Глава 23

Под неутихающий гомон Кеймар забрал последний свиток из рук принца, молча вернул все три в сундук и опустил крышку. Следующим движением он подал знак распорядителю. Тот, не теряя времени, кивнул музыкантам, и через мгновение зал наполнился духовой мелодией: тихой, почти ритуальной.

Стоявшие в первых рядах гости все же последовали регламенту – начали по очереди подходить к новому наместнику Ахмерата. Представлялись, склоняли головы, выказывали почтение, преподносили дары.

Вечер наконец-то вошел в нужное русло.

Музыка, перекаты журчавших в саду небольших фонтанов, приятная прохлада, запахи цветов, гуляющие под сводами зала… И не сказать, что всего несколько минут назад тут едва не столкнулись две силы – традиции и власть.

Застыв на прежнем месте, Ариса старалась не замечать внимания толпы. После того, как махара провалилась, фокус частично сместился к ней. Пока гости ждали своей очереди на личное приветствие, взгляды то и дело бесцеремонно касались ее лица, алого наряда, сжатых в целомудренном жесте рук. Сотни колких и любопытных, но один из них она почувствовала сразу.

Странно, что Инрай посмотрел на нее лишь сейчас. Впервые после ее выхода.

Не выдержав такого напора, она ответила, встретив его взгляд.

Что-то в его лице было неестественным: будто перед ней, метрах в пяти, стоял вовсе не человек, а сделанная из стекла кукла. Окруженный едва ли не личной свитой, он сохранял ту же непроницаемость. Глаза ловили отсветы огней, но сами горели холодным хрусталем. Однако, когда подошла его очередь, Инрай отвернулся. Приблизившись к принцу, поклонился без колебаний, произнес положенное, сдобрив слова едкой лестью. А потом и вовсе перешел в смежный зал, обустроенный для ожидания.

Без него дышать стало легче, как и держаться прямо. Она уже поняла, что стоять придется не двадцать минут. Официальная часть растягивалась на добрых сорок-пятьдесят, не меньше.

В Ахмерате никто не спешил…

Гости, напуганные несостоявшейся махарой, старались загладить вину. Говорили в своих приветствиях больше, чем следовало, заискивали, некоторые и вовсе пытались откупиться. Поток слуг, вносивших дары, не останавливался ни на секунду: украшения, дорогие вина и пряности, ковры, вазы, изделия из камня, книги, грамоты на породистых лошадей, роскошные ткани, редкий алый жемчуг...

Махара махарой, а Ариса отметила прозорливость каждого из тех, кто еще недавно собирался бросить камень. С пустыми руками не явился никто. Заговорщики учли и текущий сценарий, а может быть, просто не захотели выделяться на фоне остальных, привлекать к себе внимание. Как бы там ни было, дары пошли в дело.

Но оценить щедрость ахмератцев по достоинству Ариса не могла.

Ее мучила жажда. Перегрузка, которую она сама себе устроила, давала знать сухостью во рту, покалыванием в груди. Хорошо хоть получалось не шататься, сдерживать дрожь в руках.

В очереди уже оставалось человек шестьдесят, и где-то в конце переминались брат с сестрой. При своем положении они вполне могли пойти в числе первых, но почему-то предпочли ждать.

Привлечь внимание Нэи оказалось сложнее, чем не замечать интереса толпы. На нее смотрел кто угодно, кроме сестры. Та же стояла неподалеку, но за весь вечер не подняла головы. Всегда любившая торжества, не упускавшая возможности показать себя, Нэя словно потухла.

Больше всего Арисе хотелось подойти к ней, заговорить, успокоить, но вряд ли ей будет рад брат. Он, в отличие от Нэи, не переставал цедить в ее адрес свое презрение, причем, открыто.

А вот опекуна нигде видно не было. Ни рядом с Тэйаром, ни среди высоких гостей. Кама Тархан так и не появился на приеме...

— Тебе понравилось?

Саир подошел к ней бесшумно. Проследив за его взглядом, она увидела сундук, переданный Кеймаром.

— Да. Хорошее решение.

— И все?

Оторвавшись от сестры, Ариса машинально поинтересовалась:

— Как вы подготовились так быстро? У вас же был только проект по водоснабжению.

— Он и остался.

— А дальше?

— Импровизация. – Саир чуть ухмыльнулся, опустив усталость в ее тоне. – Там пустые листы бумаги. Мы до последнего не знали, чьи имена придется называть.

— Вы не отдадите документы сегодня? – догадалась она.

— Разумеется. Все спокойно оформим и вручим через неделю, а лучше, через две. И на наших условиях. Пусть придут еще раз, и ждут.

— Это же риск.

— Да, но лишь в том случае, если наживка плоха. Посмотри на них, – он оглядел толпу, поджидавшую своего часа, чтобы выразить верность новому правителю. – Они богаты. У многих состояние такое, что некоторым столичным ганнам и не снилось. Но при этом все хотят одного.

— Приумножить богатство?

— Нет. Приумножить власть. Влияние. Стать выше других.

Она сухо кивнула, не подхватив тему. Вновь разыскала глазами Нэю.

— Можно мне поговорить с сестрой?

— Давай в следующий раз. Я знаю, что тебе позволено уйти после окончания официальной части. Так уходи, не нарывайся. Хотя… выглядишь ты уместно. Бледная до жути, святая ты моя.

Саир иронично закатил глаза, так, чтобы это видела лишь она, но уже следующим вопросом выдал искреннее участие:

— Вымоталась?

Напрямую отвечать Ариса не стала.

— Я не привыкла к такому. А еще мне страшно.

— Но ты хорошо держишься. Раз на то пошло, не боятся только глупцы. Нам всем тут страшно. – Он кивнул в сторону принца. – И ему больше остальных… Посмотри на его руки.

Она украдкой перевела взгляд.

Иссай ганн Даллора по-прежнему держал скипетр в левой руке. Лицо оставалось неподвижным, с той самой смесью допустимого высокомерия и официального радушия. Можно было бы подумать, что он полностью спокоен, но одна крохотная деталь выдавала внутреннее напряжение: указательный и средний пальцы отбивали ритм – короткий мотив, повторявшийся вновь и вновь по гладкой рукояти.

— Сотни раз говорил ему так не делать, – пробормотал Саир.

— Я заметила.

— Молодец. Хорошая это вещь – нейрошунты, да еще и на женщине…

Ариса нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведет.

— Вы, женщины, – пояснил он, – невероятно наблюдательны и без каких-то браслетов, способны считывать в семь раз больше невербальных сигналов, чем мужчины. Эволюция была на вашей стороне...

— А раньше, – перебила она, – до Первого Падения, многие носили нейрошунты?

— Лучше расскажи, откуда ты их взяла?

— Я не помню.

Он снова посмотрел на своего господина, резко сменив тему.

— А ты знала, что тигры были завезены на нашу планету недавно, каких-то пять столетий назад, перед первой волной инквизиции?

— Не знала.

— Так и было. С Терры или Земли-1 их доставили на Ахму – Землю-2, как ее тогда называли. Потом, добившись устойчивой популяции, на Серраю, нашу Землю-12. Тут они отлично прижились в регионе Далла, откуда берет свое начало династия Даллора.

Выдержав короткую паузу, он вкрадчиво продолжил:

— А откуда завезли тебя?

— Браслеты не восстанавливают память, – не показав волнения, спокойно ответила она. – Я получила травму головы в детстве.

— И ничего не помнишь?

— Мало что. Первые четкие воспоминания есть с того времени, когда мы – я и брат с сестрой, попали в дом Тарханов.

Саир повторно ненадолго замолчал. Посмотрел в сторону зала, где все еще продолжалась вереница поклонов, и тихо произнес:

— Я сегодня не смогу за тобой приглядывать. Лучше и правда уходи. Это будут очень длинный вечер и очень длинная ночь.

— Хорошо.

Очередь тем временем дошла до Тэяра.

Ариса подалась вперед.

— Скажите, почему не пришел мой опекун?

— А-а-а… Его разбил паралич. Месяц назад. Он жив, но не в себе...

— И вы не сказали мне?!

— А что бы это изменило? – устало отозвался он. – Все, каяри, будь умницей. Поговорим завтра…

Советник исчез так же легко, как и появился, вернувшись за спину своего господина. Она же осталась стоять: ошпаренная и злая.

Нет, вина перед опекуном ее не терзала. Но мысли о том, как пришлось брату и сестре, что они вынесли без защиты отца – испугали. Едва ли Тэй, которому, как и Нэе, было всего шестнадцать, потянул семейное дело, в отсутствие главы дома, выстоял против свалившихся на него проблем.

И вновь из-за нее...

В который раз разыскав сестру, Ариса мысленно позвала. Все-таки дождалась, пока та поднимет голову и посмотрит в ответ. Собиралась уже жестом указать на одну из дверей, ведшую в малую гостиную, но Нэя сама кивнула на сад.

Когда последние гости склонились перед принцем, сестра действительно ушла. Мягко, не привлекая внимания, выскользнула из зала.

Ариса поспешила за ней.

— Подожди!

Но та будто не услышала – не сбавила шага. Быстро пересекла дорожку, нырнула в тень деревьев, прекратив бежать лишь добравшись до одной из беседок.

— Нэя...

Обняв себя худенькими руками, сестра практически сливалась с ночью в своем темно-синем наряде.

Подойдя ближе, Ариса запнулась. Так много хотела сказать, а теперь не понимала, с чего начать.

Спросить об отце? Попросить прощения? Объясниться?

С каждым днем влияние на нее нейрошунтов возрастало, преобладание рационального усиливалось, как и роль разума над эмоциями, но сейчас браслеты работали в фоновом режиме, не могли перекрыть самовнушение, подпитанное надуманной виной. И пусть здравый смысл говорил одно, тысячу раз оправдывал ее поступок, право на свободу, сердце все равно разрывалось при виде горя на бледном лице.

Никого ближе в этом мире у нее не было, лишь эта девочка, выросшая на ее руках.

— Нэя, я...

Сестра не дала продолжить. Проигнорировала взгляд, неожиданно шагнула навстречу: обняла, разрыдалась у нее на груди.

Ариса затаила дыхание. Приняв объятия, осторожно провела рукой по ее спине.

— Не надо...

Но нужные слова не приходили. При всех полученных знаниях, для такого момента она не сумела подобрать и пары фраз.

Возможно, тишина станет лучшим решением? Для них обеих.

Пусть поплачет, пусть выльет немного боли. Лишь бы не оттолкнула после, позволила увести себя внутрь, туда, где можно будет поговорить.

Вот только Нэя не отзывалась.

Стараясь не мешать, Ариса не торопила. Покой и тревога, несовместимые, но равные, боролись в ее сердце. Нужно было уходить. Уже давно... Анализ фиксировал угрозу, фоном настойчиво лез в мысли, предупреждал, даже требовал адекватной реакции – побега.

Что-то во всем этом было не так: и в самой встрече, и в поведении сестры. Но она, как завороженная, продолжала обнимать, не могла бросить ее. Опять.

И только спустя несколько минут поняла, что за ней наблюдают. С холодом... Ненавистью.

Они больше не были одни.