Глава 25. Марина

Бабушка выглядывает из кухни. Смотрит на меня с надеждой.

— Мариночка, ну, что, вы с Владом поговорили?

Я пожимаю плечами.

— Даже не знаю, как сказать, ба. Сложно все.

Скидываю туфли и вдруг ощущаю дикую усталость. Она накатывается тяжелыми волнами, залипает комом в горле, и от нее хочется плакать.

Заглядываю в гостиную. Тимур уже успел переодеться и сидит на диване, все играет в игру в моем телефоне.

— Тим, долго не играй, глаза устанут, — роняю привычное.

Сын также привычно отмахивается:

— Не устанут, мама. Я немножко совсем поиграю.

Я беру халат, полотенце – планирую принять душ, смыть с себя этот жуткий день, как вдруг замечаю, что дверь в спальню приоткрыта.

Матери не видно.

— Ба, а мама где? — спрашиваю громко.

— Умчалась куда-то на ночь глядя. Кто ее разберет, куда, — слышу ответ из кухни.

— Вот и отлично, — выдыхаю с каким-то дурацким облегчением. А сама надеюсь, что она не Кемаля разыскивать умчалась. Хотя, о чем я? Конечно, она умчалась к нему. С нее станется.

Я включаю горячую воду и забираюсь под теплые струи. В голове шумит. Мысли исключительно о бывшем муже. Воображение услужливо рисует, как он возвращается домой, в когда-то нашу квартиру, а там Ромашка эта с бездонными глазами в красивом халатике обнимает его за шею и целует в губы. Представляю, как он заталкивает ее в спальню, горячо целует и ласкает.

Хлопаю по старому кафелю на стене кулаком. Не вылечить мою душу, не вытравить из сердца прошлое. В другой стране было легко. Я знала, что Влад – где-то за чертой, через которую не перейти. А сейчас все рухнуло. Оборона моя рухнула, ведь черты больше нет.

Помню, когда разводились, он меня еще любил. Родители его вместе с судьей уговаривали взять месяц на примирение. Но маячил контракт в Стамбуле, мама истерила, что мы упустим возможность зажить, наконец, как нормальные люди.

Конечно, можно было к семейному психологу походить, в конце концов, найти решение наших проблем. Если бы я знала, что беременна, я бы согласилась. Но я не догадалась. Молодая была, глупая. А теперь поздно уже. Оглядываюсь назад, и понимаю, насколько изломана теперь моя судьба. Все, что было за эти семь лет в другой стране, можно в топку бросить, не глядя. Здесь отныне другая реальность, в которой я на дне.

Я всхлипываю, зажимаю рот ладонью. К Кемалю работать не пойду! Надо будет Лиде сейчас позвонить, сказать, пусть ему дает отмашку. Ни к чему мне мамин бывший любовник с его масляными взглядами. А с замерзшей в холодильнике тетей Сашей пусть сами разбираются. Не мое это дело.

И вдруг всплывает: школа! Я ведь так со школой не решила ничего.

«Может, у Влада помощи попросить? Он же в полиции работает. Вдруг сможет повлиять на директора?»

В сердце вспыхивает надежда. Надо будет завтра с ним поговорить. А гордость свою засунуть куда подальше. Не до гордыни сейчас.

Я выбираюсь из ванной комнаты, размышляю о том, что лучше написать ему сразу, по горячим следам, и тут понимаю, что телефонами мы с Кавериным так и не обменялись.

«Вот же…» — с досадой всплескиваю руками.

Заглядываю на кухню. Бабушка сидит за столом, смотрит телевизор.

Я притормаживаю у двери, прислоняюсь к дверному проему.

— Ба, — начинаю спокойно. — Я тебе сказать кое-что хотела.

— Слушаю, Мариночка.

— Я тайком от матери немного денег скопила. Сегодня съемную квартиру присмотрела. Мы с Тимуром переезжаем.

Бабушка всплескивает руками.

— А Влад знает?

Я киваю.

— Знает. Он с нами ездил квартиру смотреть. Завтра в обед приедет, поможет вещи перевезти.

— А где ты квартиру нашла, Марина? Далеко отсюда?

«Была бы моя воля, я бы от матери на край света бежала», — отвечаю мысленно. Но вслух, конечно, этого не говорю.

— Рядом с тем домом, где ты жила, напротив кондитерской, — поясняю бабушке. — Я больше ничего здесь не знаю, отвыкла за семь лет. Я хотела Тимурчика в мою старую школу оформить. Пока мест нет, но я попрошу Влада, может, он сможет как-то повлиять на этот процесс…

Бабушка сверлит меня внимательным взглядом.

— Ты держись за него, Марина, — произносит вдруг. — За Влада держись. Он Тимке родной отец. Родной не предаст. А там – глядишь, может, наладится у вас еще все. Время лечит, а дети сближают.

Я отвожу взгляд.

— У него другая есть, ба. Вряд ли я ему интересна.

— Другая не стенка, подвинется! — строго чеканит бабушка. — Ребенку отец нужен. Влад это понимает, я думаю. Иначе не пришел бы сегодня.

А я лишь вздыхаю. Кто знает, что у него с этой другой? Может, серьезно. А может, случайно залетела в его квартиру. Так или иначе, а ключи он мне не дал. Значит, не хочет, чтобы мы с ней сталкивались.