Глава 23. Марина

Внедорожник несется по дороге. Он минует перекрестки и светофоры, а мне кажется диким, что еще позавчера я жила в Стамбуле, а сегодня мы с Тимой и Кавериным оказались в одной машине. Я ведь думала, что этого никогда не случится. Что между нами - города, граница, что ни к чему ворошить…

Посматриваю исподтишка на бывшего мужа. Он мрачен и сосредоточен на дороге. Я его понимаю. Он смертельно обижен.

Тимка прилипает к окну, рассматривает нехитрые пейзажи.

Я смотрю прямо перед собой, пытаюсь унять бушующие внутри эмоции. А они зашкаливают! Влад. Он мрачный, суровый, угрюмый. Но его запах и близость будоражат похлеще адреналина. Как будто и не было этих семи лет. Каждая клеточка тела против воли реагирует на «своего» мужчину. Телу не объяснить, что это всего лишь химия. Что мужчина этот давно не мой.

Почему-то вспоминается прошлый вечер, моя неудачная попытка увидеться. Красивая Ромашка с бездонными синими глазами, что открыла дверь квартиры, которая должна была стать моей, но не стала. И так остро колет в сердце этот факт, что я неосознанно втягиваю голову в плечи.

— У взорвавшейся кондитерской что сегодня делала? — внезапно нарушает молчание Влад.

Я с досадой отвожу взгляд.

— Тебя искала.

— Я серьезно спрашиваю! Если бы меня искала, подошла бы. А ты с бабой какой-то в подъезд нырнула. Я же видел.

Закатываю глаза.

— Квартиру ходила смотреть. Доволен?

— Для чего?

— Снять хочу! Или не видел, что у нас дома творится? Ребенку спать негде, мать с катушек совсем съехала. Устала я от ее истерик. Если бы она хоть немного с Тимой помогала, я бы потерпела. Но нет. Он ей – как кость в горле. Только раздражает.

Влад хмурится.

— Ясно. И что, квартира нормальная?

Я пожимаю плечами.

— Я в том районе в школу ходила, там бабушка жила, а я все детство у нее околачивалась. Вот и решила квартиру там же снять, чтобы Тиму в эту школу устроить.

— Устроила?

О, как же я отвыкла от этой его привычки чеканить одним словом! В Стамбуле все слишком чувственны, слишком любвеобильны – и мужчины, и женщины. У них эмоции на первом месте. А у Каверина – как будто выжгли все чувства. Прет напролом, грубит и сыплет короткими фразами. — Нет, не устроила, — бурчу понуро и отворачиваюсь к окну.

— А что так? До первого сентября неделя осталась.

Впереди показывается пиццерия. «До-до пицца» - гласит название на стеклянных окнах на втором этаже в плотной застройке.

Разговор обрывается. Влад находит место на парковке.

Оборачивается к сыну.

— Ну, что, герой, пойдем пиццу есть?

А тот аж дышать от счастья перестает.

— Ага, — кивает.

— Отстегнуть ремень безопасности сам сможешь?

Тимка сопит, ковыряет замок. Хочет отцу показать, что он самостоятельный.

Влад скользит по мне испытующим взглядом.

— Прибыли, Мариш. Можно выходить, — произносит насмешливо.

После этого выбирается из машины и громко хлопает дверью. Открывает заднюю дверь, выпускает сына.

— Ты с нами идешь, или здесь остаешься? — сверкает в мою сторону пренебрежительным взглядом.

— Пойду, — отвечаю хмуро и толкаю дверь.

Выхожу. Влад стоит с сыном у машины. Всем своим видом дает понять, что не стоит ждать от него галантности. Едва дверь закрывается, он тут же ставит внедорожник на сигнализацию. Даже не взглянув в мою сторону, устремляется к пешеходному переходу. Тимура держит за руку крепко, не отпускает.

Я тащусь за ними следом, а сама с жадностью смотрю на его правую руку. Ничего не могу с собой поделать - бессознательно ищу доказательство его связи с Ромашкой, что вчера мне открыла дверь. Обручалки нет, но почему-то от этого на душе не становится легче. Браки бывают и гражданские, без всяких обязательств. Не знаю, что делать с чувствами. Сейчас, когда широкая спина бывшего мужа маячит перед глазами, я ревную. Понимаю, что не имею на ревность никакого морального права, но сердцу не прикажешь. Как только он появился в моей жизни снова, моя женская часть внезапно ожила. Эмоций через край, и я не могу ничего с этим поделать. Ревную, злюсь, хочу его внимания. Понимаю, что бред, но у меня как будто стоп-кран сорвали.

Нам везет, в пиццерии есть свободные столики.

Влад склоняется к Тимке и что-то ему тихонько говорит. Сын расцветает. Кивает и бежит занимать столик у окна.

Каверин оборачивается.

— Чай или кофе? — интересуется пренебрежительно.

«Ромашке своей чай покупать будешь!» — вертится на языке.

— Я сама себе куплю кофе, — перехватываю взгляд.

— У нас так не принято. Мы не в твоем Стамбуле, — ядовито отметает он мою инициативу. — Давай, возвращайся уже в реальность.

Шумно втягиваю грудью воздух. Буквально искрюсь от возмущения.

— Не указывай мне, что делать.

— Иди к сыну. Я куплю тебе латте. — Он на миг смягчается. — Я помню, какой ты любишь.

Хочу ответить что-то гадкое, и не могу. «Я помню, какой ты любишь» здорово выбивает почву из-под ног. Принимаю решение ретироваться и отправляюсь к столику, за которым уже сидит довольный Тимур.

Через десять минут нам приносят две ароматных пиццы – с пепперони и терияки, мой латте и два высоких стакана колы со льдом.

Влад испытующе смотрит на меня.

— Попробуй, тебе понравится, — хмыкает уже дружелюбнее.

Я пригубляю латте. Он с кокосовым привкусом, и моих губ невольно касается улыбка. Когда-то я обожала конфеты «Рафаэлло» с кокосовой стружкой. Влад таскал их домой, когда задерживался, чтобы сгладить мое недовольство. А сейчас принес латте с тем же самым привкусом.

Взгляды встречаются. У Каверина в глазах триумф, как будто он в лотерею выиграл миллион.

Телефон у меня в сумочке взрывается вызовом. Робкая идиллия мгновенно рушится.

Я его достаю, смотрю на экран. Риэлтер. Я про него и забыла.

Ставлю на беззвучный режим и откладываю телефон в сторону.

— Кто это? — хмурится Каверин. Обжигает собственническим взглядом и сжимает стакан с колой крепкими пальцами так сильно, что кажется – еще миг, и он хрустнет.

Я отвожу взгляд. «Тебе какое дело? За Ромашкой своей следи», - рвется с языка.

— Риэлтер, — произношу устало вслух. — Мы договорились, что я подумаю до вечера и дам ответ по квартире.

— И что ты решила?

Пожимаю плечами.

— Я не знаю. Я думала, там будет спокойнее, но взрыв в кондитерской показал обратное.

Влад отмахивается.

— Взрыв был случайностью. У нас еще, если что, периодически беспилотники падают. Тоже взрываются. Жизнь такая. Никто от случайностей не застрахован. Ответь на звонок. Скажи, что мы через час вместе квартиру еще раз посмотрим.

— Вместе? — приподнимаю бровь.

— Да, вместе. Тебе съезжать от матери надо, Марина! Неужели до сих пор этого не поняла? Или нормально тебе так жить? Если тебе нормально, то я не хочу, чтобы мой ребенок женские драки и голод считал нормой! Я в нормальной семье вырос. У отца медаль за безупречную службу в МВД имеется, мать – прекрасный человек! Она нас троих вырастила, и ни разу никто голодным не остался!

Я перевожу растерянный взгляд на Тимку. Тот жадно давится пиццей, даже рот перепачкал.

С досадой отвожу глаза. Да, забыла ему булочку купить. Бывает. Бабушка и мама не справились, не позаботились об обеде – в первый раз, что ли?

— Я кормлю ребенка. Просто сегодня выдался тяжелый день, — пытаюсь оправдаться.

— Перезвони ей, говорю. Сейчас поедим и вместе поедем квартиру смотреть. Это же в двух кварталах отсюда! — испепеляет меня недовольным взглядом бывший муж.

Я вздыхаю. К себе не зовет. Значит, точно живет с той Ромашкой с бездонными глазами. Та не потерпит чужого ребенка.

«Что ж, Влад, рада, что у тебя все хорошо в личной жизни», — произношу мысленно и берусь за телефон.

Договариваюсь о новой встрече через час.

— Ешь давай, — подталкивает мне кусок пиццы Каверин. — Силы тебе еще понадобятся. Думаю, второй раунд с мамой Валей не за горами. Странно, что она тебе фингал под глазом не поставила.

Откидывается на диванчике назад и заливается громким, заливистым смехом.

Я прячу взгляд.

— Не смешно, — произношу хмуро. Но пиццу беру. С утра кроме кофе у меня во рту и маковой росинки не было. А стрессовых событий – хоть отбавляй.