Глава 26. Влад

Восемь часов утра. Я сижу в кабинете у Пичугина, рассматриваю набор ручек в стильном сером пенале.

Андрей у нас педант. Любит, чтобы все аккуратно было оформлено. На столе у него – набор офисного клерка, а еще папки все четко по алфавиту разложены. Мне до Пичугина в этом плане далеко, я больше оперативник. За бумажную работу вечно по шапке получаю на планерках.

А сейчас мне вообще не до отчетов. Сижу, сраженный наповал событиями последних суток, и не знаю, что думать.

— Вот скажи, Андрей, у тебя такое было: вроде и казнить нельзя, и помиловать тоже нельзя?

Пичугин отрывается от экрана ноутбука, иронично приподнимает бровь.

— Это ты о ком? О теще?

Я с досадой отвожу взгляд.

— Нет. Тещу на мыло. Я о жене.

— А, про Марину? Эту казнить, однозначно. Надо ж такое учудить – о ребенке ничего не сказать!

Я хмурюсь.

— Да прав ты, Андрюха! Только… люблю я ее, понимаешь? Ничего с собой поделать не могу. Вроде суровый мужик, а она приехала, и все – я поплыл. Мысли только о ней.

Андрей морщится так, будто лимона отведал.

— Что поделаешь? Бабы – народ непредсказуемый, — разводит своими ручищами. — А мы все у них под каблуком. Как ни крути, не избавиться от этой зависимости.

Я отмахиваюсь.

— Какая-то неправильная у тебя теория. Это что ж получается, все мужики подкаблучники?

Андрей ухмыляется.

— Ну, а как иначе? Ты сам мою теорию только что подтвердил.

Я пялюсь на серый пенал. Дурацкая какая-то ситуация.

— Она от матери решила съехать на съемную квартиру. А мне – хоть сквозь землю провались! Я ей ко мне переехать должен был предложить, а у меня ремонта нет. Она же в таком бардаке жить не сможет… Да и неловко как-то, что я за семь лет ремонт не удосужился сделать.

— Каверин, ты это брось, ясно? Она тебя семь лет динамила, а ты перед ней сразу стелиться готов! Не стоит этого делать. Такие, как твоя Марина, любят мерзавцев. Чем хуже себя с ней будешь вести, тем сильнее она к тебе будет тянуться. Я про это в какой-то психологической статье читал. Так что динамь ее, чем больше, тем лучше. Пусть локти кусает.

— Пичугин, ты совсем с катушек слетел? На каком сайте ты эти статейки читал? — фыркаю возмущенно. — У нас с ней сын! Я не могу вести себя, как мерзавец. Я же отец. А ты лучше бы про ремонт статьи почитал, честное слово! Для дела было бы. А так – только нервы мне делаешь.

Андрей оживляется.

— Кстати, насчет ремонта. Я тут тебе помощников нашел. Наши ребята из отдела криминалистики вроде обои поклеить помочь обещались. Так что можем ехать в магазин стройматериалов. Вчетвером за выходные управимся. Будет у тебя квартира, как новая!

— Да ты у нас, Андрюша, оптимист, — фыркаю скептично. — За два дня планируешь управиться?

— Ну, а как иначе? — он смешливо морщит свой крупный нос.

… На планерке Ежов устраивает всем разнос за Кузнецова.

— Товарищ полковник, преступник пойман по горячим следам. Допрошен и отправлен в камеру предварительного заключения, — распинаюсь я. Пытаюсь оправдать вчерашнее происшествие.

— Ты мне зубы не заговаривай, Каверин! — громыхает кулаком по столу Ежов. — Как ты мог Мишу к двери подпустить?!

— Так кто же знал, что там мина? — сглатываю напряженно. — Заявлено было ограбление.

Не люблю я виноватым себя чувствовать, когда дело товарищей по ремеслу касается.

— Если бы нас каждый раз предупреждали об опасности, у нас бы весь состав живым остался! — орет Ежов. Потом уже спокойнее уточняет:

— В больнице был?

— Был, конечно.

— Как Миша?

— Терпимо. Плечо сильно повредило осколками, а в остальном – жить будет.

Потом идет обсуждение повестки дня. Снова про статистику, про раскрываемость. Но в общем – все сносно. Кроме того, что со стола полковника из фотографии со средиземного моря мне подмигивает бывшая теща.

«Чтоб тебя, баба Валя», — провожу по лицу рукой. Надо же, никакого спасения от нее нет! Пробралась в святая святых – на стол к моему начальнику, и в ус не дует!

«Надо выкрасть у него эту фотографию», — приходит в голову мысль. Подговорить пышущую здоровьем Вику Федорову, и подменить фото. А тещу, которая наслаждается курортом, сжечь. Точно, сжечь. Чтоб наверняка.

— Пока нам начальство свыше никаких новых задач не поставило, переваривают наш предыдущий удачный рейд, — вещает горделиво Ежов.

Ага, рейд. Тот самый, который вместе с контрабандистами выявил, что у меня сын есть.

У меня теперь все мысли о сыне. Хочется его поскорее перевезти в ту квартиру, что мы с Мариной смотрели накануне. Смотрю украдкой в мобильник, хочу ей сообщение написать. И тут понимаю, что ключи я у нее внаглую отжал, а номер телефона не взял. «Вот же…» — фыркаю с досадой.

«Стареешь, Каверин», — ухмыляюсь про себя. Раньше телефон бы в первую очередь вытряс. А тут растерялся.

Да как не растеряться? Я о ребенке всегда мечтал. Сына хотел. И снова опаляет грудь досадой. Рука сжимается в кулак. Убил бы, Марина! Как ты могла? Ну, вот, как?! Я же его первые шаги пропустил. Первые слова. Я все пропустил… Прав Пичугин. Казнить тебя, и точка.

«Дура, ты, Марина! И за что я тебя только до сих пор люблю?» - сокрушаюсь мысленно.

Сам я вырос в большой семье. Нас трое у родителей. Я – старший, сестра Наталья, ей тридцать сейчас, медсестрой в больнице работает. Замужем, двое детей. Самый младший у нас Данил, он юрист по гражданским делам. Я – по стопам отца пошел, он тоже в МВД всю жизнь проработал. На пенсию вышел с медалями и почестями.

Внезапно осознаю, что это же и родители мои не в курсе, что у них внук есть. Нервно сглатываю. У мамы точно приступ случится. Она так нашего развода с Мариной не хотела! До последнего твердила, что не стоит вот так сгоряча рубить. Как чувствовала, что Марина ребенка моего увозит в другую страну. Представить страшно, как она отреагирует.

— Каверин, ты заснул, что ли? — слышу грозный голос Ежова. Дергаюсь. Осматриваюсь.

Мужики переглядываются, ржут.

— Процессуальная отчетность у тебя хромает, Каверин! Садись за компьютер, и не вставай, пока не закроешь текущие пробелы!

Я шумно выдыхаю.

— Есть, товарищ полковник.

— И еще… задержись на минуту. Все свободны!

Мы остаемся наедине.

Я сижу за столом, нервно верчу мобильник в руках. Не нравится мне это его «задержись на минуту». Не к добру это.

— Влад, ты в курсе семейных дел? — серьезно посматривает на меня Ежов.

— Каких дел, товарищ полковник? — пытаюсь нащупать ответ.

Он закатывает глаза.

— Мне от твоей семьи приглашение на юбилей пришло.

— На какой еще юбилей?

— Каверин, ты в себе? У отца твоего в следующее воскресенье юбилей! Шестьдесят пять лет! Он решил тряхнуть стариной, отметить. Приглашает боевых товарищей на праздник. Вот и меня пригласил. Посидим у воды, на Дон-батюшку полюбуемся, шашлык пожарим, песни наши старые под гитару петь будем.

Ежов мечтательно улыбается.

Я аж подпрыгиваю. Точно, юбилей… Мне же Наташка мозг на прошлой неделе выносила по поводу подарка.