Глава 24. Марина

Как только с пиццей покончено, Влад везет нас к многоэтажке, где начался мой неудачный день.

Он находит парковочный карман. Я выбираюсь из машины первой, подчеркнуто не дожидаюсь какой-нибудь гадости вслед.

Влад открывает заднюю дверь со своей стороны и забирает сына. Тот доволен, как маленький слон. Смотрит на отца с благоговением и восторгом, и так сильно сжимает своими маленькими пальчиками его руку, будто боится, что папа - мираж, который исчезнет.

Я на этот раз иду впереди.

Риэлтер Карина ждет нас у входа в подъезд.

— Хозяйка ожидает в квартире, она готова подписать документы и отдать вам ключи, — поясняет торопливо. — А это?.. — посматривает вопросительно на Влада.

— А это мой папа! — строго сообщает Тимур и торжественно выпячивает грудь вперед. Каверин горделиво улыбается. Сжимает руку сына крепче, подмигивает.

— Ясно, — Карина кивает. Папа изначально мной заявлен не был, но ей все равно. Главное – закрыть позицию и получить расчет.

Мы заходим в подъезд. На лифте поднимаемся наверх, идем к двери квартиры. Влад держит за руку сына, а сам осматривает каждый угол с такой дотошностью, будто улики ищет к своим преступлениям.

— Добрый вечер, а мы вас ждем! — выглядывает из квартиры хозяйка квартиры Наталья.

Приметив Влада, она распускается, как майская роза.

— Наталья, — протягивает ему руку с улыбкой.

— Документики покажите, — рубит с плеча тот. И смотрит на нее так подозрительно, что она отступает вглубь квартиры и трясущимися руками ищет в папке свой паспорт.

Я закатываю глаза. Толкаю его локтем в бок.

— Не душни, Влад, — шиплю недовольно.

Но Каверина не пронять моим шипением.

Он сверяет, проверяет, уточняет. Квартиру обследует так, будто сам тут жить собирается.

Риэлтер Карина и хозяйка Наталья багровеют, бледнеют, потеют и такое ощущение, что они в школе на линейке пытаются перед директором выстроиться. Каверину и ксиву им показывать не приходится, он их без представления доводит почти до ручки.

Через двадцать минут он наконец дает отмашку:

— Нормально все. Где подписать?

Дамы шумно выдыхают. Наталья падает почти без сил на стул, Карина кладет на стол договор.

— Какой у вас муж серьезный, — шепчет мне с легкой завистью Наталья. — Берегите его. Я бы за такого держалась.

Я отвожу глаза. И колет что-то в сердце острой болью. «Не мой он уже», — хочу объяснить, но не решаюсь. Оставляю себе пару минут наслаждения иллюзией, что у нас с Владом все хорошо. Пусть думают, что мы – семья.

— С таким надежным мужчиной можете заезжать хоть сегодня, — получив от меня перевод, довольно кивает хозяйка. — Теперь я за свою квартиру спокойна. Она под полным контролем.

Вручает два комплекта ключей и прощается.

Каверин один комплект изымает и сует себе в карман.

Я стреляю в него возмущенным взглядом. Протягиваю руку.

— Что? — сверкает ответной волной возмущения он.

— Ключи отдай!

— Здесь будет жить мой ребенок. Я должен быть с ним на связи.

— Телефон ему купи!

— Марина, не начинай. Он – мой сын, и отныне я буду в вашей жизни постоянно.

Я выдыхаю. Наступаю.

— Это не значит…

Влад перехватывает мою руку.

— Это значит, что я буду иметь сюда доступ, как и ты. Ему еще семи лет нет! Он жил в другой стране, хорошо, хоть говорит по-русски. Я не оставлю своего ребенка без контроля! Если с ним не дай Бог что случится, я и себя, и тебя не прощу.

И вроде логично все, но его поступок неприятно царапает.

— Может, тогда и мне от своей квартиры ключи отдашь? — шиплю зло.

Он на миг тушуется.

— Если будет надо, отдам. Но – позже, — добавляет тут же.

Взгляды встречаются. Смотрим в глаза друг другу – миг, другой, третий… и так много всего сразу вспыхивает внутри. Слишком больно. Слишком горько рядом с ним. Там, в другой стране, я думала, что переболела, пережила. А сейчас он так близко, и я не понимаю, как с этим жить.

— Переночуй сегодня у матери, я завтра в обед вырвусь, помогу тебе перевезти вещи, — уже мягче предлагает Влад.

Я на миг прикрываю глаза. Еще одна ночь в этом аду… Но отказываться от помощи не хочу. Перебьемся как-нибудь еще ночь в маминой квартире.

— Договорились, — киваю согласно.

Обратно едем молча. Тимур играет в игру в моем телефоне, а мы с Владом делаем вид, что заняты каждый своими мыслями. Он сосредоточен на дороге, а я рассеянно смотрю в окно, на ночные пейзажи. Как странно оказаться рядом с близким когда-то человеком семь лет спустя и внезапно осознать, что ничего не прошло.

Посматриваю на него украдкой.

И хочу, чтобы он остался, и не знаю, как об этом сказать. Я красиво умолять не умею. Да и не поведется он на мои уговоры. Он из тех, что не любит навязчивость.

Влад притормаживает у подъезда. Я ловлю его взгляд.

— Спасибо за вечер, — произношу тихо.

«Останься!» — молю мысленно, а сама тянусь к ручке двери.

— Я до квартиры вас провожу, — будто читая мои мысли, отзывается он.

Выходит из машины, все также открывает заднюю дверцу Тимуру. А я не гордая, сама выбираюсь. Не жду от него галантных поступков. Ни к чему это семь лет спустя.

Втроем идем до подъезда. Я набираю код, дверь открывается. Поднимаемся на лифте.

— Папа, а ты завтра придешь? — Тима с надеждой смотрит на Влада.

Тот кивает.

— Днем подъеду.

— Ура!

Суровое лицо Каверина освещает улыбка. Эта улыбка такая искренняя, что у меня сводит все внутри.

Тимка машет ему рукой, бежит к двери квартиры.

— Тимурчик приехал? Моя ты радость, — слышу голос бабушки.

— Бабушка, а мы пиццу ели! Мою любимую, — тараторит взахлеб сын, и они с бабушкой исчезают за дверью.

Я оборачиваюсь. Каверин стоит у лифта, не уходит. Смотрит на меня пронзительно, так, что мурашки по коже.

— Давай, до завтра, — подмигивает.

Я делаю шаг к двери. Снова оборачиваюсь. Сердце колотится от волнения.

— Влад!

— Да?

— Я… я буду тебя завтра ждать, — срывается глупое.

И такой уязвимой себя ощущаю, что хочется укрыться с головой и не смотреть ему в глаза.

Он спокойно кивает.

— Хорошо, Марина. Увидимся в обед.

Двери старого лифта с шумом захлопываются, и я вздрагиваю.

Медленно иду по узкому коридору. Толкаю плечом дверь маминой квартиры, а в голове шумит: «Не мой он, уже не мой…» И отчего-то горько это осознавать.