Глава 17

— Пора ужинать!

В дверь громко постучали, и Ариса тут же поднялась с постели, оправила домашнее платье, пригладила волосы.

— Как вы, каяри? – в проеме появилась невысокая пожилая женщина – Надира, жена управителя. Неся перед собой поднос, она мазнула по ней взглядом. – Хорошо себя чувствуете?

— Хорошо, – с ходу соврала Ариса. – Скажите, каяра Надира, когда меня примет Его Высочество?

Этот вопрос давно заменил ей приветствие, так часто она задавала его с порога. И вот уже пятый день подряд получала один и тот же ответ:

— Неизвестно… Его Высочество занят.

— А каяр Саир? Либо ганн?..

— Нет, каяри, – без грубости оборвала ее она. Составив несколько блюд на стол, разложив приборы, обернулась. – На ваш счет распоряжений не поступало. Только лечение и отдых.

— Мне можно выйти отсюда? Я здорова.

— Это решать не мне, а вашему лекарю.

— Чтобы осмотреть дворец, прогуляться, – приструнив гнев, в который раз попросила Ариса, но ответ разочаровал.

— Нет. Необходимо следовать предписаниям лекаря.

— Я понимаю, но передайте еще раз.

— Передам, – поспешно согласилась та. Скорее, чтобы отделаться от нее, а не помочь.

Анализ поведения и мимики этой женщины показывал максимальную закрытость, никакого расположения к ней.

Жена управителя сторонилась ее общества и не поддерживала попытки расширить знакомство дальше формального. Работу же выполняла сухо и быстро: в первые дни выдала ей простые повседневные наряды, приносила книги нейтральной тематики, следила, чтобы выполнялись предписания лекаря, присутствовала во время коротких уборок, трижды в день входила в комнату с большими подносами, сменяя завтрак на обед, обед на ужин, интересовалась ее здоровьем и, получив ответ, сразу же уходила.

— Прошу вас, – начала было Ариса, но женщина уже юркнула к двери. Она поспешила за ней, не успев догнать.

Снаружи путь ей перегородили трое стражей из личной охраны принца.

— Возвращайтесь к себе! – донеслось из противоположного конца коридора. – Доброй ночи!

Ариса едва не прикусила язык, чтобы не закричать.

Подавив злость и подступивший страх, взглянула на каждого из стражей. Всегда молчаливые, в черной одинаковой амуниции, нечитаемые из-за спрятанных под тряпичными масками лиц, те не шелохнулись. Вновь не обратили на нее внимания, но было ясно: сделай она попытку пройти, и ей не позволят. Не уговорами – силой.

Простояв пару секунд, она закрыла за собой дверь. Медленно осмотрела выделенную ей комнату: спальню в спокойных светло-зеленых тонах, уютную, со смежной купальней и выходом в небольшой сад. Красиво, щедро, но за прошедшие две недели это место уже вызывало у нее отвращение. И все из-за неизвестности, в которой ее держали.

Такого поворота Ариса не ожидала. Впрочем, если быть честной с собой, до недавнего времени она вообще ничего не ждала от своего будущего. Разрабатывая план по срыву свадьбы, не заглядывала вперед – сама не верила, что действительно сможет выбраться из храма. А теперь, отсрочив судьбу, столкнулась с новой действительностью.

Ее игнорировали пятый день.

Не просто игнорировали – заперли в этих стенах.

Официально под замок не посадили, прикрывались заботой, надобностью следовать назначенному лекарем лечению, но на деле не выпускали дальше покоев и сада. А еще приставили к ней охрану.

Когда именно это произошло, Ариса не знала.

После того единственного разговора с принцем она потеряла сознание, отчего несколько дней прошли в полубреду, выпали из памяти. Накрывшее ее истощение переросло в лихорадку. Ей все же не удалось сохранить хрупкий баланс внутри себя: пережитые события оказались непосильной ношей, как и отчаянный шаг в храме. Беседа же с принцем, его неопределенность по отношению к ней, стала последним аккордом.

Она сломалась... Не выдержала.

Не под влиянием какой-то простуды или иного недуга – ее лихорадило из-за нервного перенапряжения, последние же силы уходили на одну-единственную цель – сохранить мозг, не лишиться рассудка. Доставшаяся ей технология насильно удерживала ее в таком состоянии, дарила тишину и покой, которых так не хватало. И не без веских причин.

Позже Ариса поняла, что пережила два микроинсульта. Их купировали встроенные протоколы браслетов, не позволив нанести организму серьезный вред. Ради спасения ее словно заперли в собственном теле. Но иногда сознание фиксировало отдельные сигналы: краткие отчеты о здоровье, внешние раздражители: смену освещения в комнате, вкус отваров на губах, приятную теплоту во рту от пищи, измельченной до жидкой кашицы похлебки либо бульонов, которыми ее кормили, прикосновение прохладной ладони ко лбу, обтирание тела мокрой тряпицей, мелькающие силуэты...

К ней приходил неизвестный мужчина с гладко выбритым лицом и сединой в висках, занимавшийся ее лечением. Еще была женщина – Надира, жена управителя. Как и ее муж, немолодая, но крепкая на вид. Двое советников также заглядывали. Чаще всего Саир. Его придирчивое внимание преследовало ее и сквозь сон, пугало, особенно то, как он изучающе всматривался в ее глаза, зачем-то ощупывал ей запястья, шею, голову.

А пару раз ей привиделся и новый наместник Ахмерата, но как-то вскользь. Ариса так и не поняла, были ли его визиты сном или явью.

«Выздоровление» заняло куда больше времени, чем она надеялась. Из полукоматозного состояния браслеты выпустили ее не скоро. Прошла неделя, прежде чем к ней вернулась способность мыслить: туман в голове рассеялся, спало напряжение в теле, и усталости почти не осталось. Но вместо облегчения сердце бередил страх.

Смысл своей изоляции в этой комнате Ариса не понимала, и анализ не помогал. Ей попросту некого было анализировать – в поле зрения попадало слишком мало данных.

Приходилось строить догадки. С одной стороны, обратно ее никто не отправил, не отдал ни опекуну, ни Инраю, а это внушало надежду, что ей все-таки удалось достучаться до своего спасителя. Но, с другой, текущее положение вызывало немало опасений, не позволяло наконец-то выдохнуть, плодило вопросы.

Каковы ее перспективы? Что сейчас происходит за пределами дворца? Как там Нэя? А брат? И почему советники и принц избегают общения с ней?

Последний вопрос чаще других не давал ей покоя.

Что если они узнали о ней правду? О браслетах?

Не сосчитать, сколько раз она возвращалась в мыслях к разговору с ними, пытаясь уловить свои промахи. Да, перегибы были, и не один. В поведении, в дерзости, в ее наивном взгляде на вещи, что не смягчили и обретенные знания. И все же ничего из сказанного тогда не раскрывало ее сути напрямую. По крайней мере, сознательно она себя не выдала.

Но это по-прежнему не объясняло того, зачем к ней приставили охрану, держали здесь.

На ум приходили и другие догадки.

Ариса все больше сомневалась, не сменила ли она одну цепь на другую. Ведь, что ей, по сути, было известно о новом наместнике Ахмерата? Ничего, кроме слухов и обрывков информации.

Он мог оказаться не лучше Инрая. Мог поставить долг выше эмоций. Репутацию – выше сострадания, которого, возможно, не было и вовсе. После стольких часов в одиночестве его расположение к ней уже казалось надуманным, а неизвестность лишь усиливала сомнения. Но как бы она ни старалась найти ответы, вновь заходила в тупик.

Оставалось лишь ждать. И больше не действовать сгоряча, не терять самообладания.

Кто знает, сколько еще таких потрясений она выдержит? И уже то, что браслеты не убили ее до сегодняшнего дня, казалось чудом. А может быть, и подарком. Пусть сомнительным, пусть отравленным, но подарком.

Без них она не зашла бы так далеко.

Они действительно меняли ее, влияли на характер, усиливали личные качества, которые раньше молчали или были подавлены воспитанием, прибавляли смелости, дерзости… Никогда прежде, ни в момент побега, ни в секунды противостояния Инраю, в ней не звучало так громко ее эго, стремление не просто выживать, а жить.

Открыто. С гордо поднятой головой. Без страха.

И сдаваться сейчас, практически получив желаемое, Ариса не собиралась!