Глава 22
Следом за ним Ариса вошла в пыльное, темное помещение, идя чуть позади, с затуманенным от усталости взглядом. Не заметила порога и споткнулась, но и тут он успел – подхватил за локоть, не дав упасть. Не сказал ни слова, лишь коротко улыбнулся и, взглянув на ее подбородок, одними глазами указал вверх.
Поняв его, она расправила плечи. Подняла голову и вновь поразилась его выдержке.
Четвертый принц Империи привык к всеобщему вниманию. С детства жил на виду, рос под чужими взглядами, под гнетом ожиданий и собственной ответственности. Но даже с таким опытом за плечами, его самообладание все равно вызывало уважение. Зависть. Особенно сегодня, когда он шел навстречу вероятному поражению.
Она и сама пережила нечто схожее, решившись назвать его имя в храме.
Махара и Наппа-амаи во многом отличались, но имели общую суть – человек выступал против общества. В ее случае ставкой была жизнь, в его – честь. Но для правителя достоинство значило куда больше физического благополучия. Уничтожь репутацию и все, что останется от такой политической фигуры – пустая оболочка.
Окинув его беглым взглядом, Ариса приструнила желание вновь вмешаться. Вряд ли у нее получится его переубедить. И пусть решение выйти к народу по-прежнему казалось ей полным безрассудством, Иссай ганн Даллора все же не производил впечатление безумца, готового к саморазрушению, тем более к самоубийству. Не выглядел так, будто идет на бойню. И свой страх прятал умело.
А то, что он не стал делиться с ней планом – не беда. Лишь бы этот план был...
В гостиную, где дожидались остальные обитатели дворца, они вошли почти одновременно. Просторное помещение с высокими сводами было уже заполнено: здесь собралась его свита, около пятидесяти человек. Реальное влияние на четвертого принца Империи имели немногие из них: двое советников, глава охраны и управитель. Остальные же выступали скорее частью общей декорации, официальным сопровождением, призванным добавить веса его авторитету.
За прошедшую неделю Ариса так и не пришлась к их двору.
Каждый из них, за исключением Саира, носил титул ганна того или иного ранга. В их ряды ее приняли лишь условно. Никто не высказал ей в лицо недовольства ни по поводу ее поступка в храме, ни назначения советником по делам Ахмерата, ни ее появления под крышей этого дворца, да еще и в роли «святой». Но, представ перед ними на второй день после присяги, она на себе узнала их «радушие». От самого безобидного – любопытства и безразличия, до острого: пренебрежения, высокомерия, непонимания ее роли при их господине, ненависти.
Последняя ей досталась от женщины – дочери ганна, прибывшей в провинцию вместе с отцом.
Ларии… Юной вдовы. Русоволосой, голубоглазой, с классической западной внешностью.
Ровесница принца. Красивая... Очень.
Встретившись с ней впервые, Ариса сделала вывод почти сразу. Возможно, поспешный, но оттого не менее правдоподобный: эта ганна либо была, либо стала, либо станет его любовницей. Лария выдала себя глазами. Вспышкой злости и ревности в мимике, которую попыталась, но не смогла удержать, выхлестнув на нее с раздражением. На него же с упрямой надеждой. И страхом, когда он не ответил даже взглядом.
Сейчас же, вновь уловив ее гнев, Ариса повторно убедилась в ранее полученных выводах. Причем, не только по поводу этой ганны.
Ей здесь были не рады... Презирали. Все так же смотрели с настороженностью. Ненавидели. И, будь их воля, в открытую приравняли бы к рахе.
Она была чужой для них. Чужой и непонятной.
Не зная о ней всей правды, эти достопочтимые ганны оказались ничем не лучше низов Ахмерата, также множили слухи, обсуждали ее, разве что между собой. Но иного Ариса и не ждала, да и в их доброте не нуждалась. Ее будущее зависело не от них.
Что же до положения белой вороны… к нему она привыкла. Годы, проведенные в доме Тархан, научили ее многому. В том числе и тому, как жить в тени. Посередине. Быть никем...
Проигнорировав внимание этой женщины, она разыскала взглядом Саира. Тот быстро пересек гостиную, вручив своему господину какой-то сверток. Что-то массивное, укрытое темно-красным бархатом. Рассмотреть, что именно было внутри, не получилось. Принц перехватил сверток, почти одновременно с этим Кеймар стал позади него, держа в руках небольшой сундук. Саир же развернулся к свите, кивнув.
Сигнал был подан.
Голос распорядителя прозвучал вслед за его жестом, обрезал ожидание:
— Его Высочество принц Дашета, наместник Ахмерата – Иссай ганн Даллора!
Ариса затерялась за их спинами.
Ноги снова начинали заплетаться, но головы она больше не опускала. Все, что от нее требовалось: показать себя, выдержать открытие. И не мешать… А потом успеть уйти, прежде чем свита смешается с ахмератцами. Сделать это так, чтобы не оказаться рядом с Инраем, и при этом сохранить внешнее спокойствие. Проявить гордость, но не гордыню. Как и положено избранной богиней.
Когда свита, во главе с принцем вошла в зал, повисла мертвая тишина.
С одной стороны – Ахмерат. С другой – Империя. Гостей набралось в разы больше, но никто не шевелился, не спешил делать первый шаг.
Найдя в себе силы смотреть вперед – мимо толпы, она сконцентрировалась лишь на тех, кого для нее ранее выделил анализ. Основное внимание ахмератцев падало не на нее, но и десятков взглядов хватило, чтобы сердце зашлось в беге, а от щек отлила кровь.
Хороша же дочь Хатры: бледная и полуживая…
Стараясь не упускать важного и при этом не вертеть головой, она перевела взгляд на нового наместника Ахмерата, затем на «зачинщиков», уловив их страх и нетерпение так живо, будто надвигалась гроза.
Молния должна была ударить. Скоро.
Иссай ганн Даллора поднял руку. Практически вслед за ним из толпы выступил сатариши, но не успел извлечь камень из складок объемной рясы. В следующую секунду темно-красный бархат слетел на пол, явив собравшимся что-то массивное, золотое.
Скипетр! Короткий, с резной фигуркой в виде раскрывшего пасть тигра.
Символ имперской власти...
— Ахмерат! – прерывать начало его речи не решились, но принц намеренно говорил медленно, давая каждому прочувствовать вес зажатого в его руке предмета. – Я привез вам благословение нашего правителя! Для вас, великий и достойный край, чья верность, сила и красота веками воспевались в Дашете…
Подняв скипетр выше, над головами, он замолчал.
Ариса снова оглядела отмеченных.
Сатариши более не суетился, и к карману не лез.
Купец же в первом ряду, тот самый – коренастый, неуклюжий, переминался с ноги на ногу, украдкой оглядывался по сторонам. Потом вдруг подался вперед. Потеряв равновесие, выронил из руки зажатый камешек. Но, упав на колени, тут же накрыл его обеими руками. И не встал... Струсил. Склонился так низко, что едва не распростерся перед ногами принца.
За ним, как по цепной реакции, стали опускаться и остальные.
Кто без колебаний. Кто с запозданием. Кто с внутренним сопротивлением, как Инрай, опустившийся в числе последних.
Не перед новым наместником, нет. Перед тем, чью волю он сейчас воплощал.
Одно дело – бросить камень в бастарда. Совсем другое – во власть, пусть и олицетворенной лишь в символе. Подобное приравнивалось уже не к оскорблению – бунту.
— Встаньте, дети Дашета, – продержав их так около минуты, спокойно приказал принц.
Все это время она не сводила с него глаз. Засмотрелась.
Первый раунд он взял, впрочем, положение по-прежнему оставалось зыбким. Их смирение держалось на страхе. На тени его отца, но оставаться в ней постоянно было невозможно.
«Нельзя прятаться…»
— Дашет ценит своих верных подданных, – продолжил он, сделав паузу. – И награждает щедро!
Не прибегнув к помощи браслетов, Ариса уловила его замысел. Наиболее выигрышная стратегия в данной ситуации, единственно рабочая.
Разделяй и властвуй.
Сломить Ахмерат, как одно целое, он не мог. Не так быстро. Но если расколоть его, ударить не по всем сразу, а выборочно, появится шанс.
Кеймар, стоявший рядом, отбросил крышку сундука, извлек свиток – плотный, с восковой печатью.
— Земли вблизи селения Караха…
Принц повернулся к сатариши, застывшему у колонны. Говорил тихо, вполголоса. Чтобы впредь толпа вслушивалась, ловила каждое слово.
— Право на строительство новой обители... Дабы поддержать верных защитников Хатры, исцеляющих наш край…
Щедрый дар. Не просто дар, удавка, отказаться от которой перепуганный старик не имел права.
Церковь вышла из игры. Как минимум, на этот вечер.
Следом Кеймар протянул второй свиток… Проект водоснабжения для Шаты: восемь новых колодцев и очистительные системы. За счет столицы...
И последний удар, в основание пирамиды.
Взяв третий свиток, принц заговорил громче.
— Пусть каждый знает: ничто не забыто! За преданность и честную службу ты… – он нашел взглядом седовласого старика, бывшего военного, ныне купца средней руки. – Марис Аха Йахан, верный воин Империи, получаешь титул ганн-алада с правом наследования. Будь же чести этой достоин...
На этот раз шум, прокатившийся по залу, не стих.
Ганн-алада – низший титул в иерархии. Пустяк для Ракоты, но недостижимая мечта для Ахмерата, где своей знати не было вовсе.
Таким решением четвертый принц Империи не только создавал прецедент, но и давал негласное обещание. Показал всем и каждому, что поставлено на карту: возможность подняться выше, стать равным ганнам.
И если это удалось одному, кто знает, может, в следующий раз повезет и тебе.
Главное, не выступай против. Знай свое место и… не бросай камни.