6. "Да, опять. Отпусти меня! Что еще ты привык покупать?!"
Кэш наконец вынырнула из-за угла дома, становясь перед Алексом, что все-таки дошел до нее с все еще мокрым лицом. Зря она это сделала, поверила и осталась, нужно было еще подождать, чтобы он отошел окончательно и думать забыл о мести.
Лекс в одно слаженное движение подхватил ее за бедра, тут же закидывая ее к себе на плечо, и понес к ближайшему пушистому сугробу. Кэш ойкнула, не зная то ли вцепиться в него махнув рукой на скромность, и на то, что он ей это потом обязательно припомнит, то ли пытаться высвободиться или уже оставаться висеть тряпочкой подобно некоторым героиням из мультиков Уолта Диснея.
— Лекс!
Придерживая ее за ноги, Лекс без зазрения совести несколько раз прошелся ладонью по весьма аппетитным ягодицам. Давно он хотел это сделать, и символично то, что именно в новый год его желание соизволило исполниться.
— Вот тебе первый урок, — он не обращал внимания на ее попытки высвободиться, крепко удерживая ее на своем плече, девушка приятно давила на плечо своим весом, сейчас она принадлежала только ему и зависела от него же, — никогда полностью не доверяй тем, кто топчет эту землю дольше, чем ты. Мы хитры и коварны.
— Я уже поняла, что ты старая перхоть и имя тебе коварство, но не зачем носить меня вверх тормашками!
Девчонка в очередной раз взбрыкнула на его плече, за что получила предупреждающий шлепок по заднице и дернулась еще раз.
— Когда нет никакой опоры под ногами, выбраться из этого положения довольно-таки сложно, тем более с такой задницей ты обязательно шлепнешься на нее и отшибешь себе копчик.
Лекс не стал сворачивать за угол, где их ждала лишняя пара глаз, Стива и Эмили, а остался на заднем дворе, не ведая, что и сейчас за ними наблюдают в окна те, кто уже напрочь забыл про ссору. Ему очень хотелось, чтобы какие-то минуты вновь принадлежали только им двоим, как то время в химчистке или в гриль баре.
— Лекс, отпусти меня! Тебе-то откуда это знать? Тебя кто-то носил на плече?! Куда ты тащишь меня?
Кэш болталась у него на спине, безвольно отпустив руки и оставив попытки освободиться, — он сильнее ее. Как она не пыталась высвободиться, у нее это никак получалось.
— Погоди, сегодня Новый год, а когда как не сегодня платить за все те проступки, что ты совершила за год?!
— Ты решил выступить моей совестью? Давай ты просто будешь Санта Клаусом и оставишь для меня уголь в чулке?!
Кэш покачивалась у него на плече, но улыбка не сходила с ее лица и не только потому, что ей было весело и чуть-чуть сердито, как обычно бывало в ее с ним перепалках. Она чувствовала, где сейчас находятся его руки, и они не ограничились только лишь тем, что просто лежали на ней или держали.
— Нет, я не могу отнимать хлеб у мистера Клауса.
Кэш смотрела на снег под его ногами, взгляд сам собой упал на его пятую точку.
«Ну вот и она туда же! Хотя, если есть на что посмотреть, почему бы и нет?»
— Да, но видимо решил отнять хлеб у кого-то другого.
Пробурчала она, наслаждаясь этими минутами и решая, а стоит ли пытаться отплатить ему его же монетой или это будет перебор?
— Куда ты меня тащишь? Неси меня в дом! Холодно, между прочим.
— Вот и я о том же! Ты думала об этом, когда размазывала по моему лицу эту ледяную гадость?
— Лекс! Это все длилось доли секунд, а ты представляешь все так, как будто я тебя в прорубь окунула! Отпусти меня, это нечестно, ты сильнее меня.
— Мир жесток и несправедлив. Выживает сильнейший!
Он наконец остановился, а Кэш удалось взглянуть на то место куда он принес ее. Не один сугроб вокруг шале не годился для того, чтобы зашвырнуть в него человека и без неприятных, болевых последствий вытащить обратно.
— Лекс, только не туда, я прошу тебя! Это не сугроб — это от…
Лекс наконец отлепил ее от себя, опрокидывая девушку в пушистый снег, ее темные волосы разметались по нему, прорезая его белоснежный покров с ярким контрастом, словно темные воды реки раздвинули лед в весенний ледоход. Не успел Лекс и глазом моргнуть, как девушка исчезла, внезапно утянутая вниз массой не утрамбованного снега.
Замешательство его не продлилось долго, он тут же бросился к ней, увидев, что сугроб и в самом деле оказался небольшим отвалом, который ютился на краю крутого и весьма продолжительного спуска. Яркое солнце, обилие белого, не дали ему увидеть границу обрыва. Как Алекс мог забыть об этом? Ведь он сам выруливал в гору, то и дело виляя по серпантину дороги и проклиная на чем свет стоит швейцарских строителей.
— Черт возьми! Кэш!
Он бежал к ней, проваливаясь в снег, который тут же набился под одежду, впиваясь в кожу безжалостными укусами ледяных зубов.
Ее отнесло не так далеко от обрыва, на каких-то шагов тридцать, но то что Лекс видел перед собой — его пугало. Девушка лежала на спине, неестественно запрокинув голову назад, под слишком острым углом. Часть ее тела погрузилась в снег, темные волосы исчезли в нем, и она еще ни разу не пошевелилась, глядя темными глазами в ясное небо.
— Черт! Черт! Черт! Кэш!
Лекс остановился возле нее, упав на колени. Он подхватил ее под шею, вместе с ледяной массой снега, что забилась ей в волосы, стараясь уложить ее, как можно более ровнее. Если она сломала шею, позвонки никогда не срастутся, если не уложить ее ровно, выровнять их.
— Кэш! Ну давай же! Зря я не послушал тебя…
Он вглядывался в никак не реагирующие на него глаза, неподвижные зрачки, отражающие его самого и чистое небо над головой, наконец темные ресницы дрогнули, а губы выдали некое подобие мрачной и весьма довольной улыбки.
— Это стоило того, чтобы услышать твое признание, что в кои-то веки ты был не прав!
До него дошло, что она сейчас вытворила. Он встряхнул ее, так что она поморщилась и еще раз.
— Считаешь, что эта хорошая шутка?! Идиотка!!!
Лекс отпустил ее, стремительно поднимаясь и направляясь обратно к дому.
Ему срочно нужно выпить!
Адреналин выплеснувшейся в кровь, давал гремучее сочетание вместе с мгновенно вспыхнувшей злостью. Чтобы не опускаться до истерики, что не украсила еще ни одного мужчину: ему лучше выпить, а не трясти и орать на нее. Или чего похуже!
Он может и привык к своему бессмертию, но все-таки не настолько, чтобы смотреть на нее и понимать, что ее не-смерть из-за него. Все промелькнуло перед глазами, все то время, что они знакомы, которое провели вместе, из-за него она могла погибнуть! А эта идиотка просто разыграла его!
— Психованный и неадекватный! — проговорила она ему вслед, поморщившись от покалываний в шее.
По правде говоря, она не злилась на него, скорее в ней еще оставалось веселье, которое смешалось с болью, что еще продолжала расходиться по телу.
Кэш смотрела на взбирающегося в горку мужчину еще несколько секунд, опрокидываясь назад в снег и глядя в ясное небо. Ноги и задницу стало примораживать, но вот продолжавшему пылать затылку было очень хорошо.
Кажется, что память сфотографировала его выражение лица, глаза, наполненные страхом и ужасом, расширенные зрачки, полностью заполнившие собой пространство, вытеснив голубую радужку. Ищущий и надеющийся взгляд.
Кэшеди навсегда запомнит этот момент, впрочем, его так мало в ее жизни, что каждую проведенную минуту с ним она помнит очень хорошо.
Рывком поднявшись, девушка села и наклонила перед собой голову, отбрасывая вперед заиндевевшие пряди и с силой массируя затылок пальцами, осторожно повертела головой из стороны в сторону. Ничего не хрустело, только неприятно ныло, мышцы шеи еще болели, наращивая порванные волокна и вырабатывая молочную кислоту, воскрешение пришло очень быстро и тело еще не успело справиться с болью.
— Ты как?
Лекс вновь приземлился рядом, тут же потянувшись к ней, Кэш отклонилась.
— Я же идиотка!
Выпалила она, с трудом не улыбнувшись, Кэш ничего не могла поделать с тем, что ей все еще весело, несмотря на боль. Но стоит ей засмеяться, и этот псих вновь решит, что она разыграла его!
— Ты думаешь, что прекращаешь ею быть?
Лекс попытался дотянуться до ее шеи, но девушка отклонилась, решив, что на сегодня хватит оскорблений и с шутками тоже надо прекращать.
— Ну, знаешь ли!..
Кэш отмахнулась от его руки. Лекс не без интереса смотрел, как она встала сначала на колени, словно хотела поклониться неведомому Богу, а потом в мягком движении назад встала на ноги, поднимаясь и выпрямляясь.
— Кэш?
Девушка отряхивалась, стараясь не смотреть в его сторону. Вместо того, чтобы проявить участие он опять начинает. Как это похоже на мужчин: разозлиться на женщину за то в чем сами виноваты, наорать на нее за слезы, причина которых в них самих!
— Алекс?
Передразнила она его, не поворачиваясь и закусывая начавшие подрагивать губы, в этот раз от невесть откуда взявшихся слез. Сначала смех, теперь слезы — попахивает истерикой.
— А на самом деле, как?
Лекс развернул ее к себе, посмотрев на опущенное лицо девушки: он видел все, и что он мог поделать с этим? Невинная забава чуть не обернулась трагедией, вылилась в завязавшуюся перепалку, его крики, а также в дрожащие губы. Он видел все. Лекс обнял ее, зарываясь одной рукой в ее мокрых волосах, прижимая ее лицо к своей груди.
— Отпусти меня!
Кэш отталкивала его от себя, безрезультатно пытаясь отлепить себя от его груди.
— Считаешь это поможет, если я решил сделать что-то? — Алекс тяжело вздохнул, касаясь губами ее лба. — Ты напугала меня, это ты понимаешь?
— Я тебя предупреждала, это ты понимаешь?
Лекс вдохнул знакомый запах, прижимая ее к себе теснее. Плевать на все. Не получится у него быть с ней друзьями! Что-то надо делать с этим.
— Это не совсем одно и тоже. Как бы ты ощущала себя, если бы мы поменялись местами?
Он продолжал касаться губами ее лба, девчонка наконец перестала сопротивляться, послушно сложив руки у него на поясе.
— Я не знаю, хочешь переиграть?
Лекс отклонился, глядя ей в лицо, в глаза с застывшей в них мрачной улыбкой. Бровь помимо воли вопросительно приподнялась в ожидании ответа на свой вопрос.
— Фигово, — Кэш выдохнула, нисколько не напрягаясь, что стоит в таких совсем не дружеских объятьях, — я скучала по тебе. Немного скомкано все получилось, да?
Да, скомкано. Внутри разлили нечто теплое стоило ей сказать "я скучала по тебе", приятное тепло, намешанное с радостью.
— Поцелуй меня.
Скорее потребовал, чем попросил он ее, зная, чем закончатся эти объятья при любом раскладе.
— Что?
— Хочу сейчас получить свой лот.
У Кэш перехватило дыхание так, что больно кольнуло в груди. Она не знала то ли улыбаться, то ли возмущаться. Но ведь этого и стоило ожидать, почему она не подумала на него еще тогда?!
Подумала, но он был таким невозмутимым, не проявлял никакой заинтересованности в случившемся, даже шутки, которых она так ждала, придержал, предпочитая заниматься делом. Ей казалось, что думать на него будет большой ошибкой и эти подозрения отдавали огромным, раздутым самомнением, чем на самом деле имели под собой какую-то основу.
В любом случае кто-то купил тогда ее поцелуй, перевел деньги, так и не объявившись после.
— Так это был ты?
— Эмили, это по-твоему смешно?!
Кэш затащила слабо упирающуюся подругу на кухню, не обратив внимание на шесть пар глаз, что взглянули на них, но тут же продолжили работу. Только что в зале было и того хуже!
Кухня продолжила жить своей жизнью, любопытство — это хорошо, но все должно быть готово к определенному моменту.
— Кэш! Ничего страшного не случилось, выкупит его Крис и все! Обязательно выкупит и немалые деньги заплатит, это будет для него вопрос чести.
Девушка больше похожая на подростка, даже в этом «взрослом» платье-футляре, дернулась выйти, но Кэш преградила ей выход, выставив перед ней руку.
— Эмили! Мы устроили благотворительный ужин и аукцион не ко дню Святого Валентина в помощь вирусному отделению по лечению герпеса, а людям после катастрофы! У них беда и горе, а ты выставила среди лотов мой поцелуй? Ты понимаешь, что ты делаешь? В каком свете представляешь меня? Что я легкомысленно отношусь к чужой беде.
Она не понимала, даже не задумалась над этим, иначе бы не сделала этого. Когда Кэш услышала название лота, ей сначала показалось, что она ослышалась: она судорожно начала перебирать в мозгу предметы искусства с такими названиями. Но всем было объявлено, что на этом аукционе не выставляются хоть сколько-то серьезные вещи. Все можно было принять за слуховую галлюцинация или очень глупую шутку, если бы на мониторе не высветилась ее фотография и ведущий, весьма уважаемый ею человек, бросив на нее строгий и вместе с тем осуждающий взгляд, не начал описывать лот.
Кэш прошлась взглядом по залу, сердце в груди стучало так, что кажется каждый в помещении мог услышать его. Никто не улыбался, ей достался не один укоряющий взгляд. Она молилась Богу и благодарила его за то, что никто не поднялся и не ушел, хотя количество вспышек фотокамеры, приглашенной ею прессы, прибавилось.
— Кэш! Крис купит его и все будет нормально. Там ведь ничего серьезного не продают, а ты продаешь свой поцелуй!
Кэш готова была биться лбом о стену. Девчонка смотрела на нее с весельем, не видя ничего такого в своей выходке. В другой раз, наверное, было бы забавно.
— Его не будет сегодня, Эмили!
— Он был там, я его видела. Ты стояла разговаривала с ним!
— Это его друг.
Кэш готова была застонать от бомбящих ее сознание мыслей. Лекс ведь поручился за нее перед этими самыми важными людьми!
— Я даже не знаю, что лучше… Хорошо, что его нет! Он в политики метит, как думаешь, как воспримет подобную выходку общественность на фоне общего горя? Он бы не стал ввязываться в скандал, а если и да, то на этот год о выборах можно было забыть! Тут люди в зале, на счетах которых столько нулей, что тебе и представить сложно, а ты выставляешь меня эксцентричной и взбалмошной дурой!
— Тебе важны эти толстосумы, а не…
— Эмили, вспомни для кого мы деньги собираем? Явно не на вечеринку в честь дня твоего рождения. Ты в своей Ирландии совсем башку застудила? Приди в себя!
Кэш выпрямилась, посмотрев в круглое окошко двери, ведущей в зал, она несколько раз глубоко вздохнула, складывая и убирая руки с живота. Она ощущала волнение и наконец, решившись вышла, оставив виновницу произошедшего в недрах кухни.
Спокойный и невозмутимый вид дался ей нелегко, под вспышки фотокамер и несколько любопытных взглядов она вернулась обратно в зал, заняв свое место. На ее счастье аукционист описывал уже другой лот, коллекцию посуды из розового стекла, с начальной ценой в двести долларов.
— Что это было?
Поинтересовался Лекс вполголоса, присоединившись к ней спустя несколько минут.
— Это был ирландский юмор, в исполнении одной еще не повзрослевшей девушки.
Кэш поморщилась, слегка качнув головой и сдержав себя от того, чтобы не назвать подругу идиоткой. Как говорится скажи мне кто твой друг и я скажу тебе, кто ты!
— Строго ты к себе! — Лекс поймал ее руку, после того, как Кэш врезала ему по бедру, не оценив шутки. — Не волнуйся. Все обойдется.
Кэш взглянула на Лекса, это ей стоило убеждать его в том, что все будет хорошо и все произошедшее лишь идиотская шутка.
— Она решила, что поцелуй должен был купить Крис. Как представлю, что мне еще придется выслушать, — Кэш замолчала, слегка приподняв карточку с номером, повышая цену. — Извини, я не хотела подвести тебя. Мне жаль.
Ее пальцы еще побыли в плену его ладони, прежде чем он убрал свою руку и приподнял свою табличку с номером, Кэш достался взгляд сбоку, с мелькнувшей в нем тенью невысказанной улыбки.
— А ты куда уходил?
Лекс пожал плечами.
— Сделал так, чтобы пресса забыла «осветить» этот весьма забавный для меня момент. Не благодари меня, это и по моей репутации может ударить.
Кэш коротко взглянула на Алекса, тяжело вздохнув и устремив взгляд вперед. Она бесконечно благодарна ему и у нее никогда не получится расплатиться с ним за все то, что он для нее делает.
— Эндрю! Что значит ты не можешь сказать мне кто это?
Мужчина оторвал взгляд от складываемых бумаг, он только что закончил их оформление. До этого Кэш не решалась войти к себе же в кабинет и побеспокоить его, это было его условие, прежде чем знаменитый аукционист согласился вести торги: никакой самодеятельности, только четкое следование правилам.
— То и значит, что не могу. Когда мы занимались организацией аукциона, ты сама согласилась с тем предположением, что покупатель товара может пожелать остаться не узнанным. Аукцион всегда предполагает такие моменты, не все хотят афишировать свое состояние.
— И извращенные желания, это ты забыл добавить?
Кэш запрокинула голову, взглянув на потолок и не веря в происходящее покачала головой.
— Я никому не скажу честно. Почему именно на поцелуй? А не на ту безобразную сумку от как его там? Неважно. Эндрю, дай мне морально подготовиться к тому, кого мне придется целовать?!
Сложив все в папку, мужчина с гладко зачесанными, черными, как смоль волосами и щегольски подкрученными усиками, откинулся на спинку ее же кресла и остался непоколебим, всем своим видом демонстрируя, что он не изменит своего решения и не раскроет имя покупателя.
Кэш задержала на нем взгляд, но не добившись ничего, прошлась туда-сюда, сделав три полноценных не то круга, не то захода.
Все это время Эндрю наблюдал за ней. Он уже давно работает в этом деле, привык иметь дело с посредниками и клиентами, что не желают раскрывать свою конфиденциальность. Лучше не играть с такими людьми, никогда не обольщаться и не преуменьшать их сил и возможностей, в итоге, все может закончиться весьма печально, обойтись и выйти себе же дороже.
Одна такая дружеская уступка и репутацию уже будет не восстановить, а работы будет лишиться и того проще.
— Хорошо, дай мне бумаги! — Кэш протянула руку к папке, — Там ведь должен быть указан номер счета?
Мужчина в кресле не шелохнулся, даже если она перероет все документы она ничего в них не найдет.
— Кэш, это бесполезно. Посредник покупателя предпочел расплатиться чеком на предъявителя. Оставь это все. Все куда проще чем ты думаешь. Он может никогда не потребовать свой лот, грея себя мыслью, что часть твоей жизни принадлежит ему и в любой момент он может потребовать от тебя поцелуй. Но скорее всего этого никогда не случится.
Он поднялся и вручил ей папку. Девушка тяжело вздохнула, у нее жутко болели ноги и хотелось зашвырнуть дорогущие туфли в близлежащий мусорный бак.
— Ты думаешь?
Кэш приподняла бровь: не в этот распущенный век, где любое извращение стало нормой, прикрывшись модным нынче словом — толерантность.
— Я так думаю.
Кэш забрала папку, покрутив ее в руках, затем протянула ему чек с заранее выписанной ею суммой. Эндрю кивнул, не глядя, убирая его во внутренний карман идеально сидящего на нем синего пиджака.
— Спасибо тебе, и извини меня еще раз, мне очень неудобно за эту выходку.
— Всякое бывает, поверь, это не самый эксцентричный лот, бывало и хуже. И ты никогда не узнаешь о таких случаях, потому что мы умеем хранить тайны. Надеюсь, такого больше не повторится, и ты будешь в куда более хорошем настроении чем сейчас, сегодня. Посмотри какую сумму мы выручили, неужели это тебе не интересно?
Кэш открыла одну из последних страниц пробегаясь по цифрам глазами, ей еще предстоит отдать эти бумаги бухгалтеру, чтобы он вычел налоги, учтя тот момент, что аукцион имел статус «благотворительный».
Что-то около трехсот тысяч. Неплохо! Очень даже неплохо! Она рассчитывала на куда меньшую сумму, раза в три точно.
— Потрясающе! Там ведь ничего серьезного не было!
Эндрю кивнул, наблюдая за ней. Если она обратит внимание на сумму, что заплатили за ее персональный лот, то вообще расстроится.
Это где-то треть от сегодняшней выручки. Он забрал у нее папку из рук, решительно захлопывая.
— Пойдем! Ты угостишь меня вкусным ужином. Я наслышан о блюде от шефа. Говорят, что гусь по-деревенски просто великолепен.
Девушка открыла перед ним дверь, выпуская его из кабинета. За дверью ее ждала Эмили, но сейчас ей не хотелось общаться с ней. Это должно стать для нее уроком, она в конце концов не ребенок.
— Пойдем. Только дай я сниму эти орудия пыток!
Лекс ждал, он провел по ее лицу убирая с него мокрые пряди челки.
— Так это был ты?
Да, это он выкупил тот лот. Надо было видеть ее лицо в тот момент, когда ведущий-аукционист объявил лот, оставив место многозначительной или драматической паузе: непонимание и растерянность, затем расстройство и сожаление. Она расстроилась.
Позвонив секретарю, Лекс выдал ему устное распоряжение, предоставив тому возможность разобраться с газетчиками и журналистами самостоятельно так эффективно, как умеет только он.
Сначала он думал, что передаст лот Крису в качестве подарка, а потом решил, что ему и так не сказано повезло встретить такую невероятную женщину и он вполне себе обойдется без него.
Информация все равно просочится в сеть, но тут можно обойтись малой кровью и сделать все так, чтобы этот момент был преподнесен исключительно с положительной, позитивной стороны.
— Отпусти меня.
Все внутри разом погасло, смялось и стало серым. Кэш не знала, как сформировать свои мысли так, чтобы выразить несколькими словами все то, что творится у нее в голове, в душе особенно. Что-то покинуло их компанию, быстро исчезнув, скрывшись в лучах зимнего солнца.
— Что опять?
— Да, опять. Отпусти меня! Что еще ты привык покупать?!
— Кэш…
Осознание пусть и не сразу, но настигло его. Что за гадство-то такое?!
— Кэш, это не то, о чем ты думаешь!
— О чем я думаю? Ты всерьез думаешь, что упоминание о покупке моего поцелуя — все это жутко романтично? Я удивлю тебя, наверное, но это не так.
Кэш развернулась и пошла обратно к дому, оставив его одного.
— Подожди!
Девушка обернулась к нему, ее взгляд все еще «пылал» — он еще никогда не видел ее такой. Чистая энергия негодования.
— На будущее: очень легко определить мертв человек или нет — это проверить его пульс!
Лекс остановился на мгновение: Кэш не притворялась, а он и в самом деле идиот. Это ведь элементарно!
— Давай руку! — предложил и тут же пожалел об этом.
— Алекс! Богом тебя заклинаю: уйди и не попадайся мне на глаза!
Она взобралась на холм, выдохнув разгоряченный воздух. Кэш совсем не чувствовала холода, наоборот ей хотелось снять джемпер и пройтись в одной только майке, крутой подъем наверх по колено в снегу, разогнали кровь и заставили позабыть о холоде. А еще этот со своей рукой!
Позади, в нескольких шагах от нее шел Алекс, решивший, что ей нужно дать время отойти и успокоиться, а уж потом идти с объяснениями и извинениями. Поздновато он пришел к этому мудрому решению, но лучше поздно, чем никогда.
— Кэш?
Позвали ее Эмили и Стивен, увидев, как она вывернула из-за дома, искрящаяся от приставшего и забившегося в одежду снега и направилась к ним, но девушка пролетела мимо них, бросив всего лишь два слова:
— Все потом!
Эмили и Стив слышали, как «резвятся» эти двое на заднем дворе, но решили не присоединяться к ним, оставить наедине. Им было хорошо и без дополнительной компании.
— Какие мы делали ставки?
Они делали ставки на то, когда Крис и Кэш расстанутся. Всем было понятно, что этот союз обречен, но только Кэш продолжала упорно держаться за эти отношения, словно пытаясь доказать себе что-то. Или кому-то.
Стив поднялся, накрывая своим краем пледа ноги девушки. Он посмотрел на неспешно идущего к машине Алекса, как тот открыл дверь со стороны пассажирского сидения, на какое-то время пропал в салоне, а потом выпрямился и закурил сигарету. Сизый дымок завился у его лица, уносимый легким ветром и быстро достиг обоняния.
— Думаешь, сейчас время говорить об этом?
Эмили опустила лицо, поймав его укоряющий взгляд. Иногда, она не видит или не понимает, что ее слова бестактны, а то и вовсе жестоки. Она поднялась одним рывком, решив обидеться. Это какая-то коллективная истерия, в самом-то деле!
— Не весь мир крутится вокруг нее! Кэшеди обидели и все сразу пришло в движение! Ничего страшного, отойдет!
Выдав все это, Эмили завернувшись в плед, пошла в дом, оставив Стивена на террасе. Женщины. В глаза друг другу улыбаются, а за глаза говорят такие вещи, что иной раз на сердце холодеет.
Стив еще смотрел на дверь, которой с силой хлопнули на прощание, затем пошел к Алексу.
— Угости сигаретой?
Лекс протянул ему пачку, сделав очередную глубокую затяжку.
— Два года псу под хвост. Два года, как бросил, — пояснил он на непонимающий взгляд Стивена.
— Все обойдется, она отходчивая.
— Давно вы с ней знакомы?
Лекс закурил вторую сигарету, чтобы хоть как-то занять себя и не ринуться в дом, изводя ее своим присутствием. Иногда нужно подождать, но проблема в том, что ждать не хочется.
— Давно. Хотя, все относительно, уже лет десять как. Я ее нашел, почувствовал, что она своя.
Лекс кивнул, взглянув на горизонт, к которому неспешно катилось яркое солнце: слова Стива вызвали прилив ревности и сожаления, что ее наставником был не он.
— Ты видел ее первую смерть?
— Нет, я убил ее.
Лекс не поверил своим ушам: смелое признание, так делали очень давно, если судить по тем хроникам, что он читал.
— Я не справился с управлением. Мы тогда поссорились с ней из-за абсолютной ерунды, она хотела поменять наставника, а я естественно был против — уязвленное самолюбие. Я продолжал ей доказывать, что восточное направление полная хрень, не слушал ее доводы, что она хочет владеть несколькими стилями. На востоке больше опасностей, а зная ее, я даже не сомневался, что она захочет попробовать себя и свои силы с местными вампирами или оборотнями. Короче, я орал на нее, что-то выговаривал, доказывал. Хотя она просила заткнуться и отстать от нее, затем и вовсе попросила высадить, наконец пригрозила тем, что если она и в самом деле бессмертная, то просто выпрыгнет из машины, потянулась к ручке, а я поверил. Потом выковыривал ее из той жестянки. С тех пор я знаю, что лучше оставить ее ненадолго в покое. Она отойдет, и вы помиритесь.
Лекс понял, но одна мысль продолжала жечь его и не давать покоя. Стив кивнул, невесело рассмеявшись, он понял о чем думает Алекс.
— Это было давно, Алекс. Мы уже переросли те отношения. Только друзья, не больше, не меньше.
Лекс кивнул, час от часу не легче.
Кэш закрыла за собой дверь, оперевшись на нее спиной. Она постояла так немного, затем пошла на кухню, на которой к счастью уже никого не было. Ей хотелось немного побыть одной и успокоиться. Не самая лучшая идея готовить, если у тебя плохое настроение, но отличная мысль, если нужно отбить мясо или растолочь специи, может быть вымесить тесто или превратить в пюре готовую картошку. Тут сила негодования будет только кстати.
Придурок!
Повсюду бардак, разбросанные продукты, мука на полу, осколки стекла. Кэш села на ближайший стул, взглянув на весь фронт работ, на столешницу, заваленную продуктами, подбирая с нее чей-то стакан и допивая уже выдохшееся шампанское.
Лекс выкупил ее поцелуй. Не на него ей надо сердится, но пока получается, что виноват и придурок все-таки он. Пусть подаст на нее в суд, но не будет она его так целовать. Он бы еще бумаги принес!
Она уже рассортировала продукты и некоторые из них отправила в мойку, а что-то ожидало разогретой духовки в нескольких противнях.
Кэш действовала непоследовательно, сначала следовало бы убраться, а потом уже заняться приготовлением еды, но девушка решила действовать иначе — уборка могла подождать, а вот ужин нет. И лучше она будет убираться, зная, что все наполовину готово, чем спешить на кристально-чистой кухне.
Она то и дело думала об Алексе, то сердясь, то улыбаясь. Он ни разу не обмолвился об этом, не попытался вогнать в краску и даже Кристоферу не рассказал, хотя до него все и так дошло, благодаря стараниям доброжелателей.
Крис месяц изводил ее своей отчужденностью, однажды, оставшись у него на ночь, Кэш нашла в его кабинете список приглашенных гостей на аукцион — несколько имен были обведены ручкой, какие-то вычеркнуты, а какие-то продолжали быть актуальными. Лекс был в их числе, но правда уже вычеркнут.
Тогда все стало на свои места, но что она могла с этим поделать? В том не было ее вины.
— Крис! Но что я могу с этим поделать? Это уже случилось!
Кэш сидела на кровати в окружении нескольких журналов, со статьями о ней. Это не было связано с аукционом, статьи были посвящены совершенно другим темам и ей весьма льстило, что некоторые весьма консервативные издания, позвонили ей, предложили встретиться, а там и вовсе сделали предложение стать героиней номера.
— Ты понимаешь, что было бы дойди это до прессы? Я узнал бы это не от тебя, а от таблоидов — позорище!
— Но там ничего не было. Алекс позаботился об этом.
Кэш пожалела, что упомянула его. Крис остановился, пытаясь испепелить ее взглядом — разумеется у него ничего не вышло.
— Опять Алекс! Еще неделю назад, ты мечтала, чтобы он уехал, а сегодня ты проводишь с ним больше времени, чем со мной!
— Это ты проводишь со мной меньше времени. Он помогает мне с фондом и заинтересовал тех самых людей, что дают тебе большие деньги! Ты забыл упомянуть о том, как изменились твои рейтинги, и как повысилась лояльность со стороны прессы: невеста Кристофера Тауба проводит благотворительный аукцион, невеста конгрессмена организовала встречу всех тех, кто выжил. Надо было прийти и купить тот поцелуй, продемонстрировал бы свое чувство юмора и широту души!
Кэш поднялась, собирая журналы, оставаться в гостях резко расхотелось.
— Кто его купил?
Крис все никак не мог успокоиться, думать о том, что он станет посмешищем в глазах общественности, друзей, коллег и партнеров ему очень не хотелось.
— Я понятия не имею! Я вышла пропесочить Эмили, а когда вошла лот уже был выкуплен неизвестным покупателем. Крис восприми это все с юмором, ладно? Все всегда можно повернуть и показать, с другой стороны.
— Если этот покупатель захочет невинный поцелуй в щеку, то да. А вот если он пригласит телевизионщиков и решит испортить мою избирательную компанию, подмочить мою…
— О, Боже! Именно для этого он скрыл свое имя, не так ли? Включи логику! Говорят, что у мужиков она лучше развита! Я домой, ужин на столе.
Кэш, запихнув журналы во вместительную сумку, накинула куртку и уже прошла несколько шагов к двери, оборачиваясь и выправляя волосы из-под воротника.
— Все чаще я думаю о том, что ты решил не расставаться со мной только из-за выборов, но потом я вспоминаю, что это лишь предварительный этап и тебя могут не выбрать никогда и никуда.
Ей тогда не хотелось видеться с Крисом несколько дней, терзали гадкие предположения, а он, словно опомнившись, завалил ее звонками, сообщениями, цветами, конфетами в таком количестве, что, съев их она бы обязательно впала в инсулиновую кому. И еще эти мягкие игрушки. Слава Богу, в дни встреч с жертвами теракта, ей удалось раздарить практически их все детям, и она даже мелочно подумывала о том, что на Криса нужно было подуться чуть дольше — не всем хватило мягких пылесборников в виде мишек и заек.
Кэш подметала осколки, сгребая их в одну кучу с мукой.
— Пропустила.
В совок упало несколько осколков, на уровне глаз появился бокал с шампанским в котором плавали ягоды брусники, но сердце приятно ёкнуло от голоса и аромата туалетной воды от Paul Smeet, что так тревожно коснулся обоняния.
— Мне подсказали, что это отличное лекарство от плохого настроения.
Кэш не поднимала на него взгляд, выше груди так точно, продолжая орудовать щеткой.
— Они послали парламентера?
— Нет. Скорее снабдили меня хоть чем-то, что поможет выжить в первые минуты и хоть как-то улучшить твое настроение. Но кто-то добавил в след: «его не жалко».
Кэш весело хмыкнула, это шутка в стиле Эмили, только у нее получается выдавать бестактности с такой потрясающей частотой. Она приняла бокал с плавающей в ней брусникой — ее любимая ягода и смотрится в бокале с шампанским так красиво, эффектно.
— Извини меня, я дурак, — прозвучало над ней и Кэш не поверила своим ушам, поднимая лицо и глядя на него.
Лекс смотрел на нее не своим знаменитым, таким привычным «смеющимся» взглядом, который время от времени вызывал в ней волну негодования и желание двинуть ему, как следует, а очень серьезно так словно решался вопрос жизни и смерти. Она не могла не воспользоваться этим шансом.
— Что прости?
— Прости меня, я дурак. Я не рассчитал силу и с поцелуем глупо вышло.
Кэш, чтобы не улыбнуться (все-таки подобное она от него не часто слышит), сделала вид, что закашлялась.
— Извини, кажется среди ягоды попалась клюква, прям скулы свело. Так что там ты сказал?
Лекс уже собрался повторить извинения в третий раз, когда заметил ее выражение глаз и дрогнувшие губы в попытке скрыть веселую улыбку. Руки сами притянули ее к себе.
— И это ты мне говоришь, что я невыносим? Наигралась?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Нет еще. Слушала бы и слушала бы тебя. Волшебные слова, музыка для моих ушей.
— Я тоже скучал.
Лекс наклонился к ее лицу, целуя пьяные губы, что после небольшой заминки ответили на его поцелуй, возвращая его. Стук опущенного на стол бокала, нежные руки тут же обвили его за шею, пальцы, зарывшиеся в волосы, притягивающие к себе. Лекс притянул ее к себе еще ближе, грозясь раздавить ее в своих объятьях. Поцелуй вышел таким, каким он себе его даже не представлял: по началу нежным, а после нетерпеливым. Он и не знал уже кто хотел его больше.
— Кэш! Я приехал!
Раздалось где-то вдалеке, врываясь в затуманенное сознание. Девушка вынырнула из водоворота ощущений, отстраняясь. Лекс нехотя выпустил ее из рук, сердце бешено стучало, пытаясь заглушить мысли.
— Кэш? — начал он, вглядываясь в ее лицо, он не мог понять, что увидел в нем, ту первую эмоцию. — Я поговорю с ним.
Ничего не сказав ему, она вышла из кухни, оставив его одного.