась, кивнув на это. Это была не попытка смутить его. Она и в самом деле загляделась на него, но просить бы не стала — это нехорошо, да и глупо. Сиена немаленькая, дорисует все в своем воображении этим вечером, за ужином.

— Сейчас сверни пожалуйста налево, а потом через два поворота вновь направо.

— Поедем дворами?

— Да, так быстрее. В этот час на главной дороге, — она показала на экран навигатора, проведя вдоль дороги протяженную линию, — пробки! Себе дороже совать туда свой нос на машине. Въедем без проблем, но потом будет проще бросить машину.

В квартире Сиены как всегда было шумно и весело, Кэш не могла представить ее с Марком дом, как-то иначе. Она еще не была у нее в гостях и так чтобы в помещении было меньше шести человек. Сегодня же их было не меньше десяти, Крис немного задерживался, поэтому Кэш приехала одна. Пора было начать всем сердцем ненавидеть политику, этот день можно было смело назвать отправной точкой, как она и Крис стали появляться все реже вместе. Но девушка пока еще об этом не знала, поэтому просто отдернула юбки шифонового платья, решив надеть его впервые за этот год, чтобы отдать дань уходящему лету. Дверь распахнулась и появилась гостеприимная хозяйка, веселая и смеющаяся, румянец на щеках свидетельствовал о том, что они уже пригубили вина и Кэш пожалела, что не сделала тоже самое еще дома.

— Рада тебя видеть, — Кэш коснулась губами щеки подруги, прижав ее к себе на мгновение, та проделала тоже самое и забрала у нее бутылку вина и пакет с ароматным сыром. В доме пахло просто замечательно, едой, вином, чуть-чуть духами, домашним парфюмом и все еще летним воздухом врывающимся сквозь открытые двери, ведущие на открытую мансарду крыши с организованным на ней патио.

— И я тебя. Проходи! Почему ты одна? Где Крис и твой воображаемый друг?

Кэш проследовала за подругой в дом, ей тут вручили бокал вина. Она оглядела присутствующих, все кругом свои и только Керр с Нираном не наблюдалось среди гостей.

— А где Керри и Хевен?

Кэш сделала глоток розового шампанского, с удовольствия перекатывая жидкость с бьющими во рту пузырьками.

— Дома, — ответили ей хором, — у них что-то типа медового месяца.

— А-а!

Понимающе кивнула она, не стоило ждать эту супружескую чету, они только недавно вновь нашли друг друга и наслаждались, наверстывали все тот время, что он отчаянно добивался ее, а она в упор не желала поддаваться на его ухаживания.

— Так где твой друг? У нас есть совсем холостые девушки.

— Ну, он же воображаемый, он здесь. Вот стоит рядом. — Кэш показала глазами рядом с собой, тут же весело улыбнувшись на сердитый взгляд Сиены. — Не переживай, сказал, что придет. Я сказала ему адрес, он большой мальчик и не за руку же мне его водить?

— Почему я его не знаю?

— Я сказала, что ты его знаешь. Когда придет ты сможешь убедиться в этом, — Кэш сделала еще один глоток шампанского, есть особо не хотелось, а вот выпить и потанцевать немного очень.

— А Кристофер?

— Он немного задерживается, но клятвенно обещал, что будет. Тебе помогать?

— Нет, все уже готово.

Кэш придержала юбку летящего платья, что попыталась взметнуться вверх под порывом налетевшего с террасы ветра и пусть под ней шелковый подъюбник, но он несколько короче основной юбки платья.

Закатывающееся за далекий горизонт солнце, освещало своими последними красноватыми алыми лучами все еще шумящий и никогда не спящий город, отражаясь в зеркальных окнах и окрашивая своими лучами здания Большого яблока.

Звучала музыка, стол уже был накрыт, маня к себе разнообразным угощением. Кэш не хотелось есть, она все еще чувствовала сытость после гриль-бара, который покинула меньше чем три часа назад и вроде съела всего ничего, помня, что вечером ее ждет сытное и обильное угощение.

Она улыбнулась, не смогла сдержать улыбку — ей вспомнилось время проведенное с Лексом, как можно быть таким невыносимым и обаятельным одновременно?

Марк колдовал у гриля, от которого валил ароматный дым обильно сдобренный розмарином. Кэш наконец дошла и до него, перецеловавшись и поприветствовав всех остальных присутствующих.

— Пахнет аппетитно.

Ей удалось выхватить с жаровни еще не обуглившуюся веточку пахучей специи, тут же сгрызая его под одобрительным взглядом Марка, он, как и она любил специи, особенно свежие.

— Маринад готовила Сиена.

— Ммм, это повод его попробовать…

Следом за розмарином ей удалось выхватить из маринада полоску лука, за что ей погрозили лопаткой.

— Кэш?!

Позвал ее Марк, когда она уже собралась уходить и присоединиться к танцующим.

— Все нормально?

Кэш только улыбнулась в ответ и легко кивнула. Все и в самом деле было очень хорошо, в этот день так точно.

— Да.

— Ты тоже здесь?

Крис удивленно взглянул на Лекса, что вышел из машины, прихватив с заднего сидения пакет с угощением и отдельный с вином, которое любит хозяйка дома. Последнее он узнал не без подсказки одной смешливой Булочки.

Всего несколько часов назад, как тот расстался с Кэш, подвозя ее до дому. На душе у него было спокойно, а настроение было приподнятым. Он отлично провел вторую половину дня.

— Спасибо, было весело, — проговорила она, подобрав за ремешок небольшую сумочку и повертев ее в руках, Кэш отпустила ее на колени, а затем взглянула на него.

Лекс только проследил за ее движением, в частности взглянул на симпатичные коленки, прикрытые темной ткань юбки. Булочка не только хорошая лгунья и та еще командирша, еще она остроумная собеседница и очень симпатичная женщина с потрясающей улыбкой, красивыми ножками… Лекс увлекся в своих размышлениях и оценке внешности, наконец вернувшись к ее лицу.

— Мы ведь еще увидимся? Откуда столько сожаления в голосе?

— Эмм, — она отпустила лицо, чтобы вновь поднять его со смущенно закушенной губой, при этом слегка поморщив нос, — поверь мне это будет немного не то, и когда ты придешь. Ты поймешь, о чем я тебе говорю.

— Мне нужно чего-то опасаться?

Лекс не знал об этом, но в телефонном разговоре она и Сиена обменялись кодовыми фразами, которые касались занятости обсуждаемого ими человека. Кэш знала, что сделает подруга: она обязательно пригласит хотя бы двух не пристроенных девушек в надежде организовать их личную жизнь. Так собственно говоря Сиена когда-то сделала с Кэшеди, на такой вот вечеринке познакомив ее с Кристофером.

Ничего навязчивого и искусственного не будет, но Кэш — женщина, которая знает и не понаслышке, какой интерес вызывают симпатичные одинокие мужчины, вдобавок ко всему харизматичные, с потрясающей улыбкой и двойное внимание, если они ко всему вышеперечисленному — состоятельные.

— Пакт "О неразглашении", заключенный десять лет тому назад с Сиеной, запрещает мне раскрывать какую-либо информацию по этому вопросу, — уклончиво, но не без веселой улыбки ответила ему в Кэш.

Лекс смерил ее изучающим взглядом: наверняка его ждет знакомство с каждой свободной девушкой в новой компании.

— Хорошо. Я приглашу тебя на танец.

— Посмотрим. До вечера.

Выдав эту туманную фразу Кэш открыла дверцу машины, выскальзывая из салона автомобиля и оказываясь на улице. Лекс проследил за девушкой до самого подъезда, пока она не исчезла за дверью. Это было бы похоже на свидание, если бы не отсутствие поцелуя в конце вечера.

Алекс кивнул Кристоферу в ответ на его вопрос, ощущение того, что он поступает неправильно не было — в конце концов он познакомился с ней раньше того, как узнал, что она его девушка. Жаль, что все получилось вот так, а не иначе, но может быть у него получится быть с ней просто друзьями?

Теперь стоит задаться вопросом: были ли у Лекса подруги женщины? Если и да, то он с ними незнаком.

— Да, пригласили и весьма настойчиво.

Закрыв машину и активировав сигнализацию Лекс повернулся к Кристоферу, затем лишь взглянув наверх: судя по номеру квартиры этаж все-таки последний.

— И ты согласился? Кто тебя пригласил?

Крису достался холодный и непроницаемый взгляд Алекса вместе с вопросительно приподнятой бровью, ему совершенно не послышалось: он услышал в голосе Кристофера властные, если не сказать повелительные интонации. Они могли быть друзьями тысячу лет, но Лекс не привык и не желал привыкать к такому тону.

— Твоя подруга Кэш. Мне отогнать твою машину или выполнить какое-то другое поручение? Может быть отчитаться за сегодняшний день?

Крис не сразу понял о чем он, кивнув и выдавив из себя извиняющуюся улыбку. Он хотел знать, когда они успели повстречаться, ведь только накануне Кэш и Крис говорили о Лексе и девушка дала понять, что не общается с ним.

— Извини. Мне всего лишь любопытно, когда это могло произойти. Кэш не говорила, что вы общаетесь. Пойдем?

Кристофер кивнул на дверь подъезда, в нем заворочалась ревность, приправленная подозрениями, начав есть его поедом. Он имел на это право, но взглянув на спокойное лицо друга, его открытый взгляд, Крис устыдился своего резкого тона и даже больше: вопроса. Он мог подозревать девушку, но не Алекса. В лифте Крис наконец решил нарушить затянувшееся молчание. Лекс не виноват и не имеет никакого отношения к событиям произошедшим ранее, всему тому, что случилось, произошло между ним и Кэш.

— А мы и не общаемся, мы встретились на Манхеттене. Я угостил ее кофе, мы поболтали, и она пригласила меня в гости, подозреваю, что среди гостей будет множество одиноких девушек?

Кристофер усмехнулся — не то слово!

— Да, тебя ждет потрясающе огромная доза внимания.

— По тону слышу, что ты знаешь, о чем говоришь.

Лекс позволил себе улыбнуться, хотя неприятный осадок все-таки остался, не успев раствориться в последующем дружеском тоне: вряд ли его отношениям с Кэш суждено стать дружескими, не с такими собственническими замашками, как у Криса. Но Алекс, честно говоря, даже рад этому.

— Да. Мы так познакомились с Кэш.

— Тебе досталась убойная доза ее внимания? — поинтересовался Лекс, больше из вежливости, чем из реального любопытства, он не уверен, что на самом деле хочет знать эти подробности.

В груди возникло гнетущее ощущение: настроение стало стремительно портиться.

Крис вновь усмехнулся, улыбнувшись далекому воспоминанию их знакомства.

— Нет. Она вообще не обращала на меня внимание. Это мне пришлось постараться. Так что мой тебе совет: обрати внимание на ту, что на тебя не смотрит.

Если следовать его совету, то Лекс должен был обратить внимание на Кэш. Именно ее заинтересованности к своей персоне он практически не ощущал, ему досталось всего-то несколько слов, да одна скромная улыбка в начале вечера.

В компании людей и нелюдей было шумно и весело, сытно и немного пьяно, звучала музыка, вился сизый дым от сигар и ароматный дым от кальянов. Женщины танцевали, хохотали, демонстрировали хрупкие, нежные шеи, округлые плечи, глубокие и соблазнительные декольте, загоревшие ноги в коротких юбках. Они то и дело дотрагивались до соблазнительных частей, стараясь привлечь мужское внимание не спешащей присоединяться к ним мужской половины, что предпочитала смотреть, любоваться и говорить на свои сплошь мужские темы.

К нему подошла смеющаяся девушка, воинственно тряхнув волосами, она только-только отошла от своего мужчины, и, пританцовывая, приблизилась к Лексу, протягивая ему руку.

Смеющийся взгляд. Красивая улыбка.

— Можно пригласить тебя?

— Тебе разрешили пригласить меня? Или это способ, чтобы Крис приревновал тебя ко мне?

Лекс поднялся, принимая ее руку. Он повел ее к танцующим, на его вопрос девушка попыталась убрать свою руку из его, но Лекс не дал ей вырваться из его объятий, ведя в ритмичном, но все-таки допускающим пару танце. Ее аромат окутал его, стоило ему только прижать к себе разгоряченное тело женщины, очень приятный букет, запоминающийся букет: персик, клубника, манго и что-то еще, ускользающее от сознания, дразнящее и тревожащее воображение. Он не помнил, чтобы на столе были такие фрукты. Жаль, что нельзя наклониться к ее лицу и вдохнуть запах поглубже.

— Нет. Это другой способ, попытка сделать так, чтобы ты не смотрел ни на кого другого, кроме как на меня и, думал весь вечер только обо мне, — ответила Кэш в его же духе, улыбаясь, но его вопрос рассердил ее. — На самом деле я провоцирую других девушек быть смелее, ты не такой уж и страшный.

Дразнит его, но что там говорят, что в каждой шутке лишь доля шутки? Он будет думать о ней. Но он ведь себе не враг, надо приглядеться к кому-нибудь еще, не зацикливаться.

— Это ты решила после того, как провела в моей компании несколько часов? Сегодня я был в хорошем расположении духа, но это еще ничего не значит.

Ее темные волосы, вьющиеся мягкими волнами взмывали в воздух, глаза смеялись, а губы влажно и призывно блестели.

— Нет, я имела ввиду внешность, — Кэш решила не реагировать на его подначивание, проводя ладонью вдоль лица, — при определенном ракурсе ты похож на тролля. Я показываю остальным, что все в порядке и никого ты не съешь и даже не покусаешь. Я, как никто другой из этой компании знаю, как ты невыносим и что ты за сокровище!

Нахалка! Смеется над ним. Хотелось рассмеяться, еще никто не делал ему таких комплиментов.

— Видимо не все так плохо, раз ты решила подойти ко мне уже дважды? Есть еще Кристофер, с ним мы дружим очень давно.

Предельно серьезно заметил Лекс, усмехаясь в глубине души и не позволяя себе улыбнуться ей. Ему нравился это псевдосерьезный разговор, и он не хотел, чтобы у девушки была лишняя головная боль после этого вечера, из-за ревности Криса.

— Трижды, ты не забывай про день нашего знакомства, — она состроила печальное лицо и даже покачала головой, не без сожаления. — Кристофер не девушка, он не станет обращать внимание на внешность другого мужчины.

— А тебя он отпустил потанцевать со мной только потому, что только я и смогу справиться с такой ог… — он запнулся и все-таки улыбнулся, — красивой кормой?

Кэш закатила глаза, он все о том же.

— Нет, он не сомневается в тебе и знает, что ты не позволишь себе ничего лишнего.

— Это он тебе сказал?

— Нет, — женщина кивнула, на мгновение встретившись с его глазами и улыбнулась, — твоя рука еще ни разу не попыталась опуститься ниже моей поясницы. Или ты прав и у меня и в самом деле такой большой зад, к которому тебе страшно прикоснуться. Так ему есть о чем волноваться?

Она играла с ним, знала, что Лекс никогда не сделает ничего подобного, хотя бы в присутствии друга и поэтому наслаждалась своей дерзостью.

— Ты доиграешься и потом, ни тебе, ни мне уже будет несмешно.

Александр Флагер усмехнулся в ответ на это, он не спустит ей этих слов и обязательно вернет ей эту дерзость, это лишь вопрос времени.

— Через два дня, я у себя в ресторане устраиваю благотворительный вечер, будет аукцион, вся выручка пойдет в помощь тем, кто пострадал от атаки на торговый центр. Приходи?

— Откуда взялась эта мысль? Кстати, что за тема аукциона, какими будут лоты?

Кэш сложила руки ему на плечи, в то время, как его руки леги ей на талию.

— Стив и Эмили предложили. Они только-только вернулись из Лондона, рассказали, что участвовали в подобном мероприятии: лоты не представляли какой-то огромной ценности, но интерес у публики вызвали. Мало кто сможет расстаться с чем-то и в самом деле ценным, а вот купить безделицу и помочь людям — это всегда пожалуйста.

— Хорошая идея. И ты просто планируешь раздать деньги после окончания мероприятия?

Кэш покачала головой: нет, так никаких денег не хватит, даже большая сумма, поделенная между огромного количества людей, превратится в маленькую и не принесет никакой пользы.

— Нет, я подумываю об основании фонда и только особо крупные суммы сразу направлю тем, кто не может позволить себе лечение в дорогих клиниках, чья жизнь и здоровье нуждаются в немедленной помощи. В ожоговой центр в частности, там лежит целая семья и у них нет никого кто мог бы попытаться помочь решить их проблемы.

— Может, я смогу помочь тебе? У меня есть кое-какой опыт работы с деньгами.

— Если ты придешь на ужин и поучаствуешь в аукционе — это уже будет огромной помощью.

Это было бы очень кстати и весьма великодушно с его стороны, но соглашаться так сразу на предложение которое вполне могло было быть озвучено из вежливости, Кэш не может, какбы заманчиво это все не выглядело.

— Я предлагаю тебе помощь в основании фонда, на моей стороне куча юристов и опыт. Уверен среди моих клиентов найдутся неравнодушные к чужой беде, они куда охотнее пожертвуют свои деньги проверенным посредникам, чем готовым нажиться на чужой беде мошенниках или мало понимающим в этом деле людям.

— Но ты придешь? Этим твоя помощь надеюсь не ограничится?

Кэш с надеждой в глазах смотрела на него, ожидая ответа. Она хотела встретиться с ним вновь, как можно быстрее.

— Не волнуйся, — Лекс взглянул на Кэш, уже предвкушая ее реакцию на следующие свои слова, — я обязательно приду, мне нужно взглянуть на то заведение, где ты откормила такой зад!

Лекс провожал ее к Кристоферу, Кэш оглянулась на него со вспыхнувшим взглядом и только качнула головой: нет, ну надо же быть таким… таким гадом!

Ей не хотелось уходить с танцпола, вроде они не говорили ни о чем таком, все больше обменивались колкостями и глупостями, только в коце поговорили о серьезных вещах, но Кэш вдруг поймала себя на мысли, что не помнит сколько музыкальных композиций прозвучало и, как долго они находятся среди танцующих.

— А ты…

Начала она, но Лекс весьма бесцеремонно перебил ее, обращаясь к Крису.

— Возвращаю тебе ее. На твоем месте я бы поразмышлял над тем, что ее нужно отдать в школу хороших манер.

Девушка, которая уже заняла свое место рядом с Кристофером, подняла на него пылающий взгляд, не веря сказанному, поражаясь его наглости и, что он в принципе никак не успокоится, а продолжает говорить о ней гадости! Сволочь.

— Для жены сенатора или конгрессмена не дотягивает, ей не хватает воспитания.

Его слова настигли Кэш в тот момент, когда ее уже притянул к себе Крис и она просто ничего не могла сделать этому гаду: он нахамил ей, собрав все оскорбления в кучу, умудрившись приподнести таким "выгодным" образом.

— Не переживай и не слушай его, — Кристофер, смеясь, поцеловал ее в висок, — он никогда не был галантен с женщинами.

— А с мужчинами?