Глава 38. Марина

«Или за стол, чай пить, или скатертью дорога», — мерцает взглядом.

И те, помявшись, все же начинают разуваться.

Я осторожно выдыхаю и ставлю торт на стол.

Места впритык, но все умещаются. Я сную по кухне. Ставлю сахарницу, распаковываю чайные пакетики, режу торт на кусочки.

Щеки противно горят, а чувство у меня такое, будто меня макнули в грязь лицом, только извиниться забыли. Я понимаю, по большому счету, им не за что извиняться. На подозрение они имеют право. И на ДНК экспертизу тоже.

Сажусь осторожно с краю рядом с Владом. Он под столом накрывает мою руку своей горячей ладонью. Сжимает.

— В общем, если вы хотите сделать ДНК тест, я не против, — произношу севшим от напряжения голосом.

— Марина! — взрывается Каверин. — Ну, что ты начинаешь? Какая экспертиза? И так все ясно.

— А что? Мне скрывать нечего. Ребенка я увезла в Стамбул у себя под сердцем. Да, мне жаль, что все так вышло! Но прошлое не вернуть, не исправить, — я упорно ковыряю ложкой кусок торта, а саму бросает то в жар, то в холод.

Я же знала, что так будет. Я им всегда не нравилась из-за моей матери. У них принято по-другому. У них семья – это Семь Я. А у меня – мама-скандалистка с бурной личной жизнью.

Гости молчат. Угрюмо пытаются пить чай и давятся тортом. Тима сидит рядом с отцом, льнет к нему. Торт его сейчас мало интересует.

— Так, все, — Влад не выдерживает молчания, громыхает по столу кулаком. — Марина и Тимур – моя семья. Если кто-то из вас думает про них что-то плохое, то я раз и навсегда попрошу оставить это при себе. Ясно?

Я осторожно посматриваю на родителей. Свекор, Матвей Иванович, испепеляет Влада тяжелым взглядом. Кажется, сейчас взорвется праведным гневом.

Тамара Викторовна молчит. Она никогда поперек мужа не идет. Зачем его только сюда притащила? Для устрашения? Одна побоялась прийти?

Тимка вдруг подскакивает со своего места.

— Пап, я тебя люблю, — выкрикивает громко. Тянется к отцу и звонко целует его в щеку.

— К-хм, — Влад тушуется, и его суровые черты лица на миг смягчаются. Губы дергаются в улыбке. Смотрит на сына. Обнимает.

Я прячу взгляд. Глаза противно щиплют слезы.

— Что ж, раз вы, как говорите, семья, — хмурится Матвей Иванович, — то будьте так добры к моему юбилею все свои семейные чувства официально оформить. Без печати о браке и о наличие ребенка в паспортах к нам в дом даже не думайте заявляться. В следующую субботу жду вас на праздник втроем, с оформленными отношениями.

— Может, ты не будешь ставить мне условия, а дашь нам самим разобраться в наших отношениях?! — громыхая о стол чашкой с блюдцем, взрывается Влад.

А отец не отступает:

— Даже обсуждать это не хочу! Где видано, чтобы сын рос без отца?! Я свое слово сказал. А дальше – как хочешь. Но помни – ты мой старший сын. А значит, не должен меня позорить ни при каких обстоятельствах. Как на меня на юбилее коллеги посмотрят?! Для чего я жизнь прожил?! Чтобы это безобразие созерцать?

Свекор шумно поднимается из-за стола. Тамара Викторовна, ни жива, ни мертва, семенит за ним следом. Опаляет полным горечи взглядом Влада и забравшегося ему на руки Тимура, подавляет тяжелый вздох и выходит в прихожую.

Я знаю, что по правилам должна их проводить. Но меня, будто прибило к стулу неподъемной тяжестью. Я просто сижу и таращусь в свою тарелку с куском торта.

Входная дверь громко хлопает, извещая нас о том, что гости ушли.

Я вдруг всхлипываю.

— Марина, — угрюмо обрывает Влад.

Я отмахиваюсь. Срываюсь со своего места и закрываюсь в ванной комнате. Открыв воду в кране, давлюсь рыданиями.

— Марина!

— Мама!

— Марина, открой!

Влад и Тимур стучат в дверь, возмущаются.

А я не могу. Не хочу открывать, потому что не желаю, чтобы они видели мою беспомощность.

Самое страшное в том, что свекор сказал правду. Он просто рубит всегда с плеча, сразу. С возрастом все только усугубилось. Но по факту он прав. Сейчас у нас с Владом не семья, а так, безобразие.

— Марина, мне ехать надо! Меня на работу вызывают, — Влад хлопает ладонью по двери.

Я отпираю дверь. Растираю слезы по лицу.

Тимка прижимается к стене спиной и сползает на пол. Эмоционально разводит руками, кривится.

— Мам, ты так реагируешь, будто впервые ссоришься, — бурчит себе под нос наш с Владом сын.

— Все, хватит. Успокойся, — Каверин резко притягивает меня к себе. Прижимает к своей груди. — Тебе не стоило их приглашать, вот и все. Ничего нового они не сообщили. Ты знаешь их установки.

— Ты же сказал про маму! Я не думала, что она приведет твоего отца, — бормочу потерянно. Но от того, что он не выпускает меня из своих объятий, становится легче. Я прижимаюсь к нему крепче, молчу. Просто втягиваю в себя его запах. Впитываю. Наполняюсь им. И понемногу отпускает.

Влад гладит меня по волосам, с нежностью заглядывает в мои мокрые от слез глаза и вдруг улыбается.

— Ой, я же тебе не сказал – Тимура зачислили в первый «Д» класс! Его надо только в субботу к десяти утра отвезти на тестирование в школу.

— Я отвезу.

— Хорошо, потому что в пятницу, субботу и воскресенье я буду очень занят. Справишься без меня до понедельника?

Влад смотрит на меня прямым взглядом. Пронзительно, остро.

Я киваю.

— Справимся.

— Тогда на созвоне, ладно? Ребенка в субботу обязательно на тестирование отведи, я директору пообещал, что мы будем.

Я улыбаюсь сквозь слезы.

Киваю.

— Конечно, отведу.

— Все, давайте, мне ехать надо. Я только на утро отпросился, уже почти полдень. — Влад с какой-то особой нежностью вытирает с моих щек слезы шероховатыми пальцами. — А суббота на тебе, Мариш. У меня дела.

Он выпускает меня из своих объятий и склоняется к Тиме.

Протягивает ему руку.

— Все, давай, сынок. Маму тут береги.

Тимур сопит и уверенно пожимает руку отцу.

— Конечно, пап. Даже не сомневайся.

Хлопает дверь. Я снова остаюсь без Влада. Тепло его объятий растворяется в тишине квартиры, и я зябко потираю плечи. Мне без Каверина холодно и одиноко. Прикрываю на миг глаза. Понимаю только одно – я хочу, чтобы он вернулся к нам с Тимуром насовсем. Потому что с ним у меня истинное, настоящее. Не важно, где он работает, и сколько зарабатывает. С ним у меня другое. Он мне нужен таким как есть. И Тиме он нужен.

Я не знаю, как выкрутиться из ситуации с его родителями. Честное слово, не знаю.