Глава 37. Марина

Свекровь и свекор поднимаются на лифте, а я стою на пороге в ожидании гостей. Сердце колотится, стучит, отдает в виски, и кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Двери лифта громко распахиваются. На лестничной клетке появляются свекор в строгом сером костюме и свекровь в пышном красном платье в мелкий черный цветочек.

Взгляды встречаются. На несколько мгновений зависает неловкая заминка.

— Ну, здравствуй, Марина, — от мамы Влада веет холодом. Его отец Матвей Иванович хмурится.

— Здравствуйте, — я нервно улыбаюсь. — Добро пожаловать к нам в гости.

— Нам тут сообщили, что ты не одна вернулась? — они одновременно недобро посматривают на меня.

— Не одна, — киваю согласно.

— Мама, а кто там? — звенит голосок Тимы за моей спиной.

Он высовывает свой любопытный нос и видит незнакомые лица.

— А это твои бабушка Тамара и дедушка Матвей, — объявляю торжественно. — Давай, поздоровайся с ними.

— Здравствуйте, — тихонько произносит сын, а сам прячется за меня.

И тут Тамара Викторовна, охнув, начинает оседать на пол.

— Тамара, ты что творишь? — изумляется Матвей Иванович.

Я нервно сглатываю: «Началось».

Мы со свекром вместе подхватываем ее под руки, заводим в прихожую.

Свекор усаживает Тамару Викторовну на пуф.

— Марина, воды неси, — требует свекор. — Матери плохо.

А сам обмахивает ее первой попавшейся картонкой от коробки.

Я бегу на кухню, Тима за мной. Набираем в стакан воды, несем в прихожую. Но мама успела прийти в чувства и без нашей помощи.

— Марина, скажи, ну, разве так можно? Делается разве так? — произносит надрывно, поднявшись с пуфа.

Она красиво прижимает руки к сердцу. В глазах, карих, почти черных, как у Влада – вселенская скорбь.

— Тамара, только давай без слез! — строго обрывает ее свекор. Оттесняет. Делает шаг вперед и сканирует нас с Тимой испытующим взглядом.

— Марина, ты только сразу скажи: уверена, что это сын нашего Влада? — уточняет с присущим ему недоверием. — Уж прости, но меня ты знаешь. Я за годы работы в МВД такого насмотрелся, что на слово никому не верю. А уж девице, семь лет пропадавшей неизвестно где, и подавно!

— Матвей, прекрати! — шипит Тамара Викторовна. Но того не остановить. Прет, как танк.

— А что? Может, это турчонок? Нам подкидыши ни к чему! Да у нас в семье вообще разводиться не принято! Она на развод подала? Подала! Мы ее уговаривали остаться? Уговаривали! Но нет! Она уехала куда? Правильно, в Турцию! А там русские женщины для чего нужны? Всем известно, для чего!

Я напряженно сглатываю. Сжимаю в руках стакан с водой, чувствую, как покрываются красными пятнами щеки. Нет, они, конечно, имеют право на вопросы. Я улетела в другую страну, у меня мама ведет весьма интересный образ жизни, неприемлемый для четы Кавериных-старших.

Их недоверие понятно. Но почему мне так неприятно оправдываться?

— Во-первых, мне от вас ничего не нужно. Мы с Тимуром как жили, так и будем жить дальше. А во-вторых, если не верите, можете сделать ДНК-экспертизу, — произношу отстраненно.

Нет, я не хочу с ними конфликтов. Мне это невыгодно – я ведь знаю, что для Влада значит его семья. Но мне очень некомфортно слышать, что я могу обмануть и подсунуть чужого ребенка. — А в Турции я работала переводчиком в проверенной компании. Думаю, вам не следует давать волю фантазии.

В дверном проеме мелькает крепкая фигура Каверина, и я чувствую невероятное облегчение.

— Мам, пап, привет, — обворожительно улыбаясь, Влад вваливается в прихожую с коробкой пирожных «Буше» в руках. Видимо, схватил первое, что попалось под руку в продуктовом магазине под домом, чтобы не идти с пустыми руками.

— Папа! — Тима несется к отцу. Прижимается к нему всем своим худеньким тельцем и тоже выдыхает. Потому что для него отец – скала. Крепкая, надежная. Та, которая закроет от всех невзгод.

Влад улыбается. Гладит сына по волосам, позволяет за себя спрятаться.

— Ну, вот и познакомились, — произносит с оптимизмом. — Мариш, ставь чайник. Сейчас будем чай пить.

И смотрит в глаза так пронзительно, что у меня тает сердце. Вручает коробку с пирожными «Буше».

Киваю на автомате. Иду на кухню, а у самой в голове шумит. Все, чего мне хочется – выпроводить нежданных гостей за дверь и больше не встречаться.

— Влад, — громыхает его отец. — мне, конечно, нравится твой оптимизм. Но ты не хочешь сначала сделать хотя бы какое-то документальное подтверждение того, что ребенок твой? Зная Валентину и то место, где семь лет проживала твоя бывшая жена, я бы не верил на слово женщине, которая предала дважды: когда подала на развод и когда не сообщила о сыне.

Я нервно сглатываю ком в горле. Кажется – еще немного, и расплачусь. Пытаюсь унять дрожь в руках, но не получается. Достаю белые чашки с блюдцами, и они противно звенят друг о друга.

— Все, хватит, — слышу возмущенный рык бывшего мужа. — Сын мой. Марина беременной улетела в Турцию. Что еще нужно?

— Факты.

— Какие факты?! Тима, скажи, ты мой сын?

— Да! — сопит уверенно ребенок, из-за которого устроили представление. — Мой это папка! Он мент, ясно? — заявляет гордо. — А я – ментовское отродье. Так баба Валя всегда говорила. И на маму злилась, что та вместо того, чтобы мужа себе найти, меня родила.

И ослепительно улыбается бабушке с дедушкой.

Я икаю. Хватаюсь за дверной косяк, выглядываю в прихожую. Судя по вытянувшимся лицам свекров, они в легком шоке.

— Тима! — выдыхаю в смятении. — Ты откуда это все взял?

Тимурка разводит руками.

— Так я же сто раз ваши ссоры слышал, — заявляет уверенно. — А давайте чай пить? Мама торт купила.

И тянет уверенно отца за руку на кухню.

Влад смотрит на родителей исподлобья. Ясно, что уже все для себя решил.

«Или за стол, чай пить, или скатертью дорога», — мерцает взглядом.