Глава 29. Марина

Лифт захлопывает двери и едет вниз.

Я толкаю Кемаля в грудь.

— Что тебе от меня нужно? — цежу, сцепив зубы. — У вас с матерью дела? Я к ним отношения не имею. Сами разбирайтесь!

— В кафе на пляже у нас с Сашей была назначена встреча. Она должна была принести мне крупную сумму денег, — шипит тот. Больно сжимает мое запястье. — Когда я туда пришел – ни Саши, ни денег не нашел.

— А тетя Саша в то время умирала в холодильнике?

— Я не знал, что она там! Если бы знал, спас бы ее! А мать твоя в тот же день сбежала. Вывод у меня только один – она первой на пляже оказалась. Может, она Сашу и закрыла? На деньги позарилась?

— Отпусти меня! С матерью сами разбирайтесь, мне до ваших тайн и денег дела нет!

— А зачем мне мать? Ты красивее, за нее долг отработаешь, — Кемаль дергает меня к себе. Втягивает мой запах, ноздри трепещут, и я с ужасом осознаю, что зря я на запястья те духи с афродизиаком нанесла. Я же для Влада старалась, а вместо этого попала в руки к развязным туркам.

***

Меня выталкивают из лифта в подъезд. Один из турецких гостей толкает плечом дверь подъезда, и мы сталкиваемся с Кавериным.

Я кусаю ладонь Кемаля, тот охает, а у меня из груди рвется:

— Влад!

Каверин замирает. Сканирует мрачным взглядом гостей, а потом… Я даже не успеваю дернуться.

Четкие, отработанные, жестокие удары – сразу становится понятно, что человек знает, куда бить, чтобы вывести противника из строя.

— Ах, ты, русская сучка, ты кого привела? — шипит мне на ухо Кемаль и с силой бьет лбом о стену.

От сильного удара темнеет в глазах. Я держусь за стену, не хочу оказаться на грязном полу. Чувствую, как из носа капает кровь.

Гоню от себя морок.

— Еще раз посмеешь коснуться моей жены, я тебя живьем на ближайшем кладбище закопаю, понял?! — доносится до меня звериный рык Каверина, и сердце против воли вдруг сжимается в робкой надежде. Ведь если он меня женой назвал, значит, все еще считает своей? Какой абсурд…

Краем глаза замечаю, что Влад бьет Кемаля по лицу. На миг прикрываю глаза - я не могу смотреть на кровь.

— Марина! — Каверин хлопает меня по щеке. — Ты как?..

Держит левой рукой, помогает сесть на ступени, а правым плечом зажимает мобильник, что-то говорит в трубку.

Я с опаской осматриваюсь. Он умудрился привязать охранников Кемаля клетчатым платком к батарее? Те стонут, что-то выплевывают на турецком.

— Это Кемаль, любимый мужчина моей мамочки, — поясняю хриплым от волнения голосом. — Он приехал к нам из Стамбула, строить бизнес. Мама ему денег должна, вот он и решил меня забрать, чтобы я долг отработала…

Каверин мрачнеет.

— Что за женщина твоя мать? — цедит зло. — Сидела бы дома, носки вязала, как все бабушки, так нет, роковую красотку из себя строит. А что бы было, если бы я на пять минут задержался? — Я не хочу об этом думать, — выдыхаю шумно и с досадой прикрываю глаза. — Это ее дела, не мои! Я тебя ждала… Хотела, чтобы ты приехал и увез нас с Тимуркой подальше от ее порочных связей…

Всхлипываю.

— Тсс, тише, тише, — уже мягче шепчет Влад. Поглаживает по спине, сует смятую бумажную салфетку. — На вот, кровь промокни. Сейчас оперативников дождемся и наверх поднимемся. Там лед возьмем.

Я прикладываю салфетку к носу, осторожно кладу голову Владу на плечо. И так стыдно, так гадко на душе от жуткого недоразумения, в котором я погрязла по уши вместе с матерью…

Кемаль пытается прийти в себя. Встает на четвереньки. То ползет по стене, то снова теряет сознание.

Двери лифта распахиваются и на лестничной клетке показывается мать.

— Марина, у тебя кровь на лице, — отшатывается от меня пугливо. — Влад, это ты ее ударил? А ты в курсе, что рукоприкладство – это статья?

Потом ее взгляд падает на стонущего Кемаля.

— Кемаль?.. — шепчет изумленно. Падает перед ним на колени, пытается помочь.

— Ты что наделал, Влад? — оборачивается к нам с ужасом в красивых глазах. — Ты… ты чудовище! Как ты их троих?.. Да разве ж можно так людей калечить? Ты не человек, Каверин!

Я отвожу взгляд. Есть у Влада такое – когда планка падает, остановить его сложно.

Двери распахиваются, и в подъезд врывается опергруппа. Влад тычет им своей ксивой, что-то говорит, и все смешивается в одну кашу – стоны матери, любопытство жильцов дома, работа полиции. Окровавленного Кемаля и его друзей выводят из подъезда и сажают в полицейскую машину.

Первый этаж и лестничная клетка превращаются в балаган.

— Заявление писать будете? — внимательно смотрит на меня следователь.

Я киваю.

— Да, конечно.

— Марина, не надо, — пытается вмешаться мать. — Я сама с Кемалем разберусь. Не вороши осиное гнездо! Это опасно. Потом не отвяжемся.

В голове шумит, но негодование перекрывает последствия удара.

Я резко подаюсь вперед и хватаю мать за грудки.

— Ты в себе?! Он хотел меня заставить твои долги отрабатывать! Если бы Влад не появился, сын меня бы, может, никогда больше не увидел!

— Он пошутил. Просто хотел нас припугнуть, понимаешь?

Я качаю головой.

— Нет, мама, не понимаю. Я пишу заявление, и точка. А с ворованными деньгами и замороженной тетей Сашей сами разбирайтесь.

У меня за спиной мрачной стеной стоит Каверин. Скрестив руки на груди, он сверлит мою маму взглядом. Не вмешивается, молчит, но иногда молчание бывает красноречивее любых слов.